Красная нить судьбы

Царскосельский лицей 1814 год Раздался стук в дверь. — Пушкииин, — снова стук. Настя встаёт с постели. Волнистые волосы стояли торчком. Кое-как пригладив их, девушка вышла из комнаты. В коридоре ее ждал брат и Константин. — Григорий! — недовольно произнёс Данзас. — Ты прям как твой брат, честное слово. Les femmes se préparent plus vite. — по тону его голоса и словам девушка поняла, что юноша чем-то крайне недоволен. Видимо, ей… — La hâte mène au gaspillage, — спокойно ответила она, а затем повернулась к брату. — Саша, хоть ты мне объясни, что происходит? — Позже. — Да чтоб вас всех… — девушка не решилась озвучить свои мысли вслух, а просто молча пошла за юношами. Пробираясь по коридорам, они периодически прятались. — От кого мы прячемся? — шёпотом спросила Настя, когда они зашли за очередную колонну. — Сам знаешь от кого, — Александр приложил палец к губам. — Пилецкий сегодня сам не свой. А у нас есть важное дело, о котором ему знать не стоит, — тут стоявший чуть дальше Константин махнул рукой, показывая, что путь чист. Но не тут-то было. Только они выбежали, как Пилецкий остановился. Троица перестала дышать, страх сковал все тело. Мужчина смахнул что-то с плеча и пошел дальше. Ребята побежали как можно быстрее. Влетев в пустой класс, они попытались отдышаться. — Дверь. Закройте скорее дверь! — проговорила Настя. Костя с Сашей мигом захлопнули ее, забыв о том, что инспектор неподалеку и наверняка услышал хлопок. — Давай быстрее, — подгонял Сашу Костя, пока тот искал нужный ключ среди других. — Я слышу его шаги, — прошептала Настя, прислонившая ухо к двери. — Он идет сюда. — Успеем, Гриш, — Данзас схватил Пушкину за рукав рубахи и потянул за собой, прямо через окно в сторону небольшой полянки. Александр с Константином шли впереди, Настя же плелась сзади. Правда, ей было хорошо слышно разговор юношей. — Данзас, вот зачем ты взял моего брата с нами? Это только наша с Корфом дуэль! — Я? — вспылил друг. — Он сам увязался за мной! Я здесь совершенно ни при чём! — А ты что, думаешь, я тебя одного отпущу на эту дурацкую дуэль? — огрызнулась Настя на своего брата, но сердце ее колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. — Да никогда в жизни. Ты мой старший брат и я не хочу тебя потерять. — Верно говорит, — одобрил Костя. — Ладно, побежали, не будем терять время. Придя на место «дуэли» девушка увидела Ивана Пущина и белобрысого парня. Она подумала, что это и есть тот самый Корф, с которым должна была случиться дуэль. — Ну что, Данзас. Я вижу среди нас предателя. Иван Пущин. — Ты не сказал где и кода будешь драться, — с обидой говорил Иван. — Я был вынужден. Это настоящее оружие. Я боюсь тебя потерять. — Погоди, — произнёс Данзас с лёгким раздражением в голосе, обернувшись к Александру. — То есть я рискую, краду ключи и шпаги, а он что-то промямлил и ты забыл все оскорбления? Жребий брошен. — Какие еще оскорбления? Саша, что это значит? — Ничего, Гриша, абсолютно ничего. Не волнуйся, — Пушкин обернулся к противнику. — Господин Корф, я готов выслушать все ваши извинения. — За что именно мне нужно извинится? За то что назвал вас глупцом? Или может бедняком? Или обезьяной? — усмехнулся белобрысый. Тут Пушкин бросился на Корфа. Раздался лязг шпаг, и посреди этой «музыки» происходила настоящая битва. Настя заворожённо смотрела на обоих. По неведомой причине её очень привлекало наблюдаемое сейчас зрелище. Константин также внимательно смотрел, но лишь следил, не видно ли их «любимого» директора Пилецкого. Мимоходом он бросил взгляд на девушку. Юноша хмыкнул, заметив восхищение в её глазах. — Видимо, там, где он был раньше, о дуэлях знали лишь понаслышке. Он никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на сражение. Будто бы это было театральное представление. Настя повернулась в сторону Данзаса. Поймав его взгляд, она тут же отвернулась, едва скрывая своё смущение. — Какие у него глаза… — пронеслось в её голове. Костя, глядя на друзей, не заметил, как сзади к нему подошёл директор. Юноша почувствовал резкую боль в ухе. Затем Пилецкий подошёл к дуэлянтам, получившим то же самое. — В кабинет. Ко мне. Все. Для всех четверых началась долгая воспитательная беседа. После чего Корфа отпустили, а остальных директор оставил. Пилецкий смотрел на всех крайне строго. — Господа, за любым преступлением всегда следует наказание, коль вы не знали. В связи с настоящими обстоятельствами вы все подлежите порке розгами, — компания ужаснулась. — Вы не ослышались. Каждый получит по десять ударов. — Ваше превосходительство, разве наказание не чрезмерно? — Мне лучше знать, господин Пущин. — Господин Пилецкий, — Александр неожиданно для остальных встал, — убедительно прошу не наказывать моего брата Григория. Он понял свою ошибку. Помимо этого, в подготовке он не принимал участия. Прошу освободить его от наказания. Дайте мне двадцать ударов. — Саша… — едва слышно произнесла Настя, но её молча остановили. — Ваше превосходительство, — вперёд неожиданно вышел Данзас, — если вам так угодно, то поделите плети между мной и Александром. — Я с вами, друзья, — подал голос Пущин. — Будь по-вашему, — Пилецкий усмехнулся, затем взял розги, задрал мундиры всех юношей и стал пороть. Настя наблюдала всё это, едва не дыша от ужаса, охватившего её. Когда пытка была закончена и всех отпустили, она подошла к друзьям: — С вами всё хорошо? — Всё в наилучшем виде, — усмехнулся Александр. — Главное, что мы тебя спасли. — Верно, — согласился Пущин. — Ты здесь ни при чём, Григорий. Мы давно готовились. Но спасибо Косте. Коль не он, я бы не решился. Саша брат, здесь всё ясно. А вот наш Данзас… — Григорий и мой друг тоже. Так ведь? — поинтересовался Константин у Насти. Та улыбнулась: — Всё верно. Вы мои друзья. Пройдёмте, я ваши раны обработаю. Негоже так оставлять. Они ушли, тихо посмеиваясь над собственными шутками про Пилецкого. Несмотря на пережитое небольшое потрясение, Настя была счастлива. У неё в лицее, кроме брата, есть друзья…