Красная нить судьбы

Как только Анастасия переступила порог дома, на неё сразу же набросился её брат. Глаза Александра выглядели более чем напуганными: — Настя, как ты? Что он сделал? Он тебя обидел? — засыпал он вопросами. — Успокойся, пожалуйста. Дай мне немного отдохнуть, — попросила она. Сняв цилиндр и пальто, она прошла в гостиную, где её уже ждали Костя и… Ваня. Пущин сидел рядом с Данзасом и, капая валерьянку в стакан, пытался его успокоить. Увидев Настю, он тут же встал и, не раздумывая, заключил её в крепкие объятия. — Вот, пытаюсь помочь твоему… другу, — сказал он, указывая на Данзаса. — Что случилось? — спросила Пушкина, присаживаясь рядом с Костей и беря его за руку. — Он перенервничал, но ничего серьёзного. Домой ему сейчас нельзя, чтобы не случилось чего-нибудь ещё. — Костя, ты меня слышишь? — прошептала Настя, нежно касаясь кончиками пальцев щеки Данзаса. — А? — молодой человек словно очнулся и, обернувшись на голос, спросил: — Ты что здесь делаешь? Тебя же… арестовали. — Понятно. Вань, дай ему снадобья, он ещё не в себе. И… можешь оставить нас наедине? — попросила Пушкина, и Пущин, кивнув, вышел из гостиной. Девушка вновь с нежностью посмотрела на Данзаса: — Костя, дорогой мой, со мной всё хорошо, — начала она. — Что он сделал? — тихо спросил он, пристально глядя на любимую. — Ты о чём? — не поняла Анастасия. — Он тебя трогал? — снова прошептал Данзас. — Что?.. За кого ты меня принимаешь? Я тебе не какая-то барная девка… — воскликнула девушка, вскочив с дивана, и, не сдержавшись, влепила ему пощёчину. — Как придёшь в себя, тогда и поговорим, — повернувшись, Пушкина уже собиралась уйти, но была схвачена за запястье: — Настя, Настенька, прости меня, я был не прав. Я не хотел тебя обидеть. Страх затуманил мой разум, и я не понимал, что говорю, — Костя крепко держал её за руку, словно искал поддержки. — Прости меня, прошу, делай со мной что хочешь, бей, кричи, но только прости. — Ну что ты, я всё понимаю, но не стоило так сильно волноваться. Со мной всё хорошо, не переживай. — Он действительно не причинил тебе вреда? — Нет, конечно, мы просто поговорили, и все. Я же люблю только тебя. Зачем мне какой-то шеф жандармов, когда у меня есть ты? Никто с тобой не сравнится. — С этими словами девушка нежно прижалась к губам молодого человека, сливаясь с ним в глубоком поцелуе. Данзас, не в силах сдержать свои чувства, притянул девушку к себе на колени. Его губы нежно скользили по чувствительной шее возлюбленной, а та, глубоко вздохнув, крепко сжала тонкими пальцами воротник его мундира. — Костя… — тихо прошептала она. — Ммм? — В доме Ваня и Саша, они могут неправильно понять. — Тебя только они останавливают? — Константин слегка отстранился и заглянул в любимые глаза. — Мы можем поехать ко мне прямо сейчас, только скажи. — Нет, Костя. Просто… я пока не готова к такому шагу. — Настя прикусила губу, и Данзас осознал, что слишком торопит события. Тут девушка о чём-то подумала, в её глазах сверкнул огонёк. На вопросительный взгляд Константина она мягко ответила, — Скажи, а ты готов взять меня в законные… — вдруг дверь резко открылась. Ваня и Саша, войдя в комнату, застыли на пороге, их глаза расширились от неожиданности. Их подруга и сестра Настя сидела на коленях у Данзаса, ее тело было тесно прижато к его мускулистой груди. Его руки крепко обнимали ее талию, словно он никогда не хотел отпускать. Щеки Насти пылали румянцем, а ее губы находились в нескольких сантиметрах от его, их дыхание сливалось в один горячий поток. — Что сие значит? — вырвалось у Вани, его голос дрожал от шока. Саша, напротив, стоял неподвижно, его пальцы сжались в кулаки. — Ты в своём уме, Данзас? — тот медленно поднял взгляд, его губы растянулись в хищной улыбке: — А я ничего не сделал… И, судя по всему, ей здесь очень нравится. Да, родная? — Саш… Я всё объясню… — только произнесла девушка, но голос оборвался, когда пальцы Кости нежно сжали её бок. — Нет, я, конечно, всегда знал, что между вами что-то есть, но чтобы настолько… — брови поэта поднялись, а сам он задумчиво выдохнул. — А вас двоих стучаться не учили? — задал вопрос Костя. — Ты вообще молчи и почему у тебя щека красная? — Данзас посмотрел на Настю, которая сидела с невозмутимым лицом. — Да так…воспитательная мера, — равнодушно ответила девушка. — Ваш друг, дорогой брат, подумал, что граф меня коснулся. — Что? Ты как мог такое про неё подумать, Данзас?! — Александр не на шутку разозлился, но тут его успокоил Пущин, положив руку на плечо: — Саша, ты ведь и сам у неё подобное спросил сначала. — Но я ведь волновался за неё. Я её люблю, несу за неё ответственность. Она моя сестра… — А он — её возлюбленный. И тоже переживает. Не меньше тебя, между прочим. — Такое поведение… Настя, — Пушкин с сожалением посмотрел на сестру, — оно не для истинной мадемуазель. — Саша, а я устала. Устала от жёстких рамок общества, глупых правил, которых мне хватало и в Смольном, и в лицее! — девушка возмутилась и резко встала, едва держа себя в руках, чтобы не сорваться на крик. — Я хочу свободы. Когда она будет? Пушкин с сожалением опустил голову. Подойдя к Насте, он с грустью произнёс: — Не знаю, милая. Надеюсь, что скоро. — Желаю поскорее… — девушка, едва не заплакав, положила голову на плечо брата. Тот заботливо прижал её к себе. К ним присоединился и Пущин. Данзас же остался в стороне, но Ваня жестом позвал и его. В их объятьях — брата, друга, возлюбленного — Насте было тепло. Она желала, чтобы этот момент длился как можно дольше. Девушка успокоилась и обняла молодых людей. — Всё будет хорошо, — подумала она. Но сколько будет сие длиться?..