Часть 17
30 марта 2025 г., 23:56
Ее пальцы дрожали, когда она взяла письмо Константина, которое лежало на столе, как нераскрытая тайна. Словно кинжал, вонзившийся в сердце, девушка развернула его и стала читать.
…Настя, прошу, забудь меня. Все, что было между нами, — ошибка. Игра, которая зашла слишком далеко…
Глаза ее наполнились слезами, но она сжала губы, не позволяя им упасть.
— Ошибка? — прошептала она, и голос ее звучал как треснувший колокольчик. Ее сердце, которое еще недавно билось в унисон с его словами, теперь разрывалось на части.
Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошел Пушкин. Он улыбался.
— Настенька, ты проснулась, — произнес он и крепко обнял сестру.
— Зачем ты здесь? — спросила она. — Ты знал о том, что написал Данзас? Что все это было ошибкой. Значит, все слова, все… прикосновения — это была ложь?
— Что…о чем ты? — Александр вопросительно взглянул на Настю. — Что такого написал Костя?
— Погляди, прочитай. Делай что хочешь. Мне решительно всё равно Моя жизнь не будет прежней. Я перестала без него существовать. — девушка швырнула брату письмо и вышла из комнаты.
Тут он услышал, как кто-то упал, ударившись о пол. Сердце пропустило несколько ударов. Александр выбежал из комнаты и увидел сестру.
Она лишилась чувств…
— Настя! — он потряс её за плечи. — Настенька, ты слышишь меня? — девушка не отвечала. — Только-только стало лучше… Когда прибудет доктлр из столицы?! — спросил он у подошедшего слуги.
— Так с минуты на минуту должен прийти, барин. Почитай, с утра дожидаемся.
— Пусть поскорее… — не поворачиваясь, Пушкин сжимал руку сестры.
***
Настя сидела у окна, вглядываясь в серый город Кишинёв. Перед ней на столе лежало письмо Константина, разорванное на мелкие кусочки. Его слова все ещё обжигали её сердце.
— Всё это было лишь игрой, — писал он.
Но разве могла Настя поверить в это? Разве могла она представить, что её сердце, её слёзы и бессонные ночи в ожидании его писем были всего лишь частью игры? Она сжала кулаки, чувствуя, как гнев смешивается с отчаянием.
В дверь настойчиво постучали. Настя не хотела открывать, но стук повторился, становясь всё более настойчивым и требовательным. Она медленно поднялась, подошла к двери и открыла её. На пороге стоял мужчина с чемоданчиком в руке. Его холодные и проницательные глаза встретились с её взглядом.
— Я врач, — сказал он, не представляясь. — Меня попросили проверить ваше состояние.
Настя хотела захлопнуть дверь, но что-то в его голосе остановило её. Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и поставил чемоданчик на стол. Его движения были точными, почти хирургическими.
— Вы выглядите… измученной, — произнёс он, изучая её лицо. — Может быть, стоит поговорить?
— О чём?
— О том, что с вами произошло.
— Кажется, что мне нечего вам сказать.
— В таком случае мне не удастся помочь вам.
— Вы излечиваете не душевнобольных.
— Я готов вас выслушать.
— А я не желаю говорить, — Анастасия, уже расположившись на кровати, отвернулась к окну. Она не желала продолжвть разговор. Впрочем, врач и не настаивал более.
— Вам стоит принимать сие снадобье, — он вручил ей флакон с бледно-голубой жидкостью, — каждое утро, после приёма пищи. Понимаете?
— А то как же… — Настя закатила глаза.
— Я буду регулярно посещать вас, смотреть и давать рекомендации.
— Поняла. Благодарю за помощь.
— Служить его сиятельству, а также Его Величеству — высшая награда и благодарность, — доктор чуть поклонился и вышел, оставив девушку в лёгком недоумении.
— Величество, сиятельство… Что сие значит? Разве я нужна кому-то? Сестра ссыльного поэта, полнейшая его копия…
С этими мыслями она уснула. Однако перед сном в голове пронеслось:
— За что? Почему ты так поступил со мною?..
***
Он стоял на коленях перед иконами в его доме и беззвучно рыдал. Губы, голова, сердце, душа — твердили одно:
— Ради неё совершил сей грех… Боже, помилуй меня. И пусть она меня простит. Пусть она будет меня любить и дальше.
Ведь я её люблю…
