Красная нить судьбы

Пушкин чувствовал, как внутри нарастает тревога. Настя сидела на диване, свернувшись калачиком и уставившись в одну точку. Её обычно лучистые глаза потускнели, а на щеках виднелись следы недавних слёз. Он несколько раз пытался с ней поговорить, вытянуть хоть слово, но каждый раз натыкался на стену молчания или уклончивые ответы. — Настя, ну скажи, что случилось? Я же вижу, что-то не так, — не сдавался Саша, сидя с сестрой на кухне за вечерним чаем. — Всё нормально, Саша, правда, — пробормотала она, отводя взгляд. — Просто устала немного. — Устала? Да ты бледная как смерть! И глаза красные, как будто всю ночь плакала. Не лги мне. Саша вздохнул. Он знал, что если Настя упёрлась, вытянуть из нее правду будет непросто. Но он не мог просто сидеть сложа руки, видя, как ей плохо. Что-то явно произошло, и он должен был это выяснить. — Настюш, ну что случилось? Ты же знаешь, я всегда помогу, — девушка вздрагивала от каждого его слова, но молчала. Саша понимал, что давить бесполезно, но волнение за неё разрывало его изнутри. Александр и сам был не подарок, и его бурный нрав мог напугать кого угодно. После последней стычки в баре, его репутация и так висела на волоске. Ему нужно было доказать всем, что он изменился, особенно Натали. Их отношения были сложными, запутанными, полными страсти и непонимания. Натали ценила в Саше его силу и прямоту, но боялась его вспыльчивости.

***

После мимолетной встречи в Москве с Александром Сергеевичем, сердце Натальи Николаевны Гончаровой трепетало в предвкушении. Он писал ей пылкие письма, полные поэтических признаний, а она отвечала сдержанно, но с нескрываемым волнением. Однажды, когда она получила очередное послание, Наталья, уединившись в гостиной, прошептала: — Ах, Александр Сергеевич, как же мне ответить на вашу пламенную любовь? Я боюсь, боюсь разочаровать вас, оказаться недостойной ваших чувств, — вдруг её сестра Екатерина вошла в комнату и, заметив смятение сестры, ласково спросила: — Что с тобой, душенька? Опять письма от Пушкина? — Да, Катенька, — Наталья покраснела и опустила глаза. — Он так настойчив, так красноречив. Но я не уверена… — старшая Гончарова взяла ее за руку: — Не сомневайся, сестра. Он гений, он страстно влюблен в тебя. А ты… разве ты не чувствуешь ничего к нему? — Я восхищаюсь им, Катенька, — девушка вздохнула. — Он умён, его стихи заставляют мое сердце биться чаще. Но смогу ли я стать ему верной женой, музой, вдохновением? Я так молода и неопытна… — Любовь научит тебя всему, Наташа, — Катя улыбнулась. — А он… он будет любить тебя так, как никто другой. Разве ты не видишь, как он смотрит на тебя? В его глазах целая вселенная, и эта вселенная — ты. Наталья задумалась, перебирая в руках кружевной платочек. В голове её смешались робкие надежды и мучительные сомнения. Она боялась неизвестности, боялась брака, но ещё больше боялась упустить свое счастье. — Хорошо, — наконец произнесла она, поднимая взгляд на сестру. — Я отвечу ему. Я дам ему надежду, — на лице её заиграла легкая улыбка, а в глазах загорелся робкий огонек, — сёстры обнялись. — Вот увидишь, Наташенька, вы будете счастливы. Он сделает тебя счастливой, а ты — его. И в этот момент Наталья Николаевна поверила в это. Она поверила в любовь, в счастье и в то, что Александр Сергеевич Пушкин — её судьба.

***

Константин Карлович Данзас чувствовал себя мальчишкой и, пожалуй, самым несчастным из всех влюблённых на свете. Настя, младшая сестра его близкого друга Александра, стала для него наваждением, но одновременно и лучиком света среди мира, который был мрачен для него. Но всё испортило то самое письмо, которое ему пришлось написать, лишь бы любимая вернулась из ссылки. Он умолял Пушкина, чтобы тот замолвил за него словечко, но Александр лишь разводил руками, глядя на мучения друга. — Сестра упряма, как ослица, и, к сожалению, ко мне не прислушивается в сердечных делах, — признавался он. Данзас обращался к Ивану Пущину, общему другу, надеясь на его влияние, но и тот не преуспел. Настя лишь отмахивалась, как от назойливой мухи, повторяя, что не желает слышать ни о каких встречах и разговорах. Константин видел ее издалека, на балах, в театре, но стоило ему приблизиться, как она исчезала в толпе, словно призрак. Однажды, отчаявшись, он подкараулил ее у ворот дома, когда она возвращалась с прогулки. Он взмолился, преградив ей путь: — Настя, как же долго я искал нашей встречи! Прошу, удели мне всего пять минут и выслушай меня! — Вы смеете говорить со мной, после всего того, что произошло? — холодно ответила девушка, не поднимая глаз. — Мне не о чем с вами говорить, Константин Карлович. Прошу меня извинить, — и, обойдя его, скрылась в доме. — Настя! Дай же мне объясниться! — крикнул он, но ответом ему послужил громкий хлопок двери. Данзас остался стоять у ворот, словно громом пораженный. Неужели нет никакой надежды? Неужели он обречен на несчастную любовь?

***

— Нет, я не могу! — Настя металась в безуспешных попытках уснуть. Ничего ей не помогало: ни тёплое молоко, ни травяные настои. Брат Александр мирно спал у себя, пока сестра мучилась от нестерпимой боли. И нестерпимость заключалась в том, что эта самая боль была душевной… — Костя… Костенька, милый, я ведь не верю, — она плакала, глядя на звёзды. — Не ты писал сие послание, не ты. Ты не мог. После тех чувств, что жили меж нами несколько лет, ты не мог столь резко, без должных объяснений оставить меня. Но боюсь подходить. Костенька, родной, безмерно люблю тебя. Надеюсь, мне удастся побороть свой страх. Не знаю, почему, но боюсь. Нет, не могу пока говорить с тобою. Или всё же стоит?..