Изломанный герой

- Сука! – Томура агрессивно откинул от себя наушники и отстранился от компьютера. – Эта блядская тима раков будет откапывать своих мамок из канав! Он зло дернул мышку, чуть не швырнув её об пол, но сдержался, тяжело дыша через нос. Взгляд скользнул по экрану, потом по комнате. На часах 18:33. Изуку подозрительно долго не было. Обычно пацан всегда уже находился рядом, когда игра заканчивалась, а сам Томура более менее успокаивался, выпустив все напряжение. Он осмотрелся в комнате. Она казалась странно тихой без привычного бормотания и шороха страниц. На его стороне по прежнему царил бардак, который он называл "творческим беспорядком", хотя от слова творческий там была только кипа бумаг, исписанные всякой несуразной всячиной, не имеющее никакого отношения к творчеству. Он собирался как-то исправить весь беспорядок в своей жизни с появлением соседа, однако в итоге просто забил, как и всегда. Деку это не мешало, а ему и подавно было все равно. А вот вторая половина комнаты разительно отличалась. Порядок, чистота и аккуратно заправленная кровать. На стенах схемы Ному, сложные чертежи, аккуратно приколотые кнопками, и страницы из блокнотов с описаниями интересных причуд. В тумбочке все было разложено также аккуратно, каждая вещь находилась на своем месте, каждый сантиметр был продуман. Всё было методично, выверено, без лишнего хаоса. Чёртов ботаник. Он точно не знал сколько, но по ощущениям он жил с Изуку достаточно, чтобы привыкнуть к этому маленькому, зеленому, вечно бубнящему комочку тревожности. Он не мешал, находился где-то на фоне и занимался своими делами, что-то тихо тараторя про себя и записывая все в свою, уже по счету, третью тетрадь. Томура задумчиво оглядывал привычную комнату, пока его взгляд не приковал стол, который всегда был загроможден различным хламом. Там, среди горы безделушек, мусора и прочей дребедени сиротливо лежали знакомые тюбики. Шигараки узнал их сразу. Изуку всегда оставлял ему на видном месте два тюбика, чтобы тот не забывал мазать свои пересохшие руки и потрескавшиеся до крови губы. Другим тюбиком – раны, что он иногда получал на тренировках, когда позволял себе переборщить. Изуку никогда не напоминал об этом в лоб, просто молча подкладывал тюбики туда, где Томура обязательно их заметит. Шигараки прищурился. Лёгкое остаточное раздражение, после перепалки с мальчиком сменилось незначительной тревогой. Подросток не любил это чувство. Томура медленно отошел от стола, чувствуя, как в животе начало свиваться неприятное, тугое ощущение. Он накинул на себя худи, больше по привычке, и вышел в коридор. Пусто. Ни одного шороха. Изуку всегда носился где-то рядом, словно маленький мотылёк, суетливый, тихий, но ощутимо живой. Сейчас же воздух был странно пустым и глухим. Щелкнув языком, он отправился на первый этаж в бар, потом в подвал на самые нижние этажи, а затем в лабораторию. Пусто. Деку нигде не было. Доктор вертел головой на вопросы Томуры, а пленники, даже под угрозами, продолжали рыдать, не говоря ничего дельного. - Блядь, – процедил он сквозь зубы. Мальчика нигде не было. Вообще. Он выбежал наружу, редкий ветер бил по лицу, пахло сыростью и ржавчиной. База находилась хоть и почти около центра города, но на немноголюдной улице. Он стоял несколько секунд, озираясь, вглядываясь в пустые переулки, в редких прохожих, в машины на стоянке. Тишина. Ни следа зеленой головы. "Чёрт возьми, мелочь, где ты шляешься?.." Злодей пошел вдоль улицы, всё дальше от базы, не понимая, что именно толкало его в ту сторону. Он просто шёл. Ощущение нехорошее, липкое, ползло по коже. И тогда, за поворотом, где дома редели и место становилось всё более безлюдным, он услышал сдавленный всхлип – знакомый приглушённый голос. Томура остановился на полушаге, поворачивая голову в сторону заброшенной стоянки, утопающей в тенях. И там, в свете одинокого фонаря, он увидел их. Изуку, вжатого в стену, опущенного, сломленного. И двоих знакомых новичков-злодеев, возвышавшихся над ним. - …Я... н-ничто...жество, – едва слышно выдавил он.

***

- Хочешь быть частью Альянса – выживи. – Он ударил Изуку кулаком в живот – коротко, отрывисто, но с особым удовольствием. Мальчик согнулся, хватая воздух рваным вдохом. Бандит разжал кулак и похлопал его по щеке. Изуку судорожно втягивал воздух, в глазах плыло, а сердце бешено колотилось в груди. Он чувствовал, как по всему телу разливается тупая, липкая боль. Хотелось исчезнуть, спрятаться, провалиться сквозь землю, но даже на это сил не было. - Ой-ой, смотри-ка, он весь дрожит, – протянула девушка, подходя ближе. Она наклонилась к нему, заглядывая ему в глаза, словно дразня дикого зверька. – Бедненький. – Изуку увел взгляд, склонив голову, чтобы не видеть ее заносчивого выражения. Она схватила зеленоволосого за подбородок, заставляя его поднять взгляд. Мокрые глаза смотрели на нее, казалось он вот-вот расплачется, однако Деку продолжал держаться. - Смотри на нас, сопляк, – прошипела она, сжимая кулак. – Здесь тебя никто не собирается жалеть. - Ну-ка, покажи-ка свою причуду. Посмотрим почему ты находишься в лиге. – Он настороженно оглядел этих двоих – веснушчатый был уверен, что никогда их раньше не видел: Он искренне не понимал, почему... Когда же он мог успеть кому-то насолить? Что он им такого сделал..? Тупое, давящее чувство обиды зажглось внутри, закручиваясь вместе со страхом. Деку сжал зубы. Глаза забегали по окружению: на улице уже темнело, район был малолюдным, а спереди стояло двое злодеев с незнакомыми мальчику причудами. Времени на раздумья не было, но он решил рискнуть – Резко, рывком, он попытался вырваться, выкручивая руку и отшатываясь назад. Плечи дрожали, но в движении было больше отчаянной ярости, чем силы. - Куда? – вальяжно протянул парень, легко перехватывая его за воротник. – Ты что, охренел? Рывок, и Изуку снова оказался на месте, более жестко пригнутый вниз. Девушка подняла ногу с его руки и отошла, давая мальчику возможность оттянуть раздавленную ладонь и прижать ее к себе. - Ну давай, покажи на что способен. Или ты угоден лишь в груши для битья? – фыркнул парень, чуть отходя назад. Она хмыкнула и, подойдя с другой стороны, резко дёрнула пацана за волосы, поднимая его голову. Злодейка разглядывала его глаза, не то с интересом, не то с издевкой, чтобы тот не отводил взгляд. Деку попытался сдержать это, попытался, как всегда стерпеть, как всегда смолчать, но внезапно что-то в нём сорвалось. - Отстаньте! – выкрикнул веснушчатый, почти прорычал, вырываясь из мертвой хватки, не дающей даже отвернуться. Мальчик старался высвободиться, сбежать от них, но в панике, в попытке отстраниться от злодейки – он ударяет девушку по лицу. Не сильно, но глухой звук пощечины прозвучал громче любого слова. Тишина после шлепка казалась оглушающей. Деку застыл. Его большие глаза испуганно смотрели на нее. Они будто читали ее эмоции и мысли, в которых виднелась нарастающая ярость. От этого изучающего взгляда девушка встрепенулась и отбросила от себя зеленую макушку, подымаясь с корточек и отходя назад. - Ах ты мразь! – прошипела она, дотрагиваясь до своей щеки. Ее лицо страшно исказилось. – Ты меня ударил..? Он боязливо и в то же время с ярким выражением стыда на лице уставился на нее, не зная как реагировать. Он сам не ожидал этого от себя. - ..я – зеленоволосый опустился на колени, его тело задрожало, а губы судорожно разрывались на тихие всхлипы. – Я не... – он сглотнул, стараясь проглотить нарастающий ком в горле. Парень молча выругался и схватил ублюдка за футболку, впечатывая его в стену. - Кусаться, значит, стал, да? Нехорошо на девушек руку поднимать. – он ударил мальчика в живот, тяжело, с замахом. Изуку согнулся, откашливая последний воздух из легких. В этот момент хотелось просто свернуться в калачик и исчезнуть. - Я.. Я не хотел... – голос дрогнул, срываясь в хрип. - Не хотел? – перебил парень, скаля зубы. – Да что ты говоришь. – Нога с силой ударила по колену, резкая боль пронзила бедро. Изуку вскрикнул и пошатнулся. Он схватил его за волосы и дёрнул вверх, заставляя смотреть ему в глаза. - Повторяй за мной: Я ничтожество. Трус. Жалкий, вонючий, бесхребетный трус. – перечислял парень. – Ударил девушку и сразу в сопли. Ты точно злодей? Мальчику вернулась пощечина, только еще более сильная и громкая, нанесенная тяжелой рукой злодея. - Повторяй. – пригрозил он. - Я... – Изуку стиснул зубы, все нутро выворачивало наизнанку, а наворачивающиеся слезы жгли глаза. Девушка подошла вплотную, наблюдая со всем свысока и наслаждаясь моментом. - Ну давай, скажи кто ты. - ..Я.. Деку замер. Он не мог говорить. Голос сел. Горло пересохло. Он просто опустил голову, насколько это было возможно. - Начни говорить, прежде чем мы начнем ломать тебе пальцы. Изуку ломался, стараясь выговорить два простых слова – "Я ничтожество". Он смотрел на них глазами, молющих прощения, но им было все равно. Злодеям не нужны были какие-то жалкие невнятные извинения и оправдания – они поглощали эмоции мальчишки, наслаждаясь его уничижением. Довольные позорным спектаклем они отпустили его. Изуку опустился по стене, стараясь встать на ватные ноги, но от правой ноги отдавалась резкая боль, из-за чего он рухнул на землю. - И это все на что ты— Злодей снова хотел сказать ублюдку что-то унизительное, вот только отвлекся на чьи-то размеренные, приближающиеся, едва слышимые шаги. Он резко обернулся, переглядываясь с напарницей, но его лицо застыло в немом шоке. В одно мгновение, девушка, стоящая позади, вдруг рассыпалась на их глазах. Просто... Исчезла. Ее тело вмиг начало превращаться в серую, медленно оседающую пыль. Ни крика, ни движения. Это было настолько внезапно, что даже ее выражение лица застыло в недоумении, не понимающее что только что произошло. Еще один шаг. Парень вздрогнул. Глаза дернулись в сторону источника звука, но он не успел. Длинная рука легла ему на плечо, медленно, почти ласково. Затем... - Не смей трогать моё. – прошептал ему на ухо Томура. Крик застрял в горле злодея. Он пытался развернуться – поздно. Рука с пятью пальцами сомкнулась на его шее, и все, к чему она прикасалась начало медленно рассыпаться, словно стирая из этой реальности. Злодей даже не успел отреагировать, он просто рассыпался в воздухе. И все. От него не осталось даже пары рук – только пыль, что оседала на землю, тихо кружа в воздухе и уносясь в порывах холодного ветра. Шигараки стоял над телом, точнее тем что от него осталось. Он смотрел на Изуку, в ожидании чего-то. Тот сидел, сжавшись в маленький, дрожащий комок, прижав ноги к груди, а глаза были красные, распухшие. Он смотрел в пустоту, стараясь в ней хоть что-то разглядеть. Томура молчал. Внутри него бушевал ураган чувств: гнев, радость, страх, раздражение, тревога, негодование. Это все было грязным коктейлем эмоций, которые дрались между собой за право вырваться наружу. Он хотел накричать, выругаться, ударить, схватить мелкого за шкирку и хорошенько встряхнуть, чтобы все мозги вылетели – за то, что тот вечно лезет куда не надо. За то что он чертов слабак, который даже отпор не мог дать этим двум неудачникам. Он стоял, обдумывая что из этого он собирается вывалить на ребенка, однако из мыслей его вывел тихий всхлип мальчика. Тихий, жалкий и до безобразия беспомощный. Изуку начал реветь навзрыд. Было больно не только от нападок злодеев, но и тяжело от очередного осознания своей бездарности, немощности и от постоянно напоминающей ему, такой привычной бесполезности. Всякий раз как мальчик начинал думать, что он стоит хоть чего-то стоящего – его тыкали носом в неприятную действительность. - Я.. – выдавил Изуку сквозь слезы – я пытался... Я правда пытался. Подросток скривился в лице. - Сука! – он с размахом пнул мусорную корзину, что та отлетела за несколько метров, грохнулась об стену и с глухим стуком покатилась обратно. – Почему ты вечно ввязываешься во всякое дерьмо! Деку вздрогнул и поджал плечи, ожидая еще один удар. Однако после этого последовала лишь тишина. Веснушчатый увел виноватый взгляд и выдавил из себя лишь тихое, еле слышимое "Извини". Томура хотел уже было ответить колкостью, но глядя на поникшего ребенка что-то в нем надломилось. - Каким был тряпкой, таким и остался. Выглядишь отвратительно. – хрипло бросил подросток. – И ведешь себя также. Изуку ничего не ответил, он также скрючившись сидел с опущенной головой, молча выслушивая упреки Томуры. Глядя на это равнодушие, безразличие зелеленоволосого Шигараки не выдержал. - Ты можешь, блять, хоть что-то сказать?! – выпалил Томура. – Ты хоть представляешь насколько мерзко ты сейчас выглядишь? Меня аж блевать тянет, что ты даже не стараешься хоть как-то объясниться. Мидория медленно поднял голову, его взгляд встретился рубиновыми глазами – яростные, колкие, но в то же время такие беспокойные и встревоженные. Томура не был тем человеком, который бы беспокоился так о ком-то еще подобным образом. Он никого к себе не подпускал и не мог полностью раскрыться, даже перед своим учителем. Так почему же он смотрел на веснушчатого такими глазами, будто ему не все равно? Мальчик продолжал смотреть в эти красные глаза, пропуская все грубые слова Шигараки мимо ушей. Что-то в них было не так. Они будто пытались донести до него то, чего Томура не мог сказать обычными словами. "Томура, ты... Волновался обо мне?" Запыхавшийся и растрепанный вид подростка, явно собиравшегося впопыхах, говорил сам за себя. И сейчас, каким бы разгневанным и импульсивным он ни казался, сейчас, Томура не был похож на злодея. Даже несмотря на то, что только что по его вине с лица земли бесследно исчезло двое человек. Даже когда он сделал это с необычайной легкостью, без малейшего колебания, как будто это было что-то очень будничное – убивать людей – это не казалось чем-то плохим, не настолько, чтобы ужаснуться зеленоволосому. Как бы мальчик ни старался, он не мог найти ненависти к нему, точно не после всего того, что Шигараки для него сделал. Ведь снова, в очередной раз... Томура снова спас его. Снова оказался рядом. И как может быть злодеем тот, кто каждый раз приходит на выручку, вопреки огромному возмущению? Не так уж ему и чужды жалость и сочувствие? Изуку вдруг захотел засмеяться и сделал это – тихо, сквозь слезы, вытирая мокрые щеки. Это было смешно и страшно одновременно. - И какой же ты после этого злодей.. – хрипло прошептал Изуку. Услышав это Шигараки замер и перестал ворчать, выжидательно уставившись на него, молча с непонятным выражением. В этот момент Деку показалось, будто слова, вырванные из его рта вовсе не были случайными. "Злодей?" – Поймал себя на слове веснушчатый. - Злодей... – снова тихо прошептал он, словно пробуя это слово на вкус. Он почти не узнал своего голоса. Даже сам смысл этого слова казался чуждым. "Мне всегда говорили, что беспричудному никогда не стать героем. Тем, у кого нет способностей и сил – не стоит рваться в геройские ряды. Подобные мечты всегда высмеивались и жестко пресекались на корню" Он всегда был тем, кто стремится к хорошему, лучшему, мечтал стать героем, потому что верил, что это его путь. Но что теперь? В голове мелькали множество образов от самых излюбленных до почти узнаваемых. Герои. Как много раз он слышал это слово? Когда его окружали другие дети, когда в нем пытались видеть слабость. Он знал, что для большинства его существование было ошибкой. И даже если он пытался доказать себе, что способен быть кем-то большим, хоть сколько-то значимым, в конце концов, всё сводилось к одному – он все равно был ничем. - Томура. – окликнул Деку. С болью во взгляде он посмотрел ему прямо в глаза. – Есть ли от меня в лиге... хоть какая-то польза..? – робко пробормотал он, словно боялся услышать ответ. Казалось, каждое слово давалось ему с большим трудом. - Пхах, – усмехнулся Томура. Изуку нахмурился и озадаченно посмотрел на его, искренне не понимая. – ты так многозначительно посмотрел на меня, уже было подумал ты хотел сказать что-то важное, а на деле такая ерунда. – голубоволосый подошел поближе к взволнованному мальчику и опустился на колени, оказываясь с ним на одном уровне. – Ты, может, и не слышал, но Док очень хорошо о тебе отзывается. А ведь этот старый маразматик вечно чем-то недоволен. – в лоб прилетел звонкий щелбан. – Какой никакой, но прок от тебя точно будет. Деку смотрел на него с широко раскрытыми глазами. От него и толк? От никчёмного беспричудного Деку? От того, кого вечно нарицали бесполезным? Воспоминания нахлынули огромной волной, накатывающей на мальчишку приливом мурашек по коже. Он вспомнил, как всегда отдавал всего себя в попытках доказать, что может быть чем-то большим. Герои, и прочие люди, которые были всегда рядом – никто не замечал всех стараний. Его боль была связана с тем, что никто не обратил внимания на его стремление быть тем, кем он не мог стать. Никто не протянул руку, чтобы помочь. Какая же всё таки ирония. Из всех людей – только злодеи смогли разглядеть в нем хоть какую-то ценность. Не герои, не учителя, не друзья и даже не мать, что обнимая плакала и просила прощения за то, что ее мальчик был обделен мечтой. В его груди что-то сжалось. Всё это обиды, страхи, ощущения невидимости и беспомощности собиралось в один клубок. "И какой же ты после этого злодей." – снова пронеслось в его голове. В этот раз уже не просто вопросом, а утверждением. Утверждением, которое он сам для себя сделал. Злодей. Он больше не мог удерживать внутри всё это. Слово "злодей" вдруг стало центральным в его сознании, как будто оно стало определять его существование. И услышал он это не от кого другого, а от самого себя, словно сам давно уже все решил, вот только долгое время никак не решался это принимать. "Злодей... Я никогда не был сильным. Но что если я стану им?" – Он не был уверен, что хочет принять это, все метался, находясь в глубоких раздумьях. Но разве оставался еще какой-либо выбор? "Если уж, я ни на что не годен... так может быть сгожусь в качестве злодея?" – промелькнула мысль, которая отразилась в его глазах ярким, почти болезненным блеском. Он не мог не думать, что если его существование не нужно в качестве героя, то, может быть, он и вправду сможет стать этим злодеем, о котором говорили все окружающие. Если весь мир его отвергает, может быть, стоит принять это? "Но что я тогда потеряю?" – эта мысль не отпускала. Деку больше не мог больше понять, где заканчивается его стремление к хорошему и где начинается его желание быть кем-то другим. Тёмным. Чуждым. Пусть и ненавистным, но нужным. Это неожиданное прозрение осветило его внутреннюю тьму. - Вижу, тебе стало легче. – Заметив изменения на лице веснушчатого, усмехнулся Томура. – Можешь встать? Изуку кивнул и облакотился о стену, с усилием, медленно вставая на ноги, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в ноге. Это не ушло от внимания Томуры. - Давай. – Томура протянул ему руку, привычно загибая один из пальцев. Изуку принял помощь и оперся о него. - Постой. – вдруг произнес Деку, будто вспомнил что-то важное. - Что? Он судорожно выдохнул, а после протянул руку в карман, откуда вытащил эту проклятую безделушку. Спиной он ощутимо чувствовал, как взгляд Томуры прожигал его насквозь. Фигурка Всемогущего – единственное, что связывало его с его мечтой, которой он жил очень долгое время. Он посмотрел на фигурку с грустью, со странным отрешением и сжал ее в ладонях. Несколько секунд он держал это в руках, казалось бы, нерешительно обдумывая и колебаясь, действительно ли он уверен в своем выборе. "Мне больше.. не нужно это." А потом, с каким-то неожиданным спокойствием отпустил. Игрушка упала, глухо стукнувшись о бетон, отскочила, покатилась и попала прямо в пыль, осевшую от тел этих двоих доходяг. Деку потер ушибленное место на ноге, куда его ударил покойник, а затем глядя в пол пробормотал: - Может я и правда... злодей – с горечью в голосе сказал он это вслух.