Столкновение

В тот вечер из студии они уехали в подвешенном состоянии недосказанности, незавершенности. Поцапались, свое фи высказали и по домам закрылись. Потому что лезть дальше, говорить ещё более открыто, копать глубже их проблему – шаг слишком большой, как и его последствия.  На улице уже поздний вечер Олю, как обычно, первую до дома довозят. Только объятия не происходят, губы с губами не встречаются.  Серябкина все еще раздражена только что сказанными словами Лены в студии и сейчас рефлексировать ей не хочется. Хочется просто домой, на подушку и спать –  может быть однажды они наконец смогут обсудить весь хаос между ними.  Пока плывут по течению – так легче. А Лена сейчас не знает, не понимает и не ориентируется. Она – воплощение частицы «не». Темникова вроде бы сама начала этот разговор в студии, не зная зачем именно сейчас. Не понимает, можно ли исправить ситуацию между ними и надо ли вообще. И она абсолютно запуталась внутри себя, заблудилась и не ориентируется в этих лабиринтах.  Последнее время страх и любовь волнообразно сменяются внутри нее. Вроде бы все хорошо, у них сильная страсть, сглаженная нежностью, и ей башню от этого сносит.  А потом где-то в районе затылка начинает свербить что-то неприятное и очень холодное, отрезвляющее. Навязчивая мысль – нормально ли то, что между ними? Все окружение Лены с самого детства консервативно, она – выходец Южного Зауралья из простой семьи рабочих 90-х, где родители водитель и пекарь. Ей не читали длинные романтичные сказки перед сном, а если это и происходило в редких случаях, то история была обязательно про принца на коне.  В Кургане, промышленном центре Урала, где Лена провела свое детство и подростковый период, у нее был один пример любви – работящий парень и не менее трудолюбивая девушка, которая успевает после работы ещё обслуживать его.  Только в 17 лет, когда Лена переехала в Москву, чтобы покорить её после победы на Всероссийском конкурсе творчества, она увидела другую реальность. После участия в кастинге «Фабрики звезд», где молодые участники в столичных гримерках и барах делились своими историями из жизни – Лена услышала о том, какая разная бывает любовь. В это же время из колонок нулевых звучала ярко выстрелившая группа «Тату», чьи клипы Лена пару раз пересматривала по телевизору. Да и цензура тогда ещё не захватила в свои объятия СМИ и общественное мнение.  Успех в музыке, первый сольный сингл в рамках «Фабрики», первое турне с её участниками и в итоге знакомство с Максимом Фадеевым – мощный трамплин из дочки родителей-работяг до столичной звезды. Тогда Лена увидела не только прелести жизни с насыщенной работой и нормальным достатком, но и человеческие искушения. Были моменты, когда либо во время их турне, либо тусовок в Москве Лена видела и редкие наркотики, и безудержный алкоголь, и что они творят, если человек их смешивает. Какие-то спонтанные поцелуи, рассказы про пьяный секс где-то в туалете, причем гендер тут не всегда имел роли – было место и экспериментам.  Лена в эту кучу страстей не лезла, грамотно выбирала свое близкое окружение, потому что её корни простой работящей семьи не давали о себе забыть. Сначала труд: работа с голосом, постоянные записи и выступления, а потом может и на личную жизнь время останется. Было у нее несколько симпатий, но общение с этими парнями дальше никуда особо не уходило, потому что Лене становилось скучно или они начинали её раздражать своей инфантильностью.  А потом она попала в «Серебро» и встретила Олю. Которая просто влетела в её жизнь, перевернула её на 180 градусов и головой на землю поставила. Олю, которая очень сильной оказалась, волевой и непробиваемой. Если она поставила цель – значит, кровь из носа её добьется.  Познакомившись поближе, Лена узнала, что Оля – коренная москвичка. Её семья, где папа военный, а мама инженер, жила в самом сердце Москвы – на Таганке. Однако особыми финансами они не обладали, и Лена не уточняла почему, вдруг слишком личное. Просто знала, что из-за этого Олю в школе травили более обеспеченные ученики, но и Серябкиной на них было все равно. Она успевала совмещать карьеру бальницы с КМС, отличную успеваемость в учебе, потом поступила в хороший вуз. А там уже активное занятие музыкой, первое окружение знаменитых артистов, съемки в их клипах и – встреча с Фадеевым. Когда Лена поближе узнала прошлое невероятно красивой брюнетки перед ней, то внутри у нее что-то переломилось. Темниковой хотелось больше общаться с Олей, чаще быть рядом, слушать её язвительные шутки и отвечать на них. Оля была для нее не типичным человеком с  коренной столичной наследственностью и инфантильностью. У Серябкиной был характер, и она его показывала. Они сошлись даже на химическом уровне: у каждого человека есть уникальные феромоны, которые помогать распознать «своего» партнера, если считать запах друг друга как что-то привлекательное.  И Оля с Леной считали друг друга Инициатором отношений стала Оля. В отличие от Темниковой, она росла в частичном окружении детей из богатых семей, с некоторыми из них, самыми адекватными, даже дружила в школе. Ходила гулять, когда стала постарше – заглядывала на тусовки, в бары. Но вела себя там прилично, военная выправка отца с ключевой ценностью «адекватность» передалась и ей. Но уже с подросткового возраста она знала, что существует разная любовь. Одна её одногруппница, Маша Кантрадьевна, однажды поделилась с ней секретом, что уже как пол года встречается со своей подругой. Оля тогда удивилась, но негативной реакции это у нее не вызвало. Она хорошо знала Машу как адекватную и ответственную девушку, поэтому её личная жизнь никак не отразилась отрицательно на мировоззрение Оли. Наоборот, даже немного расширила угол её взгляда на мир. Поэтому когда между Серябкиной и Леной возникла уже не дружеская симпатия, Оля сделала шаг первой. Поцеловала немного смущенно в гримерке, потому что самой страшно – точно ли правильно это. Но тянет друг к другу невероятно, и Оля не хотела противиться этому. Лена на поцелуй не сразу ответила тогда. Она на пару секунд просто замерла. А потом уже сама не помнит, как руками её лицо взяла, вцепилась мягко и отвечать начала, ближе притягивать. Они тогда не обсудили, что это было. Обе не уверены были, что правильно поступили. А потом ещё пару неожиданных поцелуев, хваток цепких и головокружения от страсти, горящей внутри каждой – и началась новая история для обеих. Серябкина не сразу заметила заскоки Темниковой на тему допустимости того, что между ними. Только вчера, в студии, она почувствовала что-то неладное.  За сценой Лена целовала её так отчаянно, в гостиничных номерах слиться с ней каждым сантиметром пыталась и в толпе всегда держала в поле зрения, бдила. А потом Лене шлют очередное приглашение на свадьбу друзей, которые с института уже знакомы были. Или, что реже случалось, какая-нибудь из подруг забеременела и звонила с этой радостной новостью Лене. И в такие моменты в Темниковой просыпалось невольное сравнение – они уже семьи строят, а она вынуждена прятаться по гримеркам и номерам в отеле. Вынуждена жить с нескончаемой паранойей внутри, что правда вскроется и их будущее накроет медным тазом.  Но как же ей сносит крышу от Оли… И этот вечный спор между мозгом и сердцем временами накрывал ее с головой, заставлял вести себя нелогично.  Машина начинает заезжать во двор, остается ещё минута- две до того, как дверь подъезда отрежет девушек друг от друга, оставив каждую наедине с липким неприятным осадком в груди.  Оля уже держит ручку двери, готовясь уйти от напряжения, которое ощущал каждый в этой машине, даже водитель. Всю дорогу, видимо специально, громче веселую музыку включал.  Вдруг второй руки Оли касается чужая немного холодная и с крепкой хваткой. Большой палец слишком сильно давит на кожу, из-за чего сухожилия моментально неприятно тянет. Оля сразу реагирует, поворачивается к той, что отпускать так быстро, видимо, не собиралась.  Логично действовать Лена не может: она сейчас частица «не» – значит, вся воля во власти импульсивности и чувств. Всю дорогу, в отличие от Оли, Темникова думает о том, что произошло в студии.  Раньше их ссоры были похожи на резкую вспышку света – в одну секунду ослепило и все моментально пропало, снова безмятежная темнота.  Вечером поругались, покричали – потом одна из них прижала к себе сильно, поцеловала, чтобы вторая не бесила разговорами. И с утра уже вроде бы и не вспоминает никто об этом, потому что «ну мы обе с тобой с характером, бой бабы» – отшутилась однажды Лена, а Оля посмеялась в ответ. Такое оправдание обеим пришлось по душе.  А в этот вечер в студии как-то все по-другому получилось. Вспышка света ярче была, и в глазах теперь осталось это черное раздражающее пятно.  Лена Олю и обнимала, и целовала так аккуратно в шею мягкую, зубы даже не выпускала, чтобы углы сгладить, нежностью окутать. Чтобы Оля минуту пообижалась ещё, а потом сдалась, и в ответ Лену к себе прижала – как обычно у них происходит (только ролями иногда меняются).  Но Серябкина её руки убирает, в машине диалог не заводит и даже не смотрит на нее. Ночной город за окном, видимо, интереснее.  Непривычно  Поэтому Лена инстинктивно хватает Олю за руку. Не думает, просто делает. Просто чтобы посмотрела на нее, внимание, твою мать, обратила! Перестала в горячо-холодно играть, игнорировать Лену так резко.  Машина не спеша огибает дома во дворе, вокруг темнота, и Оля не в может разобрать эмоцию на лице Лены – зато чувствует её сухожилиями и кожей. У них всегда так: если не взглядом, то телом.  Серябкина всматривается в голубые глаза напротив, но видит лишь черноту. Вдруг они проезжают мимо редкого фонаря и свет резко падает на лицо Лены. Смольные тени ложатся на скулы Темниковой, а кристально голубые глаза цепляются за глаза напротив. Лена просто держит, сжимает руку, но ничего не говорит. Нет язвительного прищура, ухмылки, только гипнотизирующий взгляд.  Лена рада: Оля наконец-то признала, что не одна в машине едет, что Лена все ещё рядом Темникова смотрит на нее и не может оторваться. Подвешенное состояние между ними только усиливает силу притяжения. Лена ослабляет хватку и медленно водит большим пальцем по чужой руке. Прямо сейчас у нее нет мыслей, только она напротив, её кожа теплая и пульс. Темникова чувствует, как сердце Оли быстрее кровь качает – она под подушечками пальцев ощущает шустрые импульсы.  Маленькие детали, которые только им двоим доступны и понятны Последние лучи фонаря утекают от машины, и обе снова оказываются в полутьме. От взгляда Лены Олю отрывает резкий бас спереди: – Приехали, Ольга Юрьевна, – колеса останавливаются напротив подъезда №3. Серябкина, не убирая руки, смотрит в лобовое стекло и видит приевшийся двор, пустую детскую площадку.  – А… Да, спасибо большое, – слова подбираются на автомате, пока Оля переводит взгляд на девушку рядом. Надо бы вытянуть руку и уйти уже спать, но Лена держит во всех смыслах. На лице напротив медленно появляется легкая улыбка:  – Спокойной ночи, Оля, – рука Темниковой плавно проводит по её руке, отпуская. – Не забудь, завтра встречаемся на интервью. Оля, хоть и привыкла к импульсивным касаниям Лены, все равно немного теряется. Она уже несколько лет назад поняла, что Темниковой нравится внезапно дотрагиваться до Оли и наблюдать за её реакцией. Ей кажется, что сейчас именно такая ситуация. Она не разгадывает истину причину касаний Лены. Интимная нежность сбивает столку, но Оля быстро выходит из под чар Темниковой:  – Кто бы говорил, – Серябкина хмыкает, открывает дверь и обращается к водителю. – До свидания. Оля выходит из машины, поворачивается к ней, смотря сверху вниз на Лену. Воздух разрезает немного серьезный, но все же отделено мягкий голос: – Сладких снов, Темникова, –  дверь закрывается, и девушка уходит в сторону подъезда, не видя ухмыляющегося лица за стеклом. 

***

– Девочки, у нас где-то 7 минут до эфира. Если надо попить, позвонить или что-то ещё, то лучше сейчас сразу сделайте все, хорошо? Потом суматоха начнется, чекинг звука и прочая лабуда, – добродушный ведущий указывает рукой на кулер сбоку от девушек. – Вот тут вода, если захотите.  Оля благодарит Андрея, который кивает и шустро куда-то убегает, и подходит к кулеру. Лена остается позади, рассматривая фотографии радиоведущих на стене.  – Какие-то они все слишком веселые. Будто даже платят много. – хмыкает Лена, смотря на улыбчивых сотрудников на корпоративе и за работой .  Оля бесшумно подходит к ней сзади: – Лен, не язви. – в руках у нее два стаканчика с водой. Темникова бросает на них взгляд, слегка улыбаясь: – Это в знак примирения? – кивает на второй стаканчик. Лена аккуратно озвучивает то, что чувствуют сейчас обе: ссора затянулась дольше обычного. Просто у Темниковой смелости больше вслух это сказать.  Оля несколько секунд молчит, но потом протягивает ей эту несчастную посуду:  – Чтобы ты в эфире не усохла. Не хочу одна там оттудваться, – на самом деле такие жесты уже на автомате происходят. Принести воды, поправить волосы в кадре, купить перекус себе и захватить вторую порцию. Предпочтения друг друга, забота у обеих уже в ДНК отпечатались. А ДНК практически невозможно изменить, это любой генный инженер скажет Удивительно, как у Оли вообще хватает сил сейчас отвечать с сарказмом. Этой ночью она плохо спала, ворочалась, мысли сами закручивались в хаотичном порядке.  «Меньше знаешь – крепче спишь» – и в студии к этой народной мудрости Оле стоило прислушаться.  Она бы не прокручивала в голове слова Лены, что «надо поменьше…взаимодействовать на людях что ли».  Что значит «поменьше взаимодействовать»?  Сидеть рядом как истуканы, насильно руки убирать с чужых колен и плеч, когда так тянет друг другу, уже на химическом уровне? Да и ради чего? Чтобы фанатов и деньги из кармана не потерять что ли? Оля, в отличие от Лены, не чувствовала сильной паранойи. Про слухи на счет их отношений в окружении Серябкиной никто не расспрашивал её. Пару знакомых только  аккуратно поинтересовались про них с Леной, но и то без негативного подтекста.  Конечно, не вся страна похожа на ее друзей. Есть те, кто правда осудит их любовь: причем и среди зрителей, и потенциальных будущих продюсеров. Но зачем из-за эфемерных страхов далекого будущего ломать на корню их любовь? Оля не понимала внезапную тревожность Лены, поэтому ей было обидно неожиданно услышать от Лены те слова в студии. Обидно, но не настолько, чтобы заглушить притяжение, которое между ней и Леной уже вместо кислорода заполняет пространство.  Но обе гордые. Оля гордая, поэтому и так легко Лене её выходку не прощает.   Лена забирает стакан из рук Серябкиной, касаясь невесомо пальцами: – Спасибо, Олечка, – Лена знает, что это секретный прием, особенно с такой мурчащей интонацией. Серябкина лишь кивает и отворачивается от нее, идя к зеркалу неподалеку, чтобы поправить макияж. А у самой внутри волна теплая прокатилась, но снаружи не показывает – старается совладать с чувствами. Лена провожает Олю взглядом и улыбку кошачью еле сдерживает – потому что знает, как Серябкина обычно реагирует на такое обращение: улыбается немного смущенно с ямочками очаровательными или слегка в плечо толкает со словами «ой, ладно тебе» – строит шутливо из себя не фанатку нежнятины. Хотя Лена знает, что в их тандеме Оля более чувственная: льстится чаще, за ушком целует и шепчет что-то милое в кожу Лены. В такие моменты внутри Темниковой замолкают эти демоны параноидальные, и она просто растворяется в нежности Оли.  Но сейчас Серябкина стоит перед зеркалом, стирает с век рассыпавшуюся тушь с лицом серьезным. А Лене забавно так: перед ней вроде бы хищница стоит, а в зеркале котенок отражается. Неожиданно в комнату влетает ведущий Андрей, приглашая девушек в студию записи эфира. Пройдя по витиеватому коридору с постоянными поворотами могучая тройка заходит за дверь. – Если не секрет, почему сегодня вы только вдвоем? Мне босс ничего особо не пояснил, я вообще рассчитывал на полный состав. А когда только один микрофон для гостей увидел, то что-то неладное уже почуял. – Андрей производил впечатление такого «рубаха парня» с вечно веселой интонацией и обаятельной улыбкой. Он указывает девушкам на два стула возле микрофона для гостей, а сам занимает свое место напротив. – Да… У нас произошел форс-мажор, наша дорогая не смогла, к сожалению, приехать. Но привет мы ей передадим обязательно! – шутливо отвечает Лена, отодвигая сначала стул для Оли, а потом уже садится за свой. Забота на автомате  Места у микрофона немного, но достаточно для того, чтобы держать некоторую дистанцию друг от друга. Стулья Оли и Лены практически соприкасаются ножками, а тела находятся в непривычной для посторонних глаз близости. Уже привычка – везде быть рядом, рука об руку во всех смыслах. Андрей это замечает, но никак не комментирует, а просто улыбается в своей манере: – Дамы, скажите что-нибудь в наш прекрасный микрофон, мы наладим звук. – остается 4 минуты до начала эфира. Оля с Леной одновременно наклоняются к аппаратуре и нелепо сталкиваются висками. Обе начинают смеяться обоих, атмосфера в студии немного снижает градус. – Видите, она меня убить пытается всеми способами! – Оля сквозь смех двигает микрофон ближе к ним, чтобы избежать повтора такого инцидента.   — Какой подлый ход, Елена! Решила оставить публику без такого дуэта, лишить шоу-бизнес главных страстей «Серебра»! – Андрей подхватывает шутливую волну гостей, и Лена решает именно в этот момент включится в разговор: – Ну Андрюш…страсти в любом случае не для глаз публики и шоу-бизнеса. Все за нашими дверьми, так что публика даже и не узнала бы, что потеряла. – ведущий на секунду смущается от такого ласкового обращения, как подмечает Оля. Однако он все равно смеется и в душе радуется, что Лена так быстро считывает веселую атмосферу и отвечает шутками на его шутки – значит, эфир пройдет легко.  Только Оля понимает, что Темникова не шутит. Тембр голоса Лены становится ниже и взгляд сразу с прищуром еле заметным: губы улыбаются, но глаза не смеются.  Оля сразу на Лену удивлено смотрит, и та на секунду отвечает взглядом. Серябкина вопросительно поднимает одну бровь, но Лена отворачивается и продолжает разговаривать с Андреем, а сама рукой касается бедра Оли незаметно.  На их языке тела в данном случае это значит «не делай такое лицо». И Оля слушается, но позже вернется к этому, чтобы разобраться: сначала отпихивает, потом сама же о них говорит. Спустя 2 часа девушки уже едут обратно к себе студию, чтобы встретиться с Максом что-то обсудить. У Фадеева есть одна привычка, которая девушек немного бесит – он никогда ничего сразу не говорит по телефону, а зовёт на живую встречу. В трубке просто раздается: «Привет, приезжайте, пожалуйста, на родину, есть разговор». Называть студию родиной и фраза «есть разговор» – характерная черта Макса. Эфир на радио прошел даже неплохо, ведущий ловко схватывал настроение гостей, беседа получилась очень живой,  и в целом сложилась располагающая атмосфера. За разговорами с Андреем и слушателями Оля с Леной переключили внимание на эфир и отпустили свой контроль: руки своевольно переплетались, тянули на себя и уютно приобнимали, когда  обеим надо было поместиться близко к микрофону. В моменте, пока Лена пылко в своей манере спорила с ведущим про лучший трек 90-х, Оля чуть откинулась на стуле, освобождая микрофон. Серябкина смотрела, как Лена как всегда ерзала, резко жестикулировала и громко смеялась, не беспокоясь об ушах слушателей. Оле всегда нравилась эта черта Лены, которой ей иногда самой не хватало – не бояться вести себя искренне. Только в одном моменте эта черта почему-то покинула хозяйку, вызвав между девушками ссору вчера вечером. Спустя 30 минут эфира в порыве разговора Лена сильно дернулась вперед и уронила декоративную статуэтку наушников на столе прям на руку Оли. Пока Серябкина дипломатично перечисляла все цензурные синонимы мата и потряхивала рукой, Темникова виновато взяла пострадавшую кисть в свои руки и поцеловала мягкими губами, потирая потом место ушиба. Ведущий параллельно рассказывал  слушателям, что только что произошло, чтобы их не смутил громкий стук и внезапное негодование Серябкиной. В общем, картина достойная места в ситкоме.  Оля смотрит то в окно машины, то на свою правую руку, пострадавшую на эфире. На коже все ярче проявляется синий отпечаток угла статуэтки, который начинает неприятно ныть. – Сильно болит? – раздается ровным голосом сбоку, и Лена кивком указывает Оле на место удара. Серябкина пожимает плечами, дотрагиваясь до синяка и морщась:  – Ну неприятно точно. Ладно, заживет… – До свадьбы? – Оля сразу реагирует: поворачивается к ней и видит перед собой улыбающуюся Лену, явно гордую за свою остроумную шутку. – Да… Тебя на неё приглашать или потом передать, прошел синяк или нет? – Лена в ответ на это по-кошачьи так щурится, губы поджимая. Соревнования в сарказме стали одним из их любимых развлечений.  Оля почти невидимо ухмыляется своей победе, как вдруг колесо попадает на кочку и машину слегка подбрасывает вверх. Серябкина ударяется рукой о водительское сидение перед собой, задевая место ушиба. – Твою мать! Можете поаккуратнее как-то, пожалуйста, не дрова везете! – Оля не переживает, что открыто грубит водителю. Её внимание сейчас на синяке, который после повторного удара ноет сильнее в три раза. Она не успевает его накрыть, потому что это делает рука справа от нее. Лена тянет кисть Оли на себя и окутывает её своими ладонями, успокаивая владелицу поглаживания по не травмированным участкам кожи: – Да не шипи ты, кошка. Не отвалится твоя рука, сейчас приедем, я у Макса что-нибудь холодное попрошу. Лена знает почти все рычаги управления Олей, поэтому и сейчас, улыбаясь своей милой щербинкой, Темникова видит моментальную смену настроения у Оли: брови уже не так жмурятся и уголки губ вниз не смотрят. Серябкина даже улыбается немного, говоря короткое, но с мягкой интонацией «спасибо».  Через 10 минут девушки заходят в «комнату дум» Фадеева, как он сам часто шутливо называет свой кабинет (у него определено был какой-то свой пунктик на неординарные названия вещам). Макс сидит за столом, что-то активно печатает в компьютере и параллельно даже говорит по телефону, прежде чем замечает вошедших девушек:   – Да, повеси секунду… Привет, дорогие мои. Я пока тут занят, зайдите, пожалуйста, через минут 15, хорошо? Я вам про поездку одну расскажу… Да-да, я тут, говори дальше! – Лена с Олей переглядываются, но решают не отвлекать Макса вопросами прямо сейчас и покидают кабинет.  Как только дверь закрывается, Лена подходит ближе к Оле: – Мда, гостеприимный, ни поговоришь, ни льда не попросишь. Сейчас посмотрю, может сама что-нибудь холодное найду, – Оля вдруг останавливает Лену за руку, чтобы не говорить громко: – Да синяк уже не так болит. Давай лучше поговорим сейчас?, –  Лена как-то немного странно смотрит ей в глаза, но после небольшой паузы кивает и ведет Олю в их комнату отдыха. Серябкина заходит последняя и захлопывает дверь за ними. Она разворачивается от входа и практически сталкивается с Леной, которая решила никуда не отходить. – Может лучше сядем?, – Оля пытается говорить максимально собрано, несмотря на близость Темниковой и её сладкие духи, что сильнее только тянут к их хозяйке.  Лена смотрит на диван сбоку от них, но не сдвигается с места, возвращая взгляд к лицу Оли: – Я лично на радио насиделась уже, а ты? – губы растягиваются в легкой улыбке,  руки уверенно берут талию напротив, притягивая Олю к своему телу. Такие вспышки у них возникают бесконтрольно, стоит просто рядом оказаться и приправить это сарказмом, которым они обмениваются в течение дня. Изначальная уверенность Оли прямо сейчас чуть трескается, но она тоже хищница с характером. Серябкина кладет свои руки поверх Лениных и ведет ими не торопливо вверх; выпускает когти, немного царапающие кожу, после них хаотично тянутся красные линии, которые у Темниковой не так уж быстро пройдут – особенность такая. Под ладонями сразу появляются чужие мурашки, а глаза ловят чуть приоткрытые губы Темниковой – Оля тоже в эту игру играет и слабые места её знает.   – А тебе удобно будет так разговаривать? – Оля переводит касания выше, к шее, где у Лены особенно чувствительная кожа. Она слышит шумный вздох и замечает более глубокие движения грудиной клетки напротив себя. – Стоя, я имею в виду. Лена смеется тихо, гортанно так, футболку на талии чужой собирает в своих ладонях. В её глазах цвета океана уже не просто вода плещется, а с примесью горючего. Одной искры напротив нее с именем Оля хватит для того, чтобы разжечь пламя: – Оляяя, – гласные нараспев так красиво звучат хриплым голосом Лены, что взгляд Серябкиной сам падает на губы в тридцати сантиметрах от нее. – Ты вроде поговорить же хотела или я что-то путаю? – Лена убирает одну руку с талии напротив и мягко берет Олю за подбородок, поднимая её взгляд до уровня своих глаз. – Просто сейчас это не особо похоже на продуктивный диалог.  Серябкина несколько секунд просто молча смотрит ей в глаза, но собирает все свои силы и говорит прерывистым тихим голосом: – Да, хочу поговорить. Про твои вчерашние слова, – она убирает руки с шеи, возвращая их на предплечья Лены для мнимой дистанции. Замечает, как взгляд напротив становится более серьезным, и хватка на талии ослабевает. В ответ Оля слышит неровный выдох и непривычно низкий голос: – Подходящее время ты выбрала, конечно, Серябкина… – Ты первая начала. Я предлагала сесть на диван. – за дверью слышна какая-то ругань, но сейчас это обеих абсолютно не волнует. – Лен, почему ты так резко вчера забоялась нас? Никаких предпосылок не было, и тут такой сюрприз….  Оля пытается найти ответ в её глазах, но Лена отворачивает голову немного в сторону. Темникова уже жалеет, что была так резка вчера, но и полностью опровергнуть свои слова не может. Лена смотрит куда-то на шкафы в дальнем углу, чтобы не видеть до боли искренний взгляд перед собой, чтобы не сбиваться.  Темникова рот открывает, чтобы что-то сказать, но буквы не хотят складываться в нужные слова. После небольшой паузу что-то ей все таки удается  ответить: – Прости, я наверное…слишком погорячилась вчера. Что-то накопилось все за несколько недель. А мы постоянно куда-то ходили, интервью эти бесконечные, встречи, – Лена переводит взгляд на свои руки, чувствует, как начинает немного закипать, поэтому убирает их с Оли и отходит чуть назад. – Людям просто неймется, каждому надо свой нос сунуть куда-то. Вот этот повышенный интерес, намеки и ирония постоянная меня вымораживает прям! Оля не перебивает. Знает, что в такие моменты лучше просто слушать – Лена не так часто вываливает все, что у нее в душе кипит, надо не спугнуть. – И мне так это все надоело просто, Оль… Что я и открыто сказать о нас не могу, потому что ну… нас верхушка,сука, с говном смешает и пинком под зад без всего оставит. Ну не принято такое у нас, – вырывается маленький намек на демона, что внутри нее о «правильности» и «допустимости» их любви рассуждает. Лена этого не замечет и продолжает голосом твердям. – И что скрывать уже трудно, чувствую волнение в толпе какое-то, слухи эти.  Оля слушает эту исповедь, и ей самой тошно становится на секунду от положения, в котором они оказались. Но все же Серябкина смотрит на мир более позитивно, чем Лена, хранит веру в хорошее до конца. Её не так страшит непринятие их любви, а тем более окружения – в этом плане Серябкиной повезло чуть больше, у нее друзья понимающие,прогрессивные в основном. Оля понимает, что Лена человек более избирательный и закрытый, её истинный близкий круг невелик, и даже перед ними она не открывает целиком душу: «счастье любит тишину» и «не выноси ссор из избы» – два постулата детства Лены, которые ей говорили родители.  Оля подходит к Лене и берет её за руки, которые поймать не так просто, когда та активно ими машет в негодовании. Ей хочется успокоить ураган в голове Лены, устроить там тишину, гармонию. – Эй, выдохни, хорошо? Да, положение у нас не самое крутое, ты права. Но ты с этим всем не одна. Вдвоем мы что-нибудь уж придумаем… может, уедем в будущем к чертям отсюда.  Денег у нас достаточно. Оля в целом по жизни человек очень мобильный, она готова к резким переменам, если это поможет исправить положение. Бросать все и сбегать куда-то ей не очень хочется, конечно, но если это принеси им с Леной гармонии, то почему бы и нет.  Лена не такая. Если в её жизни и происходили редкие перемены, то чаще всего это было резкое сожжение мостов: с людьми, местами и обстоятельствами. Темникова с детства научилась не терпеть то, что ей не нравится или что заставляет её тревожится, отвлекаться. И сейчас она оказывается в ситуации, когда столкнулись две крайности: у нее есть любимый человек, который сносит крышу, заставляет её гормоны трепетать, а дофамин – подниматься даже в самые трудные времена; но отношения с этим человеком в плену у ужасных обстоятельств, где надо прятаться, переживать за успешное будущее и бороться с вечной полемикой внутри о правильности их союза.  Прямо сейчас у нее нет сил строить какие-то стратегии, выбирать пути поведения. Остается пока что сёрфить на волнах любви и страха, потому что первая все-таки мощнее. А вторая временами захлестывает внезапно, с собой пытается утащить. Но Лена справляется. Сейчас Темникова смотрит в самые добрые и преданные глаза, которые когда-либо видела. Чувствует заботу Оли кожей и душой, поэтому уже кажется, что не все так плохо.  До очередной второй волны  Но пока что Лена легонько улыбается Оле в ответ: – Радикальная ты моя, убегаешь сразу из страны, – она смеется, но смех ласковый, искренний. Лена на себя её тянет, зажимает в объятиях и губами так трепетно макушки касается – разница в росте позволяет.  Обе замирают вот так. Лена вдыхает запах знакомого шампуня, чувствует жар прижатого тела, сердцебиение неторопливое. А Оля утыкается куда-то в волосы, впитывает в собственную кожу аромат сладкий, дурманящий, отпускать и отдавать её не желает. Никогда и никому.  Девушки понимают, что целиком они проблемы не решили. Но тот факт, что они начали говорить о ней – уже половина успеха.  Лена немного отстраняется, выбившиеся волосы заправляет Оле за уши и второй рукой так мягко лица напротив касается. Чужие губы, как магнит, тянут Лену к себе, и она не видит смысла противиться этому. Между ними пару сантиметров и много ссор, поцелуев, совместных громких ночей, слез и шуток.  Темникова не успевает как следует запечатлеть в памяти взгляд Оли, поглощающий её целиком, жадно так. Серябкина опережает: берет лицо Лены цепко коготками и впивается в губы напротив, которые ещё вчера хотелось зашить, чтобы всякий бред не слышать. Оля держит, двигается медленно, каждый сантиметр Лены хочется своим сделать.  У Темниковой дыхание задерживается на пару секунд, крышу сносит окончательно. Она притягивает девушку к себе рывком, талию в тиски берет, сжимая кожу нежную на боках до покраснения. Лена поддается ритму Оли, двигает губами в ответ так же развязно, не торопясь, пока руки идут в противовес – держат, царапают, вжимают до следов. Лена на Олю вес сильней переносит, ведет её спиной назад, пока Серябкина не встречается со стеной и не мыкает в губы мягкие от неожиданности. Лена руками переходит на бедра Оли, упирается в них, вжимая Серябкину все сильнее в стену.  Губы медленно отрываются от лица Оли, Темникова смотрит в её глаза и видит там тот огонь бешеный, который только ей доступен. От этой мысли в теле приятная волна проходит и заставляет улыбаться, клыки оголять.  – Долго пялиться будешь? – Оля язвительна, крышесносна и разрушительна для гормонов Лены. Серябкина за ворот футболки притягивает её рывком к себе, впиваясь в шею. Целует мокро, кусает так остро, что Лена глаза закатывает, и дыхание учащается, из-за чего кислород в крови повышается, опьяняет ещё сильнее.  – Серябкина, Темникова! Пойдемте ко мне в кабинет, пожалуйста, – раздается за дверью громкий голос Макса, которого даже из-за его стола слышно. Безумное напряжение в воздухе разрывает громкий выдох: – Сука…, – шепчет разочаровано Лена, теряясь под поцелуями и укусами Серябкиной. – Почему именно сейчас. Оля оставляет напоследок мокрый след на её шее и всматривается в затуманенные возбуждением глаза.  – Подождать не мог видимо, – грустная, но в то же время самодовольная улыбка появляется на лице Оли.  Лена видит эту ехидную сторону Серябкиной и не сдерживается: рывком тянет её к себе, целует   крепко, будто бы до синяков. Оля издает еле слышны стон, хватается за волосы напротив, дышит так горячо. Когда в коридоре раздается какой-то грохот, Серябкина возвращается в реальность, вспоминает про срочный вызов. Она мягко по шее Лены проводит и отстраняется от её лица, шепча хриплым голосом: – Он сейчас нервничать начнет, пора идти  – Да твою мать…, – Лена чуть ли не хнычет. Все же она не желает торопиться, поэтому напоследок целует Олю в нос и отстраняется. Темникова трогает собственную еще влажную шею: – Ты мне никаких подарок на шее не оставила, надеюсь? – приоткрывает она участок кожи для обозрения Оли. – Нет. Тебе повезло, – девушка, улыбаясь, обходит Лену, идет к двери и открывает её, оборачиваясь на Темникову. Та явно не собирается бежать со всех ног по первому зову. – Ну, ты идешь? В ответ на нее смотрит пара не самых радостных, но с остатками игривого огня глаз. – Да иду, иду, – буркает Лена в ответ и нехотя плетется вслед за ней.