Изломанный герой

- Мы заняты, Шигараки, – бросил ученый, не отрываясь от работы. Томура проигнорировал его. Он спешно вошёл внутрь, шаги его отдавались пустыми ударами по металлическому полу. Изуку невольно отступил на шаг назад, ощущая, как воздух в лаборатории стал тяжёлым, почти удушающим. Злодей подошёл к столу, взглянув на изуродованное тело Босса. В его взгляде на мгновение мелькнуло что-то странное – смесь боли и подавленного гнева. Веснушчатый не первый и не второй день знал Шигараки – тот явно старался сдерживаться изо всех сил, чтобы не начать истерить и не мешать старику проводить операцию. Томура стоял, дрожа от напряжения, кулаки сжимались сами собой, ногти почти до крови болезненно впивались в кожу. В один момент показалось, что он сейчас сорвётся и разрушит всю лабораторию вместе с ними. Появлялось ощущение, будто на месте его удерживала лишь тонкая, изнурённая нить здравомыслия. - Всемогущий... – прошептал он почти шёпотом. Его рука невольно дёрнулась. – Он сделал это. – Это был не вопрос. Он знал. - Держи себя в руках, – резко произнёс Док, не поднимая головы. – Если хочешь, чтобы он выжил — идите с Корогири и найдите обладателя мощной исцеляющей причуды. Томура молчал. Изуку, стоя в нескольких метрах, смотрел на него: в этом человеке было столько злости, столько отчаяния... Но в то же время какое-то животное, болезненное желание защитить того, кто сейчас лежал на столе. "Ничего не было простым – никто не был просто «злодеем»." Изуку в который раз почувствовал, как трещит его детское восприятие мира. Сейчас для мальчика словно стерлись грани между героями и злодеями: они все были живыми. Сильными. Слабыми. Страшными. Шигараки пугалом стоял на месте, пока в один момент не сорвался, приказав туману следовать за ним.

***

Долго ждать не пришлось. Томура за шкирку приволок беззащитного человека в самую пучину преступного логова. Наверняка, взломанная база данных поспособствовала быстрому поиску человека с необходимой причудой. Несчастный и не догадывался о всей опасности его положения и изо всех сил старался вырваться из мертвой хватки злодея, царапая и ничтожно выбиваясь из под крепкого хвата. Подростку было хоть бы хны на эти жалкие попытки сопротивления. Он швырнул этого горемыку прямо к ногам Дока, что даже не обратил внимание на их возвращение. - Используй причуду. Немедленно. – пригрозил Томура. Паренек оказался неглупым. По крайней мере парочка силовых методов и он уже беспрекословно выполнял все приказы, что ему поручал Док. Благодаря сопутствующему интенсивному лечению процесс ускорился. Ученые работали оперативно. Док с мрачным сосредоточением накладывал швы, зашивал разорванную кожу и аккуратно очищал рваные края ран. Изуку старался быть незаметным, передавая всё, что требовалось, почти машинально. Руки действовали автоматически, но мысли не оставляли его в покое. Каждый раз, когда он ловил взгляд на окровавленное лицо Босса, в его сознании всплывал образ Всемогущего – гордо стоящего посреди разрушенного города, в свете камер. Сильного. Непоколебимого. И пугающего. Мидория понимал: то, что он считал светом, было всего лишь другой стороной силы. Такой же безжалостной, как и та, против которой этот свет будто бы сражался. - Давление падает, – мрачно процедил Док, глядя на мониторы. Изуку молча подал следующий прибор. Мальчик действовал резво – взгляд Томуры, прожигающий спину зеленовосого каленым железом не позволял ни секунды промедления. Шигараки стоял позади мальчика, неподвижно, словно статуя, уставившись в лицо учителя – изуродованное, израненное, но по-прежнему внушающее трепет. Его губы сжались в тонкую линию, будто любое движение может сорвать с них всё, что накопилось за весь день. Док, также чувствуя на себе тяжелый взгляд красноглазого, невозмутимо продолжал операцию. Руки не дрожали, лишь движения стали чуть жёстче, резче. Подросток знал: одно неверное слово, один резкий звук и этот нестабильный баланс может рухнуть. Томура наконец опустился на корточки в углу лаборатории, тяжело дыша, всё так же сжимая пальцы, как будто боялся, что разрушит что-то даже прикосновением к воздуху. Глаза его метались, но взгляд периодически возвращался к Изуку. Мальчик чувствовал, как дрожь идёт по позвоночнику каждый раз, когда видит, как тот моргает – медленно, будто принимая решение, которое никому не понравится. Прошло несколько томительных минут, пока Док, наконец, не снял перчатки, бросив их в металлический лоток. Он выдохнул, впервые за долгое время разрешив себе сесть. - Он стабилен, – коротко сказал он, вытирая пот со лба. – Но пока мы бессильны. Остальное – за временем. Томура молчал. Он медленно встал, прошёл к столу и склонился к бессознательному телу Босса. На его бледном угрюмом лице выделялись только налившиеся пылающей яростью глаза.

***

Прошел день, потом второй, а следом и третий. Глава оставался без сознания. После операции лаборатория словно вымерла. Без Главы работа проекта была невозможна, что приостановило всю их опытную деятельность. Док работал в полусонном состоянии, не отрываясь от приборов. Курогири бесшумно перемещался между помещениями, как тень, но всё чаще – возле Томуры. После слов Дока о том, что Босс в коме, Томура стал невыносим. С каждым днем нахождения босса в анабиозе Томура становился все свирепее и кровожаднее. Если раньше он вел себя как дикарь, что более менее мог коммуницировать с другими людьми, то сейчас Шигараки уподобился животному, проживающему в дикой природе, которому абсолютно не знакомы понятия приличия и других общественных норм. Каждое его появление как землетрясение. Он молчал, потом вдруг начинал кричать, крушить всё вокруг. Его злила любая мелочь: звук капающей воды, мигающий монитор, не тот взгляд. Он не подпускал никого к себе, но особенно – к лежащему на хирургическом столе Учителю. Томура был словно хищник, которого держали на цепи – и цепь с каждым днём слабела. Курогири всюду следовал за ним, дабы тот не наделал глупостей и не убежал прочь навстречу неприятностям. Глава был жив, хоть и находился в коме, а значит Томура ни в коем случае не должен был показываться на людях, тем более в подобном состоянии. Зная этого неадеквата – выйдя он в таком состоянии на улицы – его сразу поймают в неистовом разрушении городской экосистемы Японии. А при виде плакатов и других рекламных вывесок с лицом Всемогущего, что были развешаны почти повсюду, катастрофа была неизбежной. - Назад, Шигараки, – холодно сказал Док, когда тот снова шагнул к койке. – Ты не в себе. Томура издал глухой хрип, и его пальцы уже дрожали в полушаге от перил. Курогири тут же оказался рядом, положив ладонь на плечо юноши. - Не сейчас, – произнес туман, мягко, но твёрдо. Томура рванулся, будто хотел что-то сказать, но только зарычал, как зверь, и отступил в угол, тяжело дыша. Мидория всё это время молча наблюдал. Он чувствовал: ещё чуть-чуть и его просто раздавит под этой атмосферой. За время проживания со злодеем веснушчатый научился чувствовать момент, когда Томуру лучше не трогать. Сейчас его чутье, нюх, интуиция, называйте это как хотите, громко кричало во всю глотку – не подходить к озлобленному подростку. И в эти минуты он становился воздухом. Никем. Просто мальчиком на фоне металла и труб. Он старался не попадаться на глаза, держался ближе к тени, к технике, к углам, где на него не падал взгляд Шигараки. Изуку видел в этих глазах нечто большее, чем просто злость. Что-то, чего он и сам не мог понять – что же чувствует Томура? Наверняка это тяжело, видеть близкого человека без сознания, а в коме и подавно тягостно, однако несмотря на высокую способность Изуку к эмпатии, подростка просто переполнял абсолютный спектр различных эмоций. Среди них мальчик чаще всего выделял незатейливый гнев и страх, однако другие переживания Шигараки словно слились в единое целое, как в беспорядочный клубок из разношерстных нитей, которые переплетались во что-то страшное, что-то очень тревожное и угрожающее. Томура пугал Изуку. Изредка, случалось так, что его руки оказывались на шее ребенка. Они не душили его, не сдавливали хрупкое горло. Просто угрожающе удерживали, давая четкое осознание его низменного положения и предостережение – не выводить того из себя – полный обхват всех пальцев сулил мгновенную смерть, после которой от веснушчатого остались бы одни маленькие ладошки. Он не понаслышке знал это, ведь сам был свидетелем подобной сцены, когда неугодные Шигараки рассыпались в пыль. Сегодняшний день не был исключением. Мальчик вновь рассматривал потрепанную фигурку героя, вспоминая недавний инцидент. - Всемогущий... Изуку вспомнил его взгляд на экране – неистовый, яростный, без капли сомнения. Не героический, как он себе всегда представлял. Нет. В этом взгляде была жестокость, тяжёлая, уверенная, не оставляющая ни шанса. Он бил, чтобы уничтожить. Этот образ не вызывал былого трепетного восхищения, пробирающего до приятной дрожжи. Только глухую тяжесть в груди. В экране телевизора мальчик видел человека, который может сломать другого без колебаний. Быть может, это была необходимая мера ради постижения мира, но... Это было как-то.. неправильно Был ли этот человек героем? Возможно. Вот только... Что вообще значит быть "героем"? Изуку стиснул зубы, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком. В своих глазах он больше не видел перед собой символ мира, не кумира и не надежду и даже не спасителя. Неважно, злодея или кого-то другого – тот, кого он считал воплощением добра, почти собственноручно погубил человека. Разве герои не должны спасать людей, даже если они сбились с пути? Разве убийство злодея и есть единственно верный выход? Или это то, что нужно обществу? Что есть вообще это 'правильно'? Изуку долго сидел и пялился на свою когда-то до ужаса излюбленную коллекционную фигурку, битый час занимаясь саморефлексированием, которое казалось бесполезной тратой времени. Хотя в чем-то мальчик все таки убедился после длительных раздумий – Томура был прав. Мир никогда не делился на белое и чёрное. Нет полностью плохих и хороших людей. Да даже понятие "хорошо" и "плохо" были крайне абстрактными, как и "справедливость", чтобы чему-то или кому-то их сопоставлять. Может быть, это были просто модели поведения, которые общество обставило для себя удобным образом? Помогаешь и делаешь все во благо других людей, даже если это противоречит, таким же абстрактным понятиям "нравственности" – ты хороший человек. Идешь против этих устоев – моментально причисляешься к фрикам, отребьям, козлам отпущения, не удостоенным какого либо места в общественном устройстве. Это было настолько просто, но в то же время очень тяжело. Изуку много раз обдумывал свое место в лиге, а кем же он является? К какому винтику системы он принадлежит? К исправному механизму часов или к старой заброшенной рухляди, покрывшейся пылью? "Разве я злодей?" – Спрашивал себя Деку, но и "хорошим", законопослушным человеком мальчик уже не мог себя назвать, язык попросту не поворачивался. Не после того всего, что было сделано его руками в подвале и лаборатории лиги. Не после того, как он бездейственно смирился со всей ситуацией, безучастно и покорно выполняя все поручения. Тогда кем же он все таки является, кем считает? Соучастник? Сообщник? Подельник? Ну, наверное, что-то из этого. Хотя это все синонимы и означают одно и тоже. Возможно, преступником он и не был, по крайней мере свято верил в это, однако все что он натворил больше не позволяло вернуться обратно в свое спокойное, идиллически умиротворенное гнездышко, где он не наблюдал на ежедневной основе обезображенные тела. Где мог простодушно мечтать о всяких мелочах, не задумываясь о том, исполнимо ли все вообразимое. Не мог вернуться, оставшись безнаказанным. Но сейчас этого не было. Была холодная серая реальность, которая раскрывала глаза на многие пороки, на первый взгляд, благополучного общества. За весь тот небольшой период, что Изуку пробыл в этом месте он успел многое услышать и увидеть, на что чаще всего в его возрасте, детям, закрывают глаза. Изуку ни разу не задумывался бы и не узнал, если бы не находился здесь: о том, что за листовками, на которых предлагают помощь бездомным, скрываются рабдома; о черных компаниях, буквально убивающие людей во время работы; о существовании детской проституции, замаскированной под модельные агентства; насколько люди бывают отвратительны и на какие крайности они готовы пойти, чтобы удовлетворить свои похотливые, гадкие желания. Мерзость. И многие другие мелочи, о которых на широкой публике чаще всего умалчивают. И что странно... Общество было переполнено героями. Вершителей правосудия было невероятно много, даже слишком, но почему-то, несмотря на их большое количество в мире все равно творился полный хаос, скрытый за красивой картинкой, показываемой в новостях. Почему же в мире так много героев, но все упомянутое до сих пор остается актуальным? Почему никто ничего не делает против всего этого? Изуку смущенно опустил взгляд. Он задумчиво вертел в руках фигурку Всемогущего – мелкая, пластиковая, почти невинная безделушка, а в его руках она казалась чем-то... непристойным, гнусным. Символ мечты, в которую он когда-то так свято верил. Теперь же... теперь, глядя на неё, он ощущал только глухой, обжигающий стыд. Ему стало стыдно за самого себя, за ту ребяческую, инфантильную веру, с которой он когда-то смотрел на экран телевизора, мечтая быть похожим на своего кумира. А еще... Было стыдно перед Томурой. Перед тем, кто ночами не мог уснуть из-за волнений по своему учителю. Кто себе места не находил и даже после успешной операции продолжал искать обладателей лечебных причуд, в надежде найти ту, что поможет боссу окончательно исцелиться, даже если он находился под угрозой обнаружения. Кто в прямом смысле озверел из-за болезни дорогого для него человека. А он? Он сидит тут, в углу, сжимая в руках игрушку, в виде ненавистного Томуре человека, как маленький ребёнок, цепляясь за память о прошлом, которое давно уже не имело к нему никакого отношения — у Деку больше не было права вернуться. Он прикусил губу, чувствуя, как в горле поднимается что-то кислое, отвратительное. "Нужно выбросить это." мелькнула в голове мысль. Изуку медленно, будто в воде, поднялся на ноги, собираясь спрятать фигурку подальше, чтобы потом избавиться от неё окончательно, однако в этот момент за спиной раздался знакомый скрип. Он обернулся слишком быстро, словно преступник, застигнутый на месте преступления. Фигурка неосторожно выскользнула у него из рук, но он успел её поймать, прижав к груди. Деку медленно, осторожно обернулся, в мыслях надеясь что увидит кого-то другого, но только не его. В дверях стоял Томура. Его взгляд был тяжёлым, испепеляющим. Никаких слов не требовалось – всё, что нужно, было написано у него на лице. В этот момент тишина в комнате стала оглушающей. Шигараки шагнул вперёд, Изуку отступил на полшага назад, зачем-то сжимая в руках маленькую фигурку, как будто она могла его защитить. В следующий момент холодная рука сомкнулась у него на шее. Пальцы Томуры обхватили его горло с пугающей осторожностью так, чтобы Изуку чувствовал каждый миллиметр силы, которую тот мог обрушить на него в любую секунду. Мальчик задохнулся от страха и неожиданности. Пальцы не давили, пока, но каждый нерв его тела кричал о том, что это лишь вопрос времени. Томура смотрел ему прямо в глаза, зрачки налились мутной, бешеной яростью. - Ты... всё ещё... держишь это? – хрипло процедил он. Его голос задрожал от ярости, удерживаемой на последнем издыхании. Изуку попытался что-то сказать, но смог лишь сипло втянуть воздух. - Даже сейчас... когда Учитель... – Томура сжал пальцы чуть сильнее, заставив Деку побледнеть. – Даже сейчас ты думаешь о нём?! – зеленоволосый в панике замотал головой, моля взглядом о пощаде, но Томура будто и не видел его. – Всемогущий... – злобно прошипел Шигараки, словно само это слово было для него проклятием. Пальцы сжались ещё сильнее, в этот раз из-за большей раздражительности Томура начал душить Изуку, чего ранее не делал. Мальчик почувствовал, как мир вокруг начинает тускнеть, идущий волнами гул крови в ушах заглушал всё вокруг. И всё же, несмотря на всё это, он не сопротивлялся, не поднимал рук и не пытался вырваться. В этом изуродованном, поломанном, в ярости трясущемся человеке он видел боль. Изуку действительно налажал перед Томурой, таким особенно чувствительным во время болезни его Учителя, и он это понимал, а потому и не совершал попыток вырваться. Красноглазый смотрел на него сверху вниз – тяжело, зло. В его взгляде полыхала острая, изнуряющая злость. В груди злодея бурлило всё сразу: усталость, гнев, отчаяние. А увиденное им, этот ненавистный символ их краха, стало последней каплей. На секунду пальцы сжались сильнее, и Изуку судорожно втянул воздух, ожидая худшего, но Шигараки резко отпустил его, будто с отвращением. - Убирайся, – хрипло бросил он, махнув рукой в сторону двери, не удостоив мальчика даже взгляда. Веснушчатый молча кивнул и стремительно выскользнул из комнаты, прижимая к груди эту несчастную игрушку, словно нелепую улику своей вины. Томура тяжело дышал, стоя в полутемной комнате, а затем неспешно подошёл к замусоренному столу, где пылился компьютер, и впервые за долгие дни сел за него. Ему нужно было что-то делать. Что-то, чтобы не сойти с ума в этом безмолвном ожидании. ... Деку выбежал в коридор, сердце колотилось в груди, а руки дрожали. Он едва не споткнулся, отбегая подальше от своей комнаты. Остановившись у ближайшей стены, он попытался восстановить дыхание, заставить себя прийти в себя. И тут услышал чьи-то шаги. Изуку поднял глаза, по тускло освещённому коридору навстречу ему шли двое незнакомцев. Он быстро спрятал свою фигурку за шиворот – в этом месте много кто мог неправильно понять, почему он хранил это у себя. Эти двое явно были новенькими: незнакомые лица, непривычная, резкая энергетика, и взгляды – насторожённые, но одновременно самодовольные, как у людей, которые знают, что теперь здесь часть их игры. Парень и девушка умеренно шли прямо в сторону мальчишки, пока тот стоял, в ожидании чего-то. Они идут к нему? Изуку увидел, как те оба по мере приближения не сводили с него глаз – точно к нему. Он выпрямился и отпрянул от стены, поднимая голову. Высокий парень с надменной ухмылкой вплотную подошел к пацану, заносчиво оглядывая его сверху вниз. Девушка же стояла чуть поодаль, но все же не отходила далеко от своего напарника. - Здравствуйте? – неловко пробормотал Изуку. В ответ парень лишь усмехнулся и, ни секунды не сомневаясь, фамильярно хлопнул Изуку по плечу, задерживая там тяжёлую ладонь. Его пальцы сжались на костлявом плече мальчишки, будто невидимая хватка. - Ну-ну, не дёргайся и будь хорошим кохаем, – лениво протянул он, наклонившись ближе. Его голос скользнул в ухо Изуку, холодный и угрожающе-обольстительный. – Помоги-ка нам. – Изуку замер, не зная, что делать. Он всегда выполнял лишь то, что ему поручал Томура или Доктор. Он не знал что делать на такие просьбы от других злодеев. – Ты ведь не хочешь, чтобы у тебя были проблемы, верно? – Все нутро и интуиция твердили ему отпрянуть, вырваться, но рука парня давила на плечо всё сильнее, заставляя его почти непроизвольно прогнуться вперёд, подчиниться. - Хороший мальчик, – удовлетворённо хмыкнул высокий. – Пошли. – добавил парень, чуть толкнув его вперед. – Всего пара минут. Не отпуская его, он начал тащить Изуку за собой. Девушка шла следом, смотря на происходящее с лёгкой, почти снисходительной улыбкой. Она периодически оглядывалась, чтобы убедиться, что никто их не видит. Мальчик шёл за ними, не до конца понимая, что происходит. Всё в нём кричало об опасности, но страх парализовал. Они свернули в один из боковых коридоров, потом ещё в один, пока не выскользнули через заднюю дверь наружу. На улице пахло пылью и сыростью. Они продолжали идти: парень шел быстро, а Изуку старался поддерживать его темп, частенько запинаясь, но сильная хватка злодея не давала ему упасть лицом и в итоге волочила ребенка по земле и асфальту. Разодранные коленки горько щипели, но они все равно шли, пока не остановились в незнакомом ему месте. Малолюдное пространство – старая, полуразрушенная стоянка за складом, где никто не услышит, если что-то случится. Деку остановился, но парень резко толкнул его вперёд. - Ну что, мелочь, – протянул он, подходя ближе. – Считай, у тебя сегодня проверка на вшивость. – Высокий ткнул пальцем в грудь зеленоволосого, с каждым словом всё сильнее. Девушка, доселе молчавшая, усмехнулась и скрестила руки на груди. - Думаешь, раз Шигараки тебя держит тут под крылышком, то ты в безопасности? Ха. Он просто играется с тобой. – Она ударила веснушчатого ладонью в грудь умеренно сильно, чтобы сбить с ног и отбросить его назад на бетонную стену. Тот упал спиной на грязный асфальт, с глухим стуком ударившись затылком. В глазах на миг помутнело. Изуку тяжело выдохнул, подняв глаза на них, полные непонимания и растерянности. - Эй, не смотри так, как будто ты святой, – поддела его девушка с усмешкой, наступая мальчику на руку. Изуку дернулся, но она лишь сильнее надавила носком ботинка. - Я... я не... – голос сорвался, и мальчик замолк, стараясь не показать страх. Он пытался убрать руку из под ее ноги, но та начала давить на нее своим весом, заставляя его кряхтеть и стонать от боли. Парень шагнул вперёд и схватил Изуку за ворот халата, притянув к себе. - Поднимайся, щенок, – скомандовал злодей. – Хочешь быть частью Альянса – выживи. Он ударил веснушчатого кулаком в живот – коротко, отрывисто, но с особым удовольствием. Изуку согнулся, хватая воздух рваным вдохом. Бандит разжал кулак и похлопал его по щеке - Не расстраивайся. Это только начало.