Красная нить судьбы

Кишинев Настя, склонившись над рукописью у окна, казалась спокойной, но Александр видел, как дрожат ее пальцы, перебирающие страницы. Он знал, как много значило для нее творчество, стихи были ее отдушиной, ее способом выразить себя. — Что ж, выбор невелик, — пронеслось в голове. Петербург манил, как магнит, а возможность писать, пусть и на заказ, все же лучше, чем вынужденное безделье в глуши. Но как объяснить Анастасии, что ее талант заперли в клетку? С тяжелым вздохом Александр поднялся и подошел к сестре. — Настенька, — начал он, стараясь придать голосу твердость, — пришло письмо из Петербурга… Анастасия подняла на брата вопросительный взгляд. В ее глазах плескалась надежда, перемешанная с тревогой. Александр видел, как она ждет вердикта, затаив дыхание. Он присел рядом, взял ее руку в свою и почувствовал, как она похолодела. — Меня…нас зовут обратно, — продолжил он, тщательно подбирая слова. — Предлагают работу… но есть одно условие… Он замолчал, не решаясь произнести самое важное. Анастасия сама подтолкнула его к продолжению: — Какое условие, Сашенька? Говори же. — Мне разрешено писать по высочайшим заказам и то, что может пройти цензуру, но… — он глубоко вздохнул, — тебе, Настенька, никак нельзя. Твои сочинения больше не должны видеть свет. Он ожидал слёз, истерики, упреков, но Анастасия лишь побледнела и отвернулась к окну. Долгие минуты они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Ветер за окном продолжал свою унылую песню, вторящую их печали. Наконец, Анастасия медленно повернулась. Александр увидел в её глазах не гнев, а какое-то смирение. — Значит, такова цена твоего успеха? — тихо спросила она. — Не моего, Настя, нашего! Я смогу прокормить нас обоих, ты сможешь заниматься чем захочешь, не думая о хлебе насущном. Разве это не то, о чём мы мечтали? — горячо возразил Александр. Он надеялся убедить её, убедить себя, что делает правильно. Девушка подошла к письменному столу, открыла ящик и достала рукопись. Настя с грустью провела по страницам. — Вот, читай. Это моя последняя история. Я писала её для тебя, — она протянула ему исписанные листы, и Саша с трепетом взял их. Он знал, что в этих строках заключена часть ее души, и теперь эта часть должна навсегда остаться в тени, чтобы он мог сиять. Он обнял её, чувствуя её хрупкость и одновременно силу. Александр ласково и с заботой прошептал: — Я обещаю, Настенька, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Твой талант не пропадет даром, он будет жить во мне, в моих словах. Он надеялся, что это хоть немного утешит её, что она поймет его жертву и поддержит его в этом нелёгком решении. Нелёгком для них обоих… *** Петербург Карета постепенно приближалась к Зимнему Дворцу. Девушка отодвинула шторку и ее лицо озарили огни ночной столицы. Тяжело вздохнув, Пушкина посмотрела на брата, который не отрывал взгляда от ее рукописи. — Саш, я прошу тебя, не печалься. Найдется работа и для меня, пускай не творчество,. но все же… — А кем ты будешь? Прислугой в богатом доме? Или что похуже… — Ну что ты, Сашенька, конечно нет. — Дома поговорим об этом… Девушка промолчала. Анастасия ступила на брусчатку Петербурга, и город встретил ее влажным дыханием осени. Год ссылки в Кишиневе оставил на ней след, но не сломил. Она поправила перчатку, ощущая, как сердце бьется в такт шагам. Рядом шел ее брат, в его взгляде читалось нетерпение. — Ты готова? — спросил он, и его голос звучал как предвкушение. — Готова ли я к балу? Или к тому, что ты, возможно, встретишь там свою судьбу? — улыбнулась Анастасия, но в ее улыбке была тень. Бал был ослепителен. Свечи отражались в зеркалах, музыка пленяла, а шелест платьев напоминал шепот леса. Александр сразу же заметил Наталью Гончарову. Ее красота была как утренний свет — чистая, нежная, неотвратимая. — Вот она, — прошептал он, и Анастасия почувствовала, как что-то щемит в груди. Так же она думала, когда увидела Константина впервые в лицее. Наталья подошла, и их взгляды встретились. Александр заговорил, и Анастасия ощутила, как воздух вокруг них стал плотнее, насыщеннее. Она отошла в сторону, пытаясь уловить хоть каплю свободы, но тут чья-то рука коснулась ее локтя… — Вы здесь одни? — голос был низким, обволакивающим… Но настолько знакомым. Девушка обернулась и встретила взгляд мужчины, чье присутствие было как гроза — мощное и непредсказуемое. Это был Константин Данзас. — Не совсем, — ответила она, но что-то в его глазах заставило ее поежиться. — Настя… Как же ты изменилась…- пронеслось в его мыслях. — Костя… Как же так? — разочарование читалось в ее глазах. — Может, станцуем? — он улыбнулся, и в его улыбке было обещание. Говорит так будто ничего и не было. — Боюсь, что сегодня я не танцую, я просто понаблюдаю, — Анастасия кивнула в знак уважения, хотя чувствовала, как внутри разгорается огонь, который она давно подавляла. — Люблю ли я его? Не знаю. — Любит ли она меня? Не знаю…