Красная нить судьбы

Она спала, измученная усталостью и долгими беспокойными ночами. Муж, после некоторой передышки, вновь стал ревновать. Отправил Константина в какую-то глушь. Куда — Настя не знала. Она устала. Устала от боли, от тревог. В душе ещё сияла рана, полученная из-за смерти её первенца. Графиня… Что ей даёт этот титул, кроме уважения в обществе? Счастье? Любовь? Нет. Он тяжким грузом лежит на её сердце. Настя уже не плакала — устала. Окружающие и вправду видят в ней будто бы оболочку, а не живого человека. Настя оказалась в лесу. Вокруг росли молодые кудрявые берёзки, сквозь кроны которых светило яркое солнце. Так хорошо, так спокойно. Она не хотела возвращаться… — Хочу остаться здесь… — И отказаться от своей мечты? — послышался чей-то голос. Графиня обернулась. Позади стоял темноволосый мужчина в мундире, с идеальной выправкой, которую она никогда не видела. Хотя… если только в юности, когда была в ссылке с братом в Кишинёве… — Вы? — Я. Рад видеть, Анастасия Сергеевна. — Но как же?.. — Да, меня и товарищей моих повесили. Ваш брат очень горевал, вы его успокаивали ещё. — Помню. — А я помню блеск ваших юных глаз, — полковник чуть улыбнулся. Они неспешно пошли вперёд и вскоре достигли края леса. Под одним из деревьев стояла небольшая скамейка. Мужчина указал на неё: — Присядем? — Настя села. — Вы помните меня? — Конечно. Я уже сказал вам про блеск глаз. Ваш дух был неукротим. Истинная свобода в человеческой плоти. А в глазах — любовь… Вы меня с ней и перепутали. — Прошу, не напоминайте, — Насте стало немного стыдно. — Я до сих пор сожалею. Вы наверняка плохо подумали обо мне. — О, ни в коем случае. Я вас понимаю. Сам был влюблён когда-то… — полковник едва заметно вздохнул. Взгляд его тёмных глаз слегка помрачнел. Настя, хоть и желала расспросить его, предпочла этого не делать. — Он его отправил неизвестно куда… — Разве сие обстоятельство является помехой вашей любви? — Не знаю… — Значит, является. — Но… — Попрошу не перебивать, — полковник поднял ладонь, прося не говорить ничего. — Если чувство небольшое, не стоит переживать. А коль сильное и долгое, то за него бороться надо. Пусть борьба — дело мужчин, но порой случаются и исключения. За многое надо бороться. За любовь, за свободу… — Вы боролись, и что? — Настя с вызовом посмотрела на собеседника. — Пятерых повесили, остальных в Сибирь сослали. — И за ними пошли жёны. Потому что любят… — Они дали обещание на венчании. Венчании… — графиня опустила взгляд и продолжила задрожавшим голосом. — Нас развели, потом меня супротив воли выдали замуж за шефа жандармов… Я устала! — Настя не выдержала и зарыдала, закрыв глаза ладонями. Полковник, сидевший рядом, погладил её по спине, но та только горше заплакала. Мужчина взял её руки в свои и, крепко сжав, посмотрел в глаза и уверенно произнёс: — Боритесь, и будет вам счастье. Боритесь, и обретёте любовь. Боритесь ради близких, что за вас волнуются. Боритесь ради тех, кто ныне в ином мире находится, — его слова произвели нужный эффект: собеседница постепенно перестала плакать. — Павел Иванович, — тихо проговорила Настя, — а вы… видели моего сына? Как он? — в ответ мужчина чуть улыбнулся, ненадолго отошёл, а затем вернулся. Но не один. Рядом шли ещё четверо мужчин, а сам он держал за руку юношу, удивительно похожего на Константина Данзаса… Настя вскочила со скамейки и бросилась к нему. Обняла за шею, прижала к себе. Тот обнял её в ответ: — Мама… — Петенька! Петенька, сыночек мой, Петя… — слёзы вновь полились из её глаз, но на сей раз она радовалась. — Я тосковала по тебе, и папенька тоже… Как ты вырос… Неужто так много времени прошло? — Нет, мама. Просто так получилось, — юноша улыбнулся. — Мама, какая вы красивая… Папенька правильно сделал, что выбрал вас. — Петенька… — Я всё знаю. Мама, с папой хорошо всё, я видел. Он тоскует по тебе очень, ждёт, когда сможет вернуться к друзьям, к тебе. Мама, я прошу — борись за него и себя. Он не может, а ты сумеешь. Я молюсь за отца и за тебя. За то, чтобы у вас всё было хорошо. — Сынок, я устала… — Мама, помни, что я всегда рядом с вами. И… не злись на Александра. Он хотел как лучше… — Не знаю, сынок. — Отпусти. Злоба — один из худших грехов. Не горюй. Порой бывает лучше, чтобы человек ушёл невинным ребёнком, чем потом вырастет и… закончит на виселице… — юноша посмотрел на одного из мужчин, стоявших чуть позади. Тот кивнул и подошёл к графине: — Ваш сын прав. Моя мать так же молилась за меня, когда я болел в детстве и едва не умер. Она отмолила, а я вырос и… вы знаете, что было. И да, её звали так же, как и вас — Анастасия. И дочь моя носит это имя… — глаза мужчины засветились нежностью. Настя улыбнулась ему в ответ: — Спасибо… — Мама, нам пора. Помни, что я рядом с тобой и папой, — Петя обнял мать, которая поцеловала его в лоб: — Помню, родной… — Боритесь. Ради близких и родных, ради нас боритесь, — говорил полковник. — Мы не смогли, но пусть вы добьётесь счастья… — Добьюсь. Обещаю…