Сквозь прикрытые веки.

***

Мягкий весенний ветер ударил в лицо, стоило только блондину переступить порог кофейни. Несмотря на тёплую погоду, на контрасте с душным помещением этот ветерок показался прохладным и живительным. Но Пьюр, как выдающийся ценитель кофе, уже привык к этим тонкостям. Неторопливыми шагами он направился к тихому местечку, где можно было спокойно посидеть, насладиться напитком и погрузиться в мысли. Руки приятно холодил стакан, на дне которого звонко сталкивались друг с другом кубики льда. Было шумно: в выходные на этой улице всегда много народу. Деревья, раскинувшие свои ветви в разные стороны; живописное здание городской библиотеки, манившее к себе книголюбов со всех районов; множество недорогих и приятных кафе, атмосфера которых располагала к отдыху - всё это объясняло любовь жителей именно к этому месту. Ванилла не был исключением. Он любил людей, поэтому ажиотаж был не препятствием, а скорее приятным дополнением к прогулке. Более того, здесь проводили свободные от лекций часы многие его сверстники, а студенты, как известно, знают толк в моде и самовыражении. Рассматривать случайных прохожих было занятно: большинство выделялись немногим, ибо мода, увы, часто делает людей несколько однообразными; но отдельно взятые индивиды сполна компенсировали упущение первых, собрав в себе целый букет необычных черт. Жаль, что на ходу многие детали невозможно заметить. Сперва внимание обратишь на что-то одно, а там оглянуться не успеешь, как упустишь из виду объект наблюдений. Более того, зрение у парня было, мягко говоря, неидеальным. Наследственная близорукость, подкреплённая астигматизмом, заставляла каждое утро чувствовать себя водителем машины, у которой запотело лобовое стекло. Линзы с сильной оптической силой, конечно, значительно упрощали жизнь, но некоторые тонкости восприятия не в силах вернуть даже новейшие открытия в области медицины. Размышляя об этом, блондин не заметил, как пришёл в небольшую аллею, которую украшали заросли кустарников и резные фонарные столбы. Расположившись на своей любимой лавочке, что была ближе всех к растениям и дальше всех от дороги, он выдохнул с облегчением. Лёд в латте успел частично растаять, разбавив тягучую сладость. Пьюр задумался: он не раз брал в этой кофейне напиток, точь-в-точь соответствующий этому по описанию. И вкус с каждым новым визитом не менялся значительно, ибо обучение сотрудники получают одинаковое. Но в этот раз было что-то новое, будто технику приготовления модернизировали или добавили новый ингредиент. Выходит, он работает не там? Уставившись в одну точку, Ванилла вспомнил необычного бариста, которому сегодня довелось его обслужить. Признаться, выглядел он и вправду интересным, хоть и чересчур уставшим. Светлую голову парня посещала мысль: не посоветовать ли ему хороший успокаивающий чай, что помогает привести в порядок нервы? Но, рассудив о нетактичности таких замечаний, студент медицинского оставил неозвученными свои богатые познания. Блондин сунул руку в карман брюк, чтоб достать телефон и посмотреть, сколько времени. Но его ладони коснулся тот самый рекламный буклет, что ему вручили на выходе. Развернув его, чтоб узнать о новшествах его любимого кафе, он удивлённо склонил голову, заметив на обороте что-то странное. Там чёрной ручкой наспех были написаны цифры, а под ними - короткое "Милк". Про себя медик отметил, что почерк, несмотря на спешку, был красивым: заметный наклон, размашистые длинные петли и высокие тонкие заглавные буквы. Выходит, с ним хотели познакомиться? Из размышлений вывел телефонный звонок. Спохватившись, Пьюр вскочил с лавочки, доставая телефон. Он успел позабыть о том, что договорился с подругой сходить в библиотеку, чтоб составить ей компанию и заодно раздобыть материалы для проекта. И чутьё не подвело: на экране большими буквами было написано "Дорогая Лиля", а назначенное время давно наступило. На ходу всунув буклет в задний карман, блондин направился к большому зданию, на фоне которого угадывалась тонкая фигура девушки.

***

Утро. В большой аудитории, ярко освещённой многочисленными лампами, стоит гробовая тишина. Студенты, застыв на своих местах, словно каменные изваяния, либо обречённо уткнулись в книги, либо озирались по сторонам, ища поддержки у бежевых стен или табличек с мелкими надписями. Зачёт по фармакологии обрушился на голову будущих медиков, как град в тёплый летний день. Нельзя сказать, что необходимый для сдачи материал невозможно усвоить. Но боялись не сколько предмет, сколько преподавателя, байками о котором пугали младшекурсников. Самый простой вопрос этот мужчина умел вывернуть так, что светлый ум отличников сокрушался в непонимании. Его навыкам и изобретательности позавидовали б даже гуманитарии. Более того, перспектива пересдачи была крайне маловероятной. А если и мелькала, будто четвёрка в конце тоннеля из неудов, то могла лишь усугубить и без того прискорбное положение. Оставалось лишь молиться и сетовать на удачу; импровизировать на ходу, полагаясь на интуицию, и наблюдать за изменениями мимики учителя, что был вынужден слушать этот бред битый час. Возле приоткрытого окна, расслабленно оперевшись на руку, сидел Ванилла. Его здесь называли "счастливчиком", и, право, было, за что. На одной из последних лекций парень затеял спор с учителем, утверждая, что тот ошибается в трактовке свойств одного препарата. Мужчина был не прочь запугать студентов ещё больше, одержав блестящую победу над образцовым учеником, поэтому с радостью принял вызов. Каково же было его удивление, когда ученик утёр ему нос, предоставив аргументы, которые невозможно было отрицать. Ходячая энциклопедия, не иначе. Не зря он был любимчиком учительницы по русскому и литературе на первом курсе, что подразумевал продолжение общеобразовательной программы. У этой женщины глаз намётан на начитанную молодежь. В награду за этот героический проступок Пьюр получил автомат по ближайшему зачёту, на котором сейчас и находился, а также укрепил свою репутацию круглого отличника, которого ставили в пример местным неучам. Уйти он, увы, не мог, но зато мог отдохнуть лишний часок. В дни, свободные от зачётов, эта аудитория была одним из самых приятных мест на этаже. Как это всегда бывало, парень погрузился в раздумья, устремив ясные глаза в окно. Вид отсюда был неплохой: небольшой садик у здания колледжа, за которым исправно ухаживали садовники, был его пристанищем между пар. Он думал о разных вещах, накручивая на палец длинную золотистую прядь; внезапно оставленный на обороте рекламы номер всплыл в его памяти. Вчера не выдалось лишней минутки, чтоб написать незнакомцу: вплоть до закрытия сидел в библиотеке с Лилией, перелистывая страницы толстых сборников, обсуждая прочитанные за последний месяц романы; а ночью писать было как-то невежливо. Решив, что сейчас момент наиболее подходящий, блондин внёс комбинацию цифр в контакты, временно подписав парня как "Бариста?". По крайней мере, номер не затеряется. Зайдя в Телеграм, Пьюр начал изучать его профиль: листать аватарки, читать описание, пробегаться глазами по историям. Это было самым верным способом узнать о человеке что-то новое. На удивление, ник отличался от той короткой подписи, что была оставлена под номером. "Арлекин🎭". Забавно. Среди аватарок были сомнительного содержания мемы и пара подряд идущих фото, сделанных, судя по всему, в момент, когда парня разрывало от смеха. Но одну из них спасла фотогеничность синеволосого: губы изогнулись в лукавой ухмылке, распущенные волосы обрамляли бледное лицо, а сверкающие глаза сузились до двух голубовато-синих нитей. Между указательным и средним пальцами угадывалась карта джокера, потрёпанная жизнью(или тем человеком, что держал её в руках, что было более правдоподобной догадкой). Внимание блондина привлёк шрам, который пересекал сверху вниз тот глаз Милка, что был заметно светлее и ярче. В кофейне он не обратил на него внимание, но на фото сумел внимательнее рассмотреть. Рубец был старым, судя по его цвету, но на фоне ровной кожи очень выделялся. Про себя студент отметил, что когда-нибудь обязательно о нём спросит, если общение заладится. Описание было отдельной темой для разговора. "Восходящая звезда *** колледжа🧨". Так вот где он учился. Это подтверждало догадку медика о том, что с этим парнем они примерно одного возраста. И, в целом, многое объясняло: от экстравагантной наружности до никнейма, что отсылал к классической театральной постановке. А также странный выбор эмодзи. Зайдя в чат, Пьюр остановился. Что стоит написать? Чего вообще от него ожидали, оставляя номер телефона? Поначалу Ванилла думал: не является ли это частью акции? Номер оператора, все дела; порой их от руки пишут. Но теперь, полностью убедившись в обратном, замешкался. Тихо выдохнув, он начал набирать короткое сообщение.

"Добрый день. Вы оставили свой номер

на буклете, вот я и решил написать."

Стёр. Нет, что-то не клеится. Логично, что номер не с неба упал, господин очевидность. Нужно что-то более лаконичное.

"Добрый день. Вас беспокоит парень,

что вчера заходил в кофейню около восьми утра."

Звучит чуть лучше. Вряд-ли таких было много. Отправлено. В воздухе повисло напряжение. Блондин никогда не стеснялся незнакомцев, свободно разговаривая даже со случайным человеком посреди улицы, если возникала такая необходимость. Он часто помогал стеснительным друзьям, разговаривая с кем-то вместо них, чем заслуживал море благодарностей. Но сам метод, каким это знакомство было спровоцировано, выбивал из колеи. Разве нельзя было поговорить на месте? Неужели "бариста" постеснялся? В такой ранний час мало кто горел желанием шататься по городу, а не нежиться в тёплой кроватке, благодаря всех богов за заслуженный выходной. Поэтому перспектива диалога была вполне осуществимой. Да и впечатление студент создавал противоположное. Такие люди обычно на слуху у всех, а их связям можно позавидовать. Явно не до смущения и застенчивости. Наверное, свои причины были, неизвестные любопытному Пьюру. Преподаватель звучным басом объявил о начале зачёта и вызвал первую жертву к себе. По залу прошла волна взволнованного шёпота. А медик, отстранённо наблюдая за происходящим, лишь смахнул с глаз непослушную прядь и застыл в ожидании ответа.