Tommy's Ultra-Important Keychain

Бумер оказался очень приятным собеседником. Конечно, при условии, что у Томми не болела голова. Если болела, то собеседник его не всегда понимал. На первый взгляд он казался непринуждённым и спокойным, но когда хотел, то мог быть шумным. — Доброе утро, — его характерный голос разнёсся по коридору после долгой бессонной ночи. Бумер вошёл в дверь в своей зелёной кепке задом наперёд и с закатанными рукавами. Он едва взглянул на Томми, прежде чем приступить к работе за столом в углу. — Сегодня ты выглядишь намного лучше! Щеки порозовели. Томми возразил бы. В какой-то момент ночью содержимое капельницы закончилось, и пульсирующая боль усилилась. Он должен был признать, что она не была невыносимой, но рука болела, и всё тело тоже. Бумер напевал себе под нос, пока работал, а Томми мог только наблюдать. Он наполнил пакет для внутривенных вливаний жидкостью, которая, вероятно, была водой, и выдавил в неё несколько капель чего-то красного, что тут же растворилось. Седовласый мужчина подошёл к Томми и прикрепил пакет к его капельнице. Результат не заставил себя ждать. В голову Томми ударил прилив адреналина, и лёгкая боль сменилась покалыванием. Бумер ухмыльнулся, увидев облегчение на лице своего пациента. — Я всё ещё здесь! Не забудь сказать Уилбуру, как тебе понравилось моё лечение, чтобы он вернул тебя. — Вернул меня? — эхом отозвался Томми, его голос звучал слабо, но сильнее, чем накануне. — Что ты вообще сделал? — Ты, мой друг, ещё одна из моих многочисленных историй успеха, — заявил Бумер. — Можешь рассказать всем своим друзьям, что тебя лечил Скакун и что я очень крутой. Томми представил, как Таббо воспримет эту новость. Какой бы ни была его реакция, Томми не думал, что всё пройдёт хорошо. Ранбу, вероятно, был единственным человеком, с которым он общался в его возрасте. Он ни в коем случае не хотел хвастаться этим визитом. Теперь он мог сделать вывод, что Бумер ввёл ему в капельницу немного своей крови, и Томми был впечатлён. Любая форма исцеляющей магии была достойна восхищения, но это было редкостью. Он лично знал одного парня с похожим даром, но они не были друзьями, и парень не мог исцелять других, только себя. Скакун был бывшим героем, а это означало, что он был лучше обычных людей. У Томми была его рука в качестве доказательства. Бумер с довольной улыбкой на лице сменил повязку, и тогда у него появилась возможность увидеть рану. Он ожидал, что будет удивлён, но был потрясён. Там, где его зашили, остались шрамы, но кожа вокруг них затянулась, и в них больше не было необходимости. Там уже появились небольшие рубцы, которые, вероятно, никогда полностью не исчезнут, но Томми лишь слегка затошнило при виде этого. — Зачем мы накладываем повязки? — спросил Томми. — Кровь больше не идёт. — У меня сильный дар, но я не волшебник, — усмехнулся Бумер. — Безопаснее всего лечить его так же, как мы лечим обычные огнестрельные ранения, на случай, если оно откроется снова. Томми кивнул, и в конце концов они закончили с общими процедурами. От стука в дверь он вздрогнул, но Бумер едва обратил на это внимание. В дверь заглянула женщина. На её аккуратно заплетённых волосах красовался небольшой венок из цветов. Когда она вошла в палату, держа в руках поднос с едой, желудок Томми отреагировал соответствующим образом. Прошлой ночью он слишком устал, чтобы ужинать, и теперь его мучил голод. Он воспринял это как хороший знак, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы поесть. — Это Ханна, — представил Бумер. Женщина широко улыбнулась. — Она была моей ученицей-героем, но ты, наверное, её не знаешь. Она не имеет к этому отношения. Ханна усмехнулась и пнула Бумера в голень. Мужчина согнулся от боли, а она протянула Томми его завтрак. — Он идиот, — сказала она. — Не слушай, что он говорит. Меня в качестве героя звали Иден, но я не была публичной личностью. Организации героев считали, что я недостаточно хороша для собственной статьи. Имя Иден показалось ему смутно знакомым, но не таким, как Скакун. Томми изо всех сил старался вспомнить, но ничего не получалось. Она как-то связана с растениями и, судя по всему, лучше всех готовит блинчики. Может, он просто умирал от голода, но они были чертовски вкусными. В какой-то момент Бумер пришёл в себя, хотя и притворялся, что хромает, чтобы Ханна закатила глаза. Томми был так занят, поглощая всё, что было на его тарелке, что не заметил маленький цветок в крошечной чашке с водой, который тоже принесли. Цветок незаметно рос, и мальчик наконец осознал его существование, когда лист коснулся его руки. Ханна управляла им, взмахнув рукой, и Томми был совершенно очарован. Такого цветка он никогда раньше не видел в магазине. Он был белым с розовыми и голубыми вкраплениями. Ханна сделала вид, что обвивает его постоянно растущий стебель вокруг повреждённой руки Томми, но когда он достиг раны, то остановился. — Будет немного больно, — предупредила она, но её голос был таким приятным, что мальчик почти не вздрогнул. Цветок прижался лепестками к повязке, закрывавшей его рану. Казалось, что цветок пропитался влагой и впитался в его кожу. На мгновение он почувствовал боль, но она быстро прошла. — Что ты делаешь? — прошептал Томми, как будто слишком громкий звук мог помешать процессу. Ханна усмехнулась, увидев удивление в его глазах. — Это новое растение, над которым я работаю, — сказала Ханна. — Кровь Бумера после заживления оставляет кожу сухой и вызывает дискомфорт. Этот цветок естественным образом выделяет жидкость, которая увлажняет и очищает заражённые участки. Мы накладываем его поверх повязок, чтобы жидкость оставалась на месте. Томми, внезапно вспомнил, в чем заключалась сила Иден. — Ты можешь создавать растения! — Он не собирался заявлять об этом так громко, но остальных это нисколько не смутило. — Верно, — подтвердила Ханна, и Томми расправил плечи от гордости. — Мой дар позволяет мне выбирать нужные мне черты у родительских растений, чтобы создавать саженцы, которые полностью находятся под моим контролем. — Они думали, что ты недостаточно хороша для рекламы, — усмехнулся Томми. — Чушь. Это самая крутая сила, которую я когда-либо видел. Бумер и Ханна скептически приподняли брови, но последняя выпрямилась. Через несколько минут цветок закрылся, и они оставили его наедине с завтраком. Бумер предложил ему снова вздремнуть и сказал, что Уилбур собирается навестить его во второй половине дня. Он уже не был уверен в том, что чувствует по отношению к Уилбуру. Первое впечатление должно быть решающим, но это явно не так. Икар был настоящим суперзлодеем, но он никогда не причинял вреда Томми; какой-то ничтожество, которое едва мог держать в руках пистолет, нанёс больше ущерба. Не говоря уже о том, что предполагаемый злодей дважды спасал ему жизнь. Томми не очень хорошо знал Уилбура, но у него было предчувствие, что, как только он снова поправится, у него появится много возможностей. Он изо всех сил старался избегать их, но это не помогало. Он хотел свалить на них всю свою неудачу, но если подумать, злодеи сделали для него больше, чем он готов был признать. Томми удалось поспать несколько часов. Его тело полностью расслабилось от усталости, и, к счастью, ему ничего не снилось. Бумер разбудил его вскоре после полудня, чтобы сменить повязки. — Уилбур звонил, чтобы сказать, что заберёт тебя сегодня вечером, — сказал мужчина, наполняя новый пакет для переливания свежей кровью. — Я не знаю всех подробностей твоей ситуации, но ты, должно быть, чертовски хороший ученик, раз он так беспокоится. Томми замялся. — Я не совсем его ученик, — медленно начал он, не зная, как Бумер воспримет эту новость. — Он просто постоянно меня достаёт. — Да, это было моё второе предположение, — усмехнулся другой. — Он чертовски раздражает. Если ты считаешь, что это плохо, никогда не играй с ним в монополию. Он не был уверен, что когда-нибудь сделает это, но Томми всё равно это заметил. Бумер стоял к нему спиной и перебирал свои припасы, как делал это каждый день. Любопытство закипало в нём, и он никогда не любил тишину. — Почему ты ушёл от героев? — выпалил Томми. Он съёжился, увидев, как опустились плечи Бумера. Седовласый мужчина медленно обернулся, и его улыбка была грустной. — Прости, это личное. Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Бумер вяло рассмеялся. — Нет, всё в порядке. Ты кажешься хорошим парнем, так что я знаю, что ты не просто прикалываешься. — Да, — прошептал Томми. — Ничего приятного. — Бумер медленно подошёл и сел рядом с Томми, начав менять ему повязки. — Герои довольно строги в своих программах тренировок, и я не был исключением. У них уже был Глитч в качестве главного героя, так что я был обречён просто сидеть в лазарете и помогать тем, кого начальство считало менее важными. — Ты прав. Это действительно отстой, — вздохнул Томми. — Я ушёл не поэтому, — мрачно ответил Бумер. Томми замолчал. — Как ты знаешь, моя сила исходит из моей крови. В моём даре есть одна особенность, которой никогда не было у Глитча, но за это пришлось дорого заплатить. Он потуже затянул бинты, и Томми сдержал стон. На шапке Бумера было крошечное лягушачье личико, которого он раньше не замечал. Оно не соответствовало напряжённости в воздухе. — Я могу исцелять смертельные раны, — сказал Бумер. — Глитч не может этого делать. Честно говоря, я тоже не должен был бы, но после нескольких… тестов… выяснилось, что я могу. Единственная проблема в том, что для этого требуется опасное количество моей крови. Томми затаил дыхание. Ему казалось, что он знает, к чему ведёт эта история. — Однажды, во время тренировки, они привели этого героя, с которым я никогда официально не встречался. — Бумер сжал кулаки. — Он выглядел чертовски ужасно, весь израненный и умирающий. Мне ничего не сказали, но я знал, что Глитч не сможет ему помочь. Я не хотел, но что мне было делать? У Томми внутри все сжалось. Бумер скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Я несколько недель пролежал в больнице, и меня навещала только Ханна. Как только я смог вернуться к тренировкам, я сказал, что никогда больше так не поступлю. Начальство вызвало меня в свой кабинет и сказало, что мой долг как будущего героя - пожертвовать собой ради общего блага. — И ты ушел, — предположил Томми. — Поэтому я ушёл, — согласился Бумер. — Они назвали меня эгоистичным дезертиром, но если эгоистично хотеть жить, то, может быть, я и есть эгоист. Ханна пошла со мной, хотя у неё своя история. Злодеи никогда не просили меня отдать за них свою жизнь, и это всё, что мне нужно. Сердце Томми сжалось в груди. Бумер искренне сказал следующее. — Я очень надеюсь, что ты согласишься стать моим учеником. Похоже, у тебя есть принципы. Я думаю, ты мог бы снова сделать город место достойным. — Не мог бы ты подробнее рассказать о моих способностях, — спросил блондин. — Ты сказал, что я могу переключаться между сопротивлением и переносимостью боли. Как ты понял это? Бумер встал и занялся подключением новой капельницы. Томми старался не обращать внимания на облегчение, которое он почувствовал, когда дар другого человека начал действовать. Он не ожидал, что его спросят. — Насколько сильно болела рана? Томми отпрянул, но это было трудно забыть. — Больше, чем что-либо в моей жизни, — честно ответил он. — Согласно моей теории, этого бы не случилось, если бы у тебя была только терпимость к боли. Ты бы направил всю свою энергию на то, чтобы удар был как можно менее болезненным, так что на самом деле он не должен был так сильно тебя задеть. Бумер продолжил. — Первое, что мы узнаём в медицинской школе, это то, как мозг работает с дарами. В зависимости от силы он реагирует на ситуации и определяет, сколько энергии ему следует на это потратить. В твоей ситуации, когда речь шла о жизни или смерти, он решил задействовать всю энергию, которую тратил на переносимость боли, и направил её на сопротивление. — Значит, мой мозг просто супер, — пробормотал Томми. Бумер улыбнулся. — Это похоже на инстинкт «бей или беги», — объяснил он далее. — Твой мозг знал, как это сделать, с тех пор, как у тебя впервые проявился дар. Потратив всю свою энергию на подпитку дара сопротивления, он смог полностью остановить смертельную пулю. Томми больше не задавал вопросов, и через несколько минут Бумер выскользнул из комнаты. Ханна зашла с другим цветком для его руки и дала ему стакан воды, сказав, что он должен пить только по указанию Уилбура. Он проспал ещё три часа и проснулся от скрипа двери. Сквозь пелену сна Томми смутно различил знакомую фигуру, входящую в комнату. Уилбур улыбнулся ему, и Томми сразу же заволновался. Такие добрые глаза не должны быть у людей, которые по сути являются незнакомцами. Таббо так ему улыбался. Ранбу так ему улыбался. Паффи так ему улыбалась. Все остальные смотрели на него с ненавистью, били, пинали, колотили. Он не должен был нравиться никому за пределами своего узкого круга общения. Это был факт его жизни. Так почему же суперзлодей выглядел таким счастливым, увидев его? — Что бы ты ни собирался сказать, — проворчал мальчик, потягиваясь. — Я уверен, что это действительно глупо. Улыбка Уилбура сменилась игривым взглядом. — Не очень-то вежливо так говорить с человеком, который сейчас отвечает за твое здоровье. — Ты ничего не можешь мне сделать, сука, — сказал Томми. Он смирился с тем фактом, что его способности, вероятно, были единственной причиной, по которой злодеи высшего уровня не стёрли его с лица земли. Если его догадка верна, они не могут причинить ему вред. — О, правда? У Ханны есть целый сад ядовитых растений, которые, я уверен, она бы с удовольствием испытала, — насмехался Уилбур. Мужчина засунул руки в карманы, и его ухмылка была донельзя раздражающей. — Но у нас будет достаточно времени для этого во время твоей физиотерапии. Томми приподнял бровь и сел. Он заметил, что его рука болит не так сильно, как он ожидал. Подарок Бумера был безумным. — Мы вернёмся сюда для физиотерапии? — Ну да, — фыркнул Уилбур, как будто это было очевидно. — Куда ещё ты пойдёшь? В больницу? Там тебя спросят о травме, и тебе придётся как-то объяснять, почему ты в полном порядке, без каких-либо медицинских документов. Ханна вошла в комнату с вазой цветов и каким-то незнакомым предметом. Она поставила вазу на стол и протянула ему эту странную штуку. Томми с трудом взял её больной рукой, но Ханна не дала ему взять её другой рукой. — Технически мою лицензию отозвали, когда я встала на сторону злодеев, — смущённо рассмеялась она. — Но когда-то я была физиотерапевтом. Это пригодилось большинству пациентов Бумера. — Что это за штуковина? — спросил Томми. Похоже, это были две резиновые палочки, соединённые несколькими пружинками. — Это поможет укрепить твою хватку. Какое-то время ты будешь слабее обычного, но это то, что ты можешь делать дома между нашими сеансами, — ответила она. — Мы договорились, что будем встречаться раз в три дня, хорошо? Мы можем подстраиваться под твой график, потому что сейчас у нас не так много пациентов. Томми был безмерно благодарен. Он взглянул на вазу с необычными цветами, и Ханна принесла их. — Мне нужно, чтобы ты каждые несколько часов отрывал по лепестку от этого цветка и прикладывала к ране. Мне всё равно, будешь ли ты закреплять его повязкой или даже пластырем, но так кожа заживёт лучше. Это даже может уменьшить шрамы. После этого Ханна оставила Уилбура наедине с Томми, и он почувствовал странное удовлетворение. Большинство врачей, которых он встречал, были придурками, кроме его дяди. Им не нравилось, что племянник их коллеги ошивается в комнате отдыха. Бумер и Ханна не были похожи на них. Они знали его не так хорошо, как коллеги его дяди, но относились к нему как к человеку. Может быть, это было просто потому, что Икар был сильным, но даже без него они были дружелюбны. — Как рука? — спросил Уилбур, сидя в кресле рядом с его кроватью. Томми проверил, насколько сильна боль, поведя плечами. Он поморщился, но из-за того, что капельница всё ещё работала, боль была приглушённой. — Я не знал, что кто-то способен на такое, — честно признался Томми. На работе у его дяди часто бывали люди с небольшими способностями к исцелению, но обычно это означало, что они лечили порезы и ушибы. О стрельбе не могло быть и речи. — Бумер - лучший в городе. — Уилбур откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Томми приподнял бровь, и старик, казалось, прочитал его мысли. — Мне не нравится Глитч. Этот парень неестественный. Ему не нужно время, чтобы исцелиться, и это противоречит всякой логике, которая обычно сопровождает целительские способности. Томми предположил, что в этом есть смысл. Если не обращать внимания на очевидное соперничество, которое было бы между ними как между героями и злодеями, Глитч был слишком идеален. Бумер сказал ему ранее, что этот парень не может исцелять смертельные раны, но это был первый раз, когда Томми услышал о нём что-то плохое. — Ика- я имею в виду Уилбур? — Мужчина, о котором шла речь, одобрительно хмыкнул. — Что обычно делает ученик? Уилбур заметно оживился, но постарался это скрыть. — Зависит от того, герои это или злодеи, — сказал он, изо всех сил стараясь выглядеть незаинтересованным. — Герои, как правило, не берут учеников. Их организация набирает героев-стажёров, а затем может назначить их помощниками более известных персонажей. — А как насчет злодеев? — Это зависит от статуса злодея, но всех их обучают основам выживания, ведения боя и использования своих способностей. — Взгляд Уилла остановился на перебинтованной руке Томми. — К ученикам обычно относятся с тем же уважением, что и к их наставникам. Мелкие преступники знают, что лучше их не трогать. Томми теребил край своей рубашки. — Ученики следуют за своими наставниками до тех пор, пока наставник либо не умрёт, либо не отпустит их, чтобы они могли прославить своё имя, — продолжил Уилбур. — Если наставник умирает, его ученик становится первым в очереди на наследство. Когда Томми закрыл глаза, он увидел, как Бумер истекает кровью, спасая кого-то, кого он не знал. Он увидел, как Чужой без причины устроил засаду на Меха и Блинка. Он увидел, как Глитч и Дьявол стояли к нему спиной, когда он кричал их имена. Когда он открыл глаза, то увидел, что Уилбур улыбается ему. Он увидел, как Фортресс возводит стену между ним и взрывом. Он видел, как Ханна делает для него вазы с цветами. Он видел, как Миднайт протягивает ему самое ценное, что у него есть. Он увидел, как Икар спасает ему жизнь во второй раз за неделю. Томми глубоко вздохнул. — Я хочу быть твоим учеником.