Tommy's Ultra-Important Keychain

В магазине было холоднее, чем обычно. После изнурительного месяца, в течение которого не было ничего, кроме влажности и страданий, Томми наконец-то смог сказать, что его толстовка пригодилась. За неделю до этого закончилась аномальная жара, а вместе с ней и его невезение. Он не участвовал ни в одном героическом сражении, его автобус всегда приходил вовремя, клиенты в Эндер-Лёд были дружелюбны, а Ранбу перестал устраивать ему мини-сердечные приступы во время его смен. Томми был достаточно умён, чтобы понимать, что это не продлится долго, но в кои-то веки было приятно притворяться. После того, как он побывал на волосок от смерти, прошла примерно неделя. Главные злодеи города полностью затихли, оставив в недоумении даже героев. Томми знал, что не имеет никакого отношения к их исчезновению, но с каждой новой новостью об этом он чувствовал себя всё более виноватым. Неделю назад он проснулся в комнате отдыха персонала Эндер-Лёд с запиской, в которой объяснялось, что произошло. В ней говорилось: Томми, Мы привезли тебя сюда, потому что не знаем, где ты живёшь. Твой коллега оставил голосовое сообщение на твоем телефоне, но его не было, когда мы приехали, поэтому мы просто оставили тебя. Мы дадим тебе время подумать над нашим предложением. Если мы тебе понадобимся, ты нас найдёшь. Записка не была подписана, но он знал, кто её написал. Придя в себя, он собрал как можно больше информации. Он знал имена самых опасных злодеев в городе, и это должно было побудить его немедленно позвонить в полицию. Вместо этого он провёл тридцать минут, уставившись в клетчатый пол Эндер-Льда и ненавидя себя. Не потому, что он безрассудно прикоснулся к нескольким магическим предметам или чуть не погиб при взрыве, и даже не потому, что теперь он был на виду у нескольких массовых убийц. Нет, дело было не в этом. Дело в том, что он приказал Икару встать на колени прямо перед ним, а затем заставил злодея опуститься на землю. От одной этой мысли он застонал от смущения. Почему ему позволили это сделать? Почему он не умер? Несколько раз ударившись головой о стол, он принялся за работу, открывая магазин и готовясь к приходу покупателей. Как и было написано в записке, Ранбу оставил ему голосовое сообщение. В нём говорилось, что он занят, помогает родителям и не сможет прийти на работу вовремя, чтобы проверить смену Томми. В тот вечер, вернувшись домой, он узнал, что у Мехи и Блинка было ещё одно примечательное появление. Обычно герои были заняты борьбой со злодеями, но из-за недавнего перерыва они могли сражаться и с другими противниками. Линчиватели оказались втянуты в битву с героем поменьше. Чужой был одним из немногих героев, которые полностью закрывали лицо маской. У большинства людей со сверхспособностями на глазах или на лице была какая-то ткань, но не у этого парня. Фиолетовая ткань была тонкой, через неё было легко дышать, а на лице были нарисованы зелёные декоративные глаза. Остальная часть его костюма была довольно простой: фиолетовая толстовка с капюшоном, шорты и кроссовки. Томми никогда не понимал, почему лицензированные герои не уделяли больше внимания своему внешнему виду. У них были привилегии, которые обеспечивали их организации, но нет! Они просто позволяли злодеям выглядеть лучше на поле боя! У ведущего новостей практически не было информации о том, как эти двое линчевателей наткнулись на героя, но Томми предположил, что они, вероятно, попали в засаду во время патрулирования. Линчеватели нередко вступали в драки с властями, учитывая тот факт, что они формально нарушали закон, действуя как герои без лицензии. Если линчеватель получал лицензию от организации, его послужной список незаконных действий всегда таинственным образом исчезал. Вероятно, Чужой начинал как линчеватель, но теперь он известен как один из самых молодых героев, когда-либо получивших лицензию. В интернете о нём было не так много информации, но это потому, что он не любил давать интервью. Но они знали пару интересных фактов, например, что его способности появились благодаря магическому предмету, усиливающему их. Это означало, что его врождённая способность к суперпрыжкам усиливалась с помощью этого предмета. Его мозг не мог не сравнивать усиливающие магию предметы с Ключами. Томми был сильно предвзят из-за того, что его врождённая магия была дерьмовой, но предметы, которые могли дать вам новую магию, казались намного лучше. Однако даже без них Чужой был крепким орешком. Меха и Блинк держались на равных, в основном благодаря необычайному новому таланту Блинка. Вокруг них кружило несколько дронов Мехи, но они мало что могли сделать против такого проворного противника, как Чужой. Если бы это был запланированный бой, Томми знал, что Меха был бы лучше подготовлен. В новостях не было звука, кроме голоса диктора, что было странно. С помощью более продвинутых технологий, таких как у Таббо, большинство программ могли улавливать речь на большом расстоянии. Что бы там ни говорили, это, должно быть, намеренно заглушили. Через несколько минут стало ясно, что бой ни к чему не приведёт. Обе группы уклонялись от атак, как будто это было пустяком, и практически ни один удар не достигал цели. Ведущий новостей переключился на свою обычную программу, казалось, почти разочарованный. Без боёв со злодеями они, скорее всего, зарабатывали в два раза меньше. Но та ночь была неделю назад. Теперь Томми работал в первую смену в Эндер-Лёд. Ранбу был очень занят с теми высокими парнями, которые, как и он, вставали рано утром. Он немного скучал по компании, но его смена была очень лёгкой без обычных шумных клиентов. Томми ни разу в жизни не жаловался. Его неделя была почти идеальной, если бы не воспоминания, которые преследовали его. Воспоминания о том, как он натыкался на незнакомцев на тротуаре, публично извинялся перед ними, а потом они спасали ему жизнь. Одна из покупательниц подошла к прилавку как раз в тот момент, когда он слегка ударился головой о столешницу. Она выглядела обеспокоенной, но всё равно заплатила за своё мороженое. Томми было всё равно, что она о нём думает. Он был слишком занят своими роковыми сожалениями. Он задумался об их личностях. Техно и Фортресс. Уилбур и Икар. Только Миднайт оставалась неизвестным. Боже, он был таким облажавшимся. У них не было причин так себя вести. По крайней мере, не с кем-то вроде Томми. Ещё неделю назад он не был таким уж особенным. Он был просто парнем, который работал за минимальную зарплату и жил за счёт денег своего дяди. Ему нужно было оставить тех парней на улице. Ему нужно было проигнорировать их выпавшие ключи. В конце концов, они бы их подобрали. Но сколько людей попыталось бы удержать их до этого? Сколько людей погибло бы? Если Миднайт говорил правду, никто не смог бы справиться с ними без подготовки. Томми поморщился при мысли о том, что кто-то может умереть, пытаясь вернуть ключи их владельцу. Это мог быть он. Если бы он не родился с единственным даром, который его защищал, он бы умер прямо на месте. С того дня, как он обнаружил свои способности, окружающие его дети превратили его жизнь в сущий ад. Они проверяли Томми на прочность, пиная, ударяя и толкая его, и всё время смеялись. Его переводили из одной приёмной семьи в другую, потому что в школах находили способ обвинить Томми во всех полученных им синяках. Если честно, его дар не всегда был таким, как сейчас. Всё началось с простой переносимости боли. Он не чувствовал ударов, но получал синяки, как обычный ребёнок. Однажды ему сломали рёбра, и это была боль, которую он чувствовал. Сопротивление развилось после того, как его сломанные кости впервые зажили. Они стали крепче, а кожа толще. Он был слишком молод, чтобы понять, что это его дар. Когда в жизни Томми появился дядя, ситуация немного улучшилась. У него появился постоянный дом и доступ к врачу. Именно дядя убедил врачей-специалистов провести несколько безопасных тестов. Они думали, что его толерантность это расстройство, но сопротивление заставило их передумать. Тогда Томми понял, что он одарён. Он мог по пальцам одной руки пересчитать все случаи, когда был благодарен за свой дар. В первый раз это случилось, когда приёмные родители принесли домой собаку с улицы, которая, очевидно, не любила детей. Он получил только след от укуса и синяк на предплечье. Во второй раз это случилось, когда его обидчики начали чаще наносить ему физические увечья. Поначалу они не до конца понимали, насколько он терпелив, поэтому после нескольких притворных стонов от боли они отстали. Однако в следующий раз они не были так вежливы. А в третий раз он взял в руки сразу два волшебных предмета. Черт возьми, черт возьми. Следующая женщина в очереди положила пять долларов в его банку для чаевых и прошептала — Похоже, тебе это нужно. Томми заставил себя вернуться к обслуживанию клиентов после неё. Они ничего ему не сделали. Они просто хотели мороженое. Он знал, что лучше не отвлекаться на работе, особенно когда проблемы были полностью на его совести. Всё, что ему нужно было сделать, это игнорировать злодеев. Они не могли заставить его стать их учеником. Ну, могли, но он чувствовал, что это обернётся против них. А потом он снова погрузился в свои мысли, двигаясь на автопилоте. Он улыбался покупателям, обменивал наличные на монеты и благодарил их за чаевые, но на самом деле его здесь не было. Мысли Томми были о Таббо, который ничего не знал о ситуации своего соседа. Летом Таббо работал больше, поэтому его не было дома до вечера. Он приходил домой усталый и грязный и первым делом бежал в душ. Он приносил меньше незаконченных проектов, но всё равно постоянно над чем-то работал. Томми не приставал к нему, потому что тогда Таббо спрашивал, как прошёл его день, а Томми боялся, что тот сломается. Неизвестно, что бы сделал Таббо, если бы узнал, что злодеи охотятся за его соседом по комнате. Когда он понял, что хулиганы узнали, как Томми ходит в школу, он стал ходить с ним, несмотря на усталость. У Таббо больше не было на это ни времени, ни сил, но он всегда был готов помочь. — Итого пять долларов двадцать девять центов, — сказал Томми, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, и продолжая свои манипуляции. — Наличными или картой? — Ни то, ни другое. Он моргнул, потому что обычно клиенты так не говорят, и автопилот не мог с этим справиться. — Прошу прощения? Мужчина, стоявший перед ним, был невысокого роста, с неряшливым лицом и мятой рубашкой. Он не был похож на человека, который пользуется купонами. Томми был прав. К его груди был прижат пистолет. — Отдай мне все деньги, которые есть в кассе. Томми подавил вздох, потому что, конечно же, его везению суждено было закончиться, пока он ещё работал. Эндер-Лёд находился в относительно благополучном районе, так что ограбления были редкостью. Камеры всё ещё чинили после визита Икара, а остальные посетители давно ушли. Его телефон был в комнате отдыха, но разрядился, потому что он не зарядил его накануне вечером. Ствол пистолета впился ему в кожу. Он почти не чувствовал этого. Томми методично открыл журнал. Каким бы самоуверенным он ни чувствовал себя во время кризиса, он не смог бы пережить пулю в сердце. Возможно, пулю пробило бы его кожу на долю секунды позже, но его сопротивление было бы бесполезным, если бы он умер. — Поторопись! — Мужчина был нетерпелив, как и многие другие карены до него. Томми был готов поступить с ним так же, как он поступал с ними. — Ну же! Пистолет слегка дрожал. Томми приподнял бровь, приостановившись с разгрузкой кассы. Уголок рта мужчины дернулся, а руки неловко легли на оружие. Если Томми не ошибался, он никогда раньше не стрелял из пистолета. Каковы были шансы, что он действительно выстрелит? Нет. Томми вернулся к тому, с чего начал. Он был не из тех, кто может так рисковать. Даже дурак может нажать на спусковой крючок. Если бы он пострадал, то не смог бы вызвать скорую. Таббо убил бы его, если бы он умер. — Перестань тянуть время, — настаивал мужчина. Томми не мог не подумать, что этот парень не выглядит таким уж устрашающим. — Ты нарочно тянешь время! Томми фыркнул, прежде чем смог себя остановить. — Ты смеешься надо мной? Это было плохо. Рука мужчины дрожала сильнее, но теперь его палец зависал над спусковым крючком. Возможно, он не стал бы стрелять, но если кто-то, достаточно сумасшедший, чтобы ограбить магазин мороженного, почувствует, что на кону его достоинство, этого может быть достаточно. До сих пор Томми вытаскивал только пятерки и десятки. В кассе было еще, но он колебался. Он чувствовал, что с каждым его вдохом пистолет приближался к нему. Ему нужно было двигаться, делать что-нибудь. Этот парень был нервный, его трясло. Его могло вывести из себя что угодно. Колокольчики на двери зазвенели. Мужчина вздрогнул. Сильно. Томми отбросил пистолет, но не успел. Грохот выстрела эхом разнёсся по магазину, и перед глазами у него всё поплыло. Боль, сильнее которой он никогда не чувствовал, пронзила его конечности. Он услышал женский крик, но сквозь пелену не мог разглядеть лиц. Смутная фигура мужчины схватила деньги со стойки и выскочила за дверь. Томми пошатнулся, всем весом навалившись на стойку. Женщина всё ещё кричала. Он протянул ей руку, но не мог говорить. Ему нужно было, чтобы она вызвала скорую. Она продолжала кричать. Томми сделал шаг к ней. Ей нужно было убедиться, что он не ранен. Ей нужно было позвать кого-нибудь. Она ничего не понимала, а потом снова зазвенели колокольчики на двери. Он попытался дотянуться до неё, когда она выбегала из магазина. Его рука была вся красная. Его зрение затуманилось ещё сильнее. Томми нужно было, чтобы кто-то увидел его, помог ему. Он оттолкнулся от стола и чуть не упал, когда жгучая боль пронзила его кожу. Он ухватился за дверную ручку и всем весом навалился на дверь, чтобы открыть её. Томми упал на тротуар снаружи. На улице не было ни души, и женщина давно ушла. Из его горла вырвался болезненный стон, и всё вышло наружу. По его щекам текли слёзы, грудь сотрясали рыдания, но он не хотел сдаваться. — Таббо, — прошептал он. — Дядя. Они не слышали его. Таббо работал, а его дядя был за много километров от них. — Ранбу, — сказал он чуть громче. Ранбу был дома, посещал онлайн-занятия. — Паффи... Паффи сидела бы за стойкой своей прачечной самообслуживания и улыбалась бы клиентам. — Пожалуйста. Кого ещё он знал? Кто ещё мог вытащить его из этого? Кто ещё бросился бы ему на помощь? Кто ещё спас бы ему жизнь? Икар. — Икар, — закричал он, напрягая все силы, чтобы сделать этот последний зов. — Томми? Томми обернулся и увидел фигуру. Было слишком поздно. Он опрокинулся на спину, поддавшись тьме, охватившей его разум.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Я прибрался в доме, но хозяева всё равно будут в ярости. Когда Томми очнулся, его веки не хотели открываться. Он не мог понять почему, пока сознание не напомнило ему о боли, которую он сейчас чувствовал. Она была не такой сильной, как когда он погрузился в сон, но всё равно пульсировала. На его лбу и глазах лежала влажная ткань, и его странным образом успокаивало её прохладное прикосновение. Он не знал, где находится и что случилось, но он был в сознании. В тот момент это было всё, что имело для него значение. Он не умер. — Ему повезло, — сказал голос, и Томми не пошевелился. Он не знал этого человека, но ему не было страшно. — Пуля застряла в его плече, мы благополучно извлекли её и перевязали. Если бы не его сопротивление, пуля прошла бы дальше и попала в артерию. Томми вздрогнул от этой мысли. Он знал, что в него стреляли, по крайней мере, подсознательно. Это был естественный вывод, к которому он пришёл после того, как кто-то приставил пистолет к его груди и он почувствовал невероятную боль. Вот только в тот момент он был так потрясён болью, что не помнил подробностей. — Я думал, что сопротивление, лишь малая часть его дара, — заговорил другой человек. Томми ощетинился при звуке голоса Икара. Нет, не Икар. Уилбур. У Икара был голос-транслятор, более низкий и устрашающий. Именно этим голосом он говорил с Томми в баре «После работы», когда просил прощения. Сейчас он был не злодеем, а обычным человеком. — Согласно нашим исследованиям, — сказал первый человек, и послышалось шарканье ног. — Вся его сила это сопротивление. Ты сказал нам, что это повышенная болевая устойчивость, но, похоже, это скорее незначительный бонус. Томми нахмурился, что было не в его интересах, и услышал, как кто-то приближается. Полотенце сдвинулось с его глаз, но он всё равно с трудом их открыл. Он находился в довольно обычной на вид спальне, хотя ничего не узнавал. Матрас под ним застонал, когда кто-то на него лёг. Ему потребовались все силы, чтобы повернуть голову. Уилбур сидел на краю кровати, и выражение его лица менялось, как будто он не мог решить, что ему чувствовать, беспокойство или облегчение. Томми подумал, что он странный. За его плечом маячил ещё один мужчина. У этого парня были лохматые седые волосы, зелёная кепка и пара перчаток в тон. Было справедливо предположить, что этот парень был тем, кого он подслушал, и что он был кем-то вроде врача. Хотя он не чувствовал себя в больнице. Поскольку его дядя был кардиохирургом, Томми повидал немало больниц. Они были скучными и белыми, с редкими вкраплениями загара. — С возвращением, малыш, — сказал новый парень, ухмыляясь. Его голос был странно низким, хотя и не дотягивал до той же октавы, что у Фортресса. — Как тебе на грани смерти? — Бумер, — огрызнулся Уилбур. — Не шути так. Он, наверное, даже не понимает, что происходит. Уилбур, к сожалению, был прав. Томми был невероятно растерян, как морально, так и физически. Он помнил лишь несколько секунд после того, как в него выстрелили, и мир вокруг казался ему странно чужим. — Извини, — проворчал парень по имени Бумер. Это не звучало искренне. — Мне нужно выйти и посмотреть, готовы ли его рентгеновские снимки, так что, пока меня не будет, постарайся не дать ему снова отключиться. Ему нужно ответить на несколько вопросов. Бумер оставил его наедине с Уилбуром. Томми хотел нахмуриться, но вспомнил, что уже хмурится. Он не осознавал этого раньше, но в его голове был туман, граничащий с чем-то неестественным. Это мешало ему думать. — От тебя отвернулась удача больше всех. Слова Уилбура вывели его из транса, в котором он пребывал. Он не мог кивнуть, опасаясь мучительных последствий, но согласился. Какое бы эфирное существо ни управляло их миром, оно, должно быть, чертовски его ненавидит. — Мы позаботились о том, чтобы этого не случилось, — проворчал Уилбур, заметно расстроившись. Томми приподнял бровь. — Баблгам и Хотхед очень переживали после твоего маленького инцидента. Они хотели извиниться лично, но мы не хотели тебя перегружать. — А, — подумал Томми, значит, они не знали, что у них плохо получается притворяться. Это многое объясняло. — Мы держались подальше от неприятностей всю неделю, — с тоской в голосе объяснил брюнет. — Это самый долгий срок, который мы когда-либо обходились без сражений. Техно не терпится, но мы все согласились, что так будет безопаснее для тебя. — Что случилось? — прохрипел Томми. Он сам удивился тому, насколько слабым был его голос. Слова звучали невнятно, как будто он ещё не совсем мог их произносить. Горло немного саднило, но он не обращал на это внимания. — Я нашёл тебя у кафе-мороженого, ты весь был в крови, — усмехнулся другой, как будто это была шутка, но улыбка не коснулась его глаз. — Наверное, я бы не нашёл тебя, если бы не твой громкий крик. Томми смутно помнил, что просил о помощи, но подробности ускользнули от него. — Твои способности спасли тебя. Не знаю, слышал ли ты Бумера, но твоё сопротивление единственная причина, по которой ты не истек кровью. — Уилбур не отрывал взгляда от земли. — Я доставил тебя сюда так быстро, как только мог. — Где мы? — спросил Томми, лишь немного громче, чем раньше. На обоях были изображены лилии, и теперь, когда он мог повернуть голову, он заметил рядом с собой капельницу. Она отличалась от тех, что он видел на работе у дяди. — Дом Бумера, — ответил Уилбур. — Ты, наверное, знаешь его как Скакуна. Томми вздрогнул при упоминании этого имени. На какое-то мгновение он позволил себе забыть о злодеях и героях, но жизнь никогда не позволяла ему надолго отвлекаться. Скакун был известной личностью в их городе, прославившейся среди злодеев. В конце концов, его дар не относился к той стороне спектра, которую принято считать злой. В большинстве случаев общественность мало что знала о злодеях, кроме того, что они демонстрировали на публике. Скакун отличался от них. Насколько Томми помнил, он был героем-учеником, который перешёл на другую сторону. Предатели было не в диковинку, но это было удивительно. Поскольку он проходил обучение, у героев были на него старые досье. Они были обнародованы, когда Скакун был признан официальным злодеем. Согласно этим отчётам, у него была небольшая способность к исцелению, усиленная модификатором. Из-за его дара его, за неимением лучшего слова, очерняли в СМИ сильнее, чем предателей до него. Они удивлялись, почему кто-то решил помогать врагам, когда с ним так хорошо обращались, как с героем. Томми пришлось признать, что ему тоже было любопытно. — Дом Скакуна, конечно, засекречен, так что я не могу сказать тебе, где именно мы находимся, — сказал Уилбур. — Но он хороший человек. Он вылечил тебя, не задумываясь, и я сомневаюсь, что кто-то может быть более квалифицированным, чем он. Разве что Глитч. Уилбур и Томми почти не разговаривали после этого. Бумер вернулся через пятнадцать минут. Он принёс стопку бумаг и положил их на стол в углу. Он взял несколько верхних листов и протянул их Томми. С посторонней помощью Томми смог сесть. Бумер протянул ему снимки рентгена, которые они якобы сделали, пока он спал. Он указал на то место, где пуля застряла в его коже, едва не задев кость и остановившись в нескольких миллиметрах от крупной артерии. — Уил сказал мне, что твоя сила повышенная переносимость боли, — заметил Бумер, и Томми кивнул. — На самом деле я хотел бы поговорить с тобой об этом. Мы заметили несколько несоответствий между результатами сканирования и тем, что нам сказали. Бумер сел, и они вместе проанализировали снимки. Томми отвечал на все вопросы, которые мог, о самом инциденте, пока всё не стало туманным. Уилбур стоял у двери, явно не зная, что ему делать. — Итак, главная проблема в том, что твоя сила не должна была так реагировать на пулю, — объяснил Бумер. Он указал на рану. — Во-первых, она должна была пройти насквозь через руку, а выстрел в упор должен был полностью раздробить эту кость. Болевая устойчивость на это не способна, Томми. Мальчик ощетинился. — У меня есть немного сопротивления, — заметил он. Бумер поджал губы. — Разве это что-то изменит? — Небольшое сопротивление могло бы объяснить, почему твои мышцы не разорвались на части, но не это, — сказал седовласый мужчина. — У меня есть теория, но я не знаю, верна ли она. — Выкладывай, — пробормотал Уилбур. — Я думаю, что у тебя непостоянный дар. Томми моргнул. — Что, черт возьми, это значит? — Это означает, что, по моему мнению, твоя терпимость к боли и твоё сопротивлене это два отдельных дара, которые проявляются в зависимости от ситуации, — сказал Бумер. — Ты сказал, что твоим даром была терпимость к боли, а сопротивление было побочным эффектом, но, похоже, это не так. Уилбур внимательно слушал. — Что это значит в данной ситуации? — спросил он. — Где ты вообще мог такое встречать? — В прошлом организации героев проводили исследования, чтобы проверить похожую теорию. Я как-то прокрался и просмотрел эти отчёты, и они действительно похожи на эти. Бумер потянулся, и на его лице появилась довольная улыбка. — Они считают, что большинство людей рождаются с несколькими способностями, но они настолько незначительны по сравнению с основными силами, что их не замечают. — Какое отношение это имеет ко мне? — спросил Томми. Бумер закатил глаза, глядя на нетерпение мальчишки. — Если ты посмотришь на снимки, то увидишь, что сопротивление немного выше, чем мы предполагали, — сказал он. — Я считаю, что твоя болевая устойчивость отреагировала на стресс твоего мозга и усилила сопротивление. Я предполагаю, что это стало возможным, потому что твой организм направил всю энергию, которую обычно тратит на болевую устойчивость, на сопротивление в этом месте, и это спасло жизнь. — Не шутишь? — недоверчиво выдохнул Уилбур. — Это значит, что он может менять способности за миллисекунды. Что ещё удивительного может сделать этот ребёнок? Томми бы покраснел от комплимента, если бы его разум не пытался угнаться за происходящим. Две силы? Обмен дарами? Он не хотел в это верить. Он не был особенным и никогда им не был. Но как еще они это объяснят? Он просмотрел результаты сканирования. С ним всё было в порядке, несмотря на миллионы вещей, которые должны были быть не в порядке. Во время их первого разговора Бумер сказал ему, что какое-то время ему придётся носить гипс и проходить физиотерапию, но в остальном он был здоров. Отчасти благодаря удивительному дару Скакуна его порванные мышцы заживали, а сама рана должна была оставить лишь небольшой шрам. Томми был вынужден признать, что, возможно, он немного особенный. Бумер настоял на том, чтобы Томми переночевал у него дома, и из-за боли в ногах у него не было особого выбора. Звонок Таббо был эмоциональным, а звонок Ранбу ещё хуже. Они оба хотели знать, где он, и ему пришлось солгать. К счастью, они спокойно восприняли его рассказ о том, что его спас человек с впечатляющим даром исцеления, и настояли только на том, чтобы он держал их в курсе. Он не осмелился позвонить дяде. Уилбур оставался с ним так долго, как только мог, но в конце концов ему тоже пришлось вернуться домой. В ту ночь Томми почти не спал, а то, что ему удавалось вздремнуть, было прерывистым. Он ничего не мог сделать, кроме как надеяться: надеяться, что его рука заживёт, надеяться, что его способности поймут, и надеяться, что он сможет выбраться из этого живым.