Столкновение

– Да давай уже, что б тебя… – Оль, ты его сейчас так сломаешь! Максимально натянутая молния на рюкзаке страшно трещит на весь аэропорт, но собачка никак не с двигается с места, несмотря на все старания уже вспотевшей и злой Оли.  Гастроли начинаются интересно – Слушай, лучше бы помогла! – Серябкина уже всем весом ложится на рюкзак и дергает замок, но он не сдается, в отличие от нервов девушки после очередной неудачной попытки его застегнуть.  Дорожная команда, с которой солистки всегда гастролируют, держится чуть поодаль от них, обсуждая вроде отели в Италии и техническое оснащение помещения, где группа будет выступать. Они предлагали присоединиться девушкам к их обсуждению, но солистки пожелали абстрагироваться от всех организационных вопросов и отошли подальше от них, благо, личный вип-зал ожидания позволяет это сделать. Макс всегда радеет за комфорт своей команды, поэтому не жалеет деньги даже на такие маленькие вещи.   Лена чуть слышно цокает и отходит от своих вещей в сторону Оли. Третья солистка, Настя, бродит где-то в аэропорту в поисках туалета, но скорее всего, она застряла в одном из сувенирных магазинов. Зная её любознательность, Лена уже переживает за пропажу блондинки.  Темникова садится перед Олей на корточки и поучает спутницу в своей привычно тянущейся интонации: – Я же тебе говорила, что не наааадо открывать его перед рейсом, – Лена аккуратно берет уже покрасневшие руки Оли, убирая их от упрямой молнии. Она смотрит на Серябкину с ироничной улыбкой, потому что её немного забавит такой энтузиазм и упертость девушки. – Приспичило же именно сейчас проверять эту маску, дома никак не смотрелось, да? – Я собиралась сегодня перед самым выходом, кинула её уже в ручную кладь в последний момент! Не уверена вообще, что хотя бы половину необходимого взяла, – Оля устало выдыхает и садится прям на плиточный пол рядом с рюкзаком и Леной, которая пробует сама его закрыть. – А чего тебе именно сейчас эта банка понадобилась то? – одной рукой она соединяется две стороны молнии и второй начинает плавно вести собачку вверх. Оля в это время чуть морщится и рассматривает ноющую красную кожу на ладонях, проклиная это исчадие ада с лямками: – Хотела проверить, ту ли взяла. Я пипец в какой суматохе была, могла что угодно запихнуть. А без этой маски мои волосы будут похожи больше на гнездо, особенно с учетом влажного климата там… – А что, в Палермо он прям такой дико влажный? – зубчики молнии начинают потихоньку поддаваться аккуратному давлению Лену, и собачка сдвигается вперед. – Взяла бы просто мой бальзам если что, он очень хорошо волосы сглаживает. Вместо ответа Оля смотрит на часы на стене – до конца посадки остается 15 минут. – Ну твою мать… – вдруг негодование Оли прерывает громкий звук застегивающейся молнии. Лена с самодовольным лицом поднимает голову и пододвигает рюкзак ближе к хозяйке: – Выдыхай, милая. Тетя Лена все решила, – Оля ловит её подмигивание и сама не замечает, как у самой от облегчения губы растягиваются в улыбке: – Спасибо… ведьма Это прозвище появилось у Лены на шестой день их пребывания в составе группы. Оля тогда не могла найти свой телефон, рыскала по всей комнате в студии, но пропажа не подавала признаков жизни. Лена ей, конечно, активно помогала искать, под стол даже заглядывала, вдруг чужая серая Nokia упала как-то незаметно на пол. А сама надеялась так по-детски, что Оле никто в эту секунду не позвонит – телефон то на самом деле у Лены в кармане лежал, которая пропажу почти сразу на диване увидела и подобрала.  Темникова не оправдывала себя, это правда был детский поступок, но кто так не шутил над своими знакомыми! Да и длились эти поиски минуту-две всего лишь.  До этого момента они с Олей хоть и были уже немного знакомы, но все равно не успели ещё открыться друг другу настоящими. Несмотря на то, что Серябкина вела себя с Леной дружелюбно, все равно шутила пока как-то скованно и «держала лицо». А Лене хотелось немного подшутить, показать Оле, что с ней можно и расслабиться  – не только же работой заниматься.  Когда Оля уже по второму кругу полезла в свою сумку в поисках телефона, Лена решила не издеваться над девушкой и незаметно положила Nokia на стол рядом с собой.  – Оль, а это не он лежит? – на Серябкину смотрели максимально невинные глаза неплохой актрисы. Оля с непониманием подошла к Лене и с удивлением пялилась на появившийся телефон: – Чего?… Клянусь, его тут не было! Я же не слепая, – в ответ на изумленную интонацию Лена лишь пожимала плечами, сдерживая ехидную улыбку. Оля взяла пропажу в руки и так искренне улыбнулась Лене. – Похоже, мне пора сходить ко врачу. Спасибо, что нашла. Прям ведьма какая-то, взяла и наколдовала его тут. И Темниковой в тот момент так нравилось слышать звонкий смех Оли, что она решила не портить момент и сохранила разгадку её магии в тайне. К слову, Серябкина до сих пор не знает правды. Но прозвище они сохранили – потому что это что-то локальное, личное, только они предысторию знают и только их она связывает.  Лена встает с колен и протягивает руку все ещё сидящей на полу Оле. Как только та касается ее ладони, Темникова поднимает девушку с пола, и вторая рука сразу мягко ложится на талию напротив. Лена видит мимолетное смятение в глазах Оли и наклоняется к её уху, согревая кожу хриплым полушепотом:   – Просто надо нежнее, Оля, – последние буквы выходят приглушенными, когда губы оставляют слегка влажный и затяжной поцелуй на мочке. Серябкина моментально ощущает приятное покалывание по коже, будто кто-то пустил слабый ток по её телу. Она прикрывает глаза и только начинает чувствует нарастающее тепло внутри и тянущее чувство ниже, как вдруг жар чужого тела исчезает, оставляя её одну в её же личном пространстве. А оно ей сейчас вообще не нужно. Лена с хитрым взглядом стоит в двух шагах от нее, наблюдая, как девушка секунду приходит в себя и вспоминает, что умеет шевелиться. Темникова на секунду кидает взгляд на остальную часть команды вдалеке зала, но они не проявляют интереса к их персонам. Её внимание теперь полностью сосредоточено на смущенной девушке напротив. Оля смотрит прямо в кристальные глаза напротив, и черная подводка вокруг них отлично отражает этот азартный ведьминский огонек Темниковой. Лена начинает искренне посмеиваться, подходит к рюкзаку и приближается с ним к Оле: – Пошли, на самолет опоздаем. Я сумку Насти возьму, захвати её пакет. Сейчас всей группой найдем блондиночку и на посадку пойдем сразу, – она возвращает рюкзак хозяйке и уходит за своими вещами, оставляя Олю позади.  – Господи, дай мне сил… – шепчет Серябкина еле слышно и идет следом за своей искусительницей. 

***

Как бы уверенно не вела себя Лена в аэропорту, как только её тело пересекает порог самолета – сердце чуть быстрее бьется и внутри тревога леденящая появляется. Ещё и воздух в этой адовой железной птице особенный, будто бы с вакуумом встроенным, потому что как только Лена в него заходит, на уши уже неприятно что-то давит.  Оля переступает порог самой последней, вслед за Леной, и это их обычай, который Серябкина сама же создала.  Когда они группой первый раз полетели в другой город на концерт, она впервые столкнулась с аэрофобией, причем у другого человека. Тогда Лена сидела рядом с ней у окна, но абсолютно не смотрела в его сторону, а нервно поглядывала на руки, страницы потрепанного журнала в спинке сидения или иногда заводила пустые и странные разговоры с Олей – лишь бы отвлечься.  А во время взлета Серябкину кто-то резко схватил за руку, причем так сильно, что она хотела инстинктивно гневно вырвать руку. Но повернувшись, увидела, как этот кто-то у окна жмурился и губы встревоженно поджимал. – Летать боишься? – голос Оли был неожиданно для нее самой ласковым, но его заглушало вопящее жужжание мощных двигателей. Вопрос не требовал ответа, потому что по картине перед ней даже самый далекий человек знал бы ответ. Лена, конечно, в ответ кивнула, но слова пока ей давались не так легко.  Самолет ужасно трясло, и Оля, поменяв кое как руку в хватке Лены, обняла её. Она прижимала Темникову к себе, которая ни на секунду не противилась этому, а даже сильнее вжималась. – Ну всё-все, мы уже почти взлетели. Сейчас совсем чуть-чуть и трясти перестанет, – она на тот момент ещё ни разу не видела Лену в таком испуганном состоянии, поэтому и инструкции к действию у нее не было. Оля доверяла внутренним импульсам и чувствам – и они диктовали ей поглаживать Лену, выводить на её теле хаотичные узоры, лишь бы девушке стало легче. Потом уже, когда самолет набрала высоту и спокойно плыл в атмосфере, Лена рассказала Оле о своем страхе, причем для самой неожиданном, но постоянном. Серябкина тогда спросила, почему Лена ей сразу не рассказала, она бы раньше начала поддерживать её, чтобы до критической точки не доводить. А Темникова плечами просто пожала и дежурную фразу сказала, что-то вроде «да нормально, забей».  И сейчас Серябкина по салону самолета уже позади Лены идет, просто касается её спины: не подгоняет, не гладит – согревает своей ладонью, тепло пытается под кожу передать, чтобы оно до самых нервных клеток дошло и их бунт подавило. Потому что «да ладно, забей» в этот раз ее не устраивает – как и во все прошлые разы после их первого полета.  Девушки доходят до Насти, которая уже успела сесть на место позади их ряда и старательно избегает беседы с каким-то мужчиной в проходе лет 40. Оля, убирая рюкзак в отсек сверху и смотря на этот бедный союз, пытается помочь подруге: – Насть, жених твой переживает, мне названивает, все ли хорошо у тебя, – на Олю смотрит пара непонимающих глаз. – Перезвони ему, скажи, что уже в самолете. – А?  Ой.. Да, точно. Сейчас скажу, спасибо большое. Прости, он тебя задергал наверное, – Настя с искренней благодарностью в голосе отвечает своей спасительнице, из-за которой незнакомец сразу же теряет интерес к «занятой» блондинке.  Пока Оля оказывает гуманитарную помощь солистке, Лена уже занимает свое место у окна, которое, конечно же, закрывает шторкой в первую секунду. Единственный, но важный для нее плюс этого места – можно опереться головой о стену и быстрее заснуть, чтобы очнуться уже в Италии, где будет удобная кровать, веселые люди и их выступление.  Лена поворачивается в сторону Оли, которая устало падает в кресло, ощущая приятное облегчение в пояснице после тяжелого рюкзака. Она подтягивается и вытягивает спину, как черная кошка под солнечными лучами, и от такой картины тревога Темниковой уже как-то тише в груди бьется.  – Ну как ты? Хочешь, музыку включим, у меня наушники в кармане, – ладонь Лены мягко накрывает рука Оли, которая в глаза ей заглядывает и оценивает настрой брюнетки напротив. Темникова всегда легко этот взгляд замечает – у Оли плохо выходит скрывать свое обеспокоенное состояние, она воплощение фразы «глаза – зеркало души». Лену до тепла в груди умиляет такая аккуратная и обволакивающая забота Оли. Темникова разворачивает ладонь и в ответ руку Оли сжимает, смотря на нее хитро: – Чур музыку я выбираю, – и Оля протестует на такую наглость Лены, но все же достает свободной рукой плеер с наушникам и протягивает брюнетке: – На правах ссыкушки можешь выбирать. Только не «Винтаж», умоляю, Лена! Мы уже до дыр заслушали, – Лена лишь закатывает глаза и в ответ бурчит что-то вроде «у тебя просто вкуса нет».  И во время взлета у Темниковой в ушах не глухие удары паникующего сердца звучат, а музыка, которую они с Олей на двоих делят. Что-то американское из 90-х, а не любимый «Винтаж» Лены – потому что она помнит просьбу Оли. Хотя на плеере скачено много песен этой группы – потому что Оля помнит, что Лене нравится. 

***

За окном итальянского аэропорта вечер ещё только начинает вступать в свои права, поэтому сквозь огромные стеклянные окна пробивается яркое августовское солнце. Чемоданы, не торопясь, едут на ленте к своим владельцам из самых разных стран, но некоторые туристы из России оказываются слишком нетерпеливы. Лена, Оля и Настя стоят рядом с их дорожной командой, и если блондинка успела выспаться в самолете, то девушки провели весь полет за разговорами, музыкой и даже немного сцепились когтями, но конфликт угас так же спонтанно, как и возник.  Оля покачивается с ноги на ногу, разминаясь после долго сидения, пока Лена старается не заснуть – она облокотилась о блондиночку, как сама любит её назвать, и старается не уснуть прям так, стоя, как лошадь. Вдруг сзади кто-то щипает Лену за талию, отчего сердце Темниковой делает кульбит в грудной клетке, и желание спать уходит на самый задний план. – Блять! – она шустро хватает чужую руку и поворачивается к смельчаку, но видит бодрую и веселую Олю, которой скучно стало. Темникова только собирается сказать пару ласковых этой шутнице, как её осаждает Настя: – Лен, ну не кричи матом, люди вокруг, – обычно блондинку не смущает разгоряченная манера общения солистки, но сейчас они, медийные личности, в чужой стране, поэтому и вести себя надо соответствующе. Настя, пожалуй, самая «правильная» (во всех смыслах) из всей тройки. На нее сразу устремляют недовольный взгляд на грани раздражения и усталости. Лена перестает опираться на тело блодинки, все ещё держа цепким хватом руку хулиганки, и в голосе звучит абсолютное безразличие к массе людей вокруг: – И что? Они тут все по-русски не шпрехают, какая разница  В конце ее фразы сзади раздается глухой смешок. Олю всегда смешит такая легкость и прямолинейность в речах Лены. В этом они с Серябкиной, казалось бы, несхожи, что до ужаса просто и логично. Одна – громкая, бойкая и бескомпромиссная, а вторая –  саркастичная, упрямая, но эмпатичная.  Только, оказывается, жизнь не терпит дерзких делений на черное и белое, веселое и грустное, на Олю и Лену. Поэтому иногда одна – это Темникова,  а через время они с Олей, второй, меняются местами. И это непостоянство, бессистемность и спонтанность подмешивает в их отношения интриги, химии и пороха, который неизвестно как выстрелит.  Лена возвращает свое внимание девушке, что её, сонную и уставшую после перелета, решила ещё помучать. Настя закатывает глаза от очередной начинающейся потасовки двух кошек и отходит к Сереже, их менеджеру лет 35. Блондинка уже несколько месяцев особенно остро чувствует раздрай между ней и двумя девушками. Она не понимает их – у Оли с Леной своя экосистема какая-то сложилась, которая для других людей больше на головоломку похожа.  Когда Оля с Леной ссорились или находились в напряженных отношениях, Настя пыталась пару раз выступать в роли их арбитра, чтобы градус в группе сбавить. Пыталась примирить, выслушать мысли каждой и объяснить обеим сторонам как независимое лицо – все по правилам дипломатии и здоровой человеческой коммуникации.  Только эффект получался таким же, как после открытия дверцы ящика «не залезай, убьет». Доставалось иногда ещё и самой Насте, поэтому после такого опыта она бросила эту затею кота Леопольда и выбрала стратегию дистанцирования. Оставляла шипящих кошек наедине, и спустя время видела их уже в мирном сосуществовании рядом.  Оставшись без опоры около себя в виде блондинки, Темникова смотрит на веселое лицо напротив и ровным голосом тишину разрезает: – Все, с поличным схватила, – Лена за руку все ещё крепко держит, это уже её паттерное поведение рядом с Олей. Серябкина вдруг во взгляде меняется, уголки губ ехидно поднимаются. Она ближе подходит и медленно свободную руку поднимает в позиции «сдаюсь». Лена взгляд на руку в воздухе переводит и молчит – ждёт, что же будет дальше. Только периферийным зрением на остальных людей из их команды поглядывает, которые, слава богу, внимания на них особо не обращают – Лена знает, что от Оли можно ожидать что угодно.  Серябкина поднимает и вторую руку в оковах брюнетки, улыбаясь так коварно. Она предвкушает реакцию Лены на дальнейшие её действия, что безумно разжигает интерес. Расстояние между ними неприлично близкое для окружающих, но крайне допустимое для них. И Оля одной фразой решает до предела накалить это пространство между ними: – Наручники наденешь?  До мурашек сексуальный шепот Серябкиной превосходит все ожидания Лены. Оля для эффекта по своим пухлым губам проводит языком, задевая корочки, что после зубов Лены во время их недавней стычки недавней. И смотрит так, что у Темниковой словно рубильником все тело отключили.  Еще в начале их симпатии Оля почти сразу заметила яркую деталь Лены, которая её выдавала очень – взгляд. Мимика лица, мышцы на скулах, брови, губы – они у Темниковой хоть и выразительные, но совсем «не говорящие». А вот глаза Лена контролировать ещё не научилась, и Оля надеется, что и не научится.  Во всех интервью, на творческих встречах и даже репетициях взгляд Лены магнитом тянуло к губам Серябкиной, и Оля это почти сразу заметила. Сначала она неловко себя чувствовала, думала, что раздражает Лену, раз та ей в глаза не смотрит, а потом интересную закономерность вывела – стоит губы облизнуть во время разговора, рот приоткрыть, размышляя, или улыбнуться, и чувствует уже чужое касание взглядом.  Серябкина, конечно, теперь использует это оружие против Лены. И сейчас, в неподвижной стойке, Темникова похожа на потерявшегося котенка, но глаза со зрачками расширенными, как у пантеры перед прыжком. Лена теряется на пару секунд, и её импульсы не знают, что лучше сейчас сделать  – ответить соблазну или обрубить на корню.  Оля видит ступор Лены, и её импульсы уже не сдерживаются – вместо смазанных касаний, что точно потом доведет до конца наедине, и пошлых фраз изо рта вырывается смех. Лена в эту же секунду меняется в лице. Темникова осознает хитрый ход – она сама не заметила, как повелась на игру Оли, которая так радуется удавшейся шалости. Хоть в их истории знакомства первой стала подшучивать Лена, Оля быстро почувствовала брюнетку, считала, сблизилась с ней и теперь иногда даже побеждает Темникову в этом соревновании приколов и дразнилок. Серябкиной нравится временами издевается над гормонами Лены – потому что замечает, как рядом с ней они всегда в активном режиме.  – Иди ты, Серябкина, – Лена цокает и отпускает руку Оли, чтобы отойти, но та перехватывает её за локоть:  – Да ладно тебе! – по лицу Оли видно, как внутри она по-детски ликует от бурной реакции девушки. – Считай это месть за «просто надо нежнее» в аэропорту сегодня, – она подмигивает и невербально напоминает, что тоже прикусывать умеет.  Их история наглядно показывает, что происходит, когда на одном пути встречаются два человека с боевым темпераментом и достигаторской стратегией жизни. Помимо бурных притирок угловатых характеров обеих – движущей силой их действий выступает и соревновательный элемент.  Можно сказать, что они вдвоем открыли ящик Пандоры, только никто из них на это не жалуется. Кто первый прикусит, подшутит, обнимет и поцелует, накричит и помириться – турниры этих соревнований не заканчиваются. А Лене и ответить нечего, потому что брюнетка её права. Темникова сама эту игру начала, а Оля лишь выступила в роли кармы и вернула ей должок обратно.  Их брачные игры прерывают Сережа с Мишей, менеджер и телохранитель, которые везут долгожданные чемоданы: – Вот ваши подопечные, – Миша подкатывает к девушкам багаж, пока сзади него подтягивается остальная часть команды.  – Машина уже подъехала, – Сережа передает Оле её чемодан и окидывает взглядом весь состав на наличие нужного количества людей, – так что выходим. Вся группа в составе 7 человек, включая солисток, выдвигается к выходу из аэропорта. Только Лена с Олей ещё несколько секунд взглядом обмениваются и друг у друга предвкушение в глазах считывают. На следующие 10 дней Палермо, солнечная столица острова Сицилия в Италии, станет их домом, максимально не похожим на энергичную, но серую Москву.  – Не отставайте! – раздается немного поодаль громкий голос Сережи. Оля уводит взгляд в сторону всей команды, что кучкой тащат за собой вещи, где особенно не повезло визажистке Кире с её чемоданом косметики. К лицу Лены возвращаются карие глаза с взглядом воодушевленным, но немного будто растерявшимся перед предстоящей целой маленькой жизнью в новой стране.  – Пошли…, – Оля невесомо улыбается и разворачивается к похожему взгляду спиной, разрывая их говорящую немую сцену.