Запах полыни

Воскресенье. Один из тех дней, когда большинство студентов разгуливают по замку, громко переговариваются, сидят у озера или же валяются в своих гостиных, наслаждаясь последними спокойными часами перед началом новой недели. Но не она. Я нашёл её там, где, кажется, можно было найти в любое воскресенье. В библиотеке. Как предсказуемо. Я склонил голову, наблюдая издалека, как она сидит за дальним столом у высокого окна, склонившись над стопкой пергаментов. Я слегка поморщился. Писать эссе в воскресенье? Нет, разумеется, у каждого студента находился один-единственный отчаянный друг, который предпочитал использовать свободное время на учёбу. Но таких было меньшинство. Большинство сейчас разбрелось по замку, выбираясь наружу, наслаждаясь свежим воздухом, обсуждая занятия и, вероятно, строя планы, как бы снова чуть не умереть в течение учебной недели. Но она — сидела одна. Даже мадам Пинс сегодня ушла пораньше. Обычно библиотекарша следила за каждым студентом, выискивая малейшее нарушение, охраняя книги, словно цербер, охраняющий врата в загробный мир. Но сегодня библиотека была практически пустой. Только Элисия Люминорм, тишина и стук её пера по пергаменту. Я слегка прищурился, медленно двигаясь между книжными рядами. Не сказать, что я часто наблюдал за студентами вне занятий. Это был совершенно бессмысленный процесс, поскольку мне достаточно было нескольких минут на уроке, чтобы понять, на что способен каждый из них. Но сейчас я наблюдал. Не потому что хотел. А потому что… Я просто хотел удостовериться, что мой выбор — не ошибка. Элисия писала быстро, сосредоточенно. Она не теребила кончик пера, не делала пауз, не морщила лоб, обдумывая следующее слово. Её движения были точными. Плавными. Будто она уже знала все ответы, просто переносила их на бумагу. Я сложил руки за спиной. Это было… любопытно. Она не задавала лишних вопросов. Не искала одобрения. Не просила объяснений. Неужели даже лучшие студенты Когтеврана могут быть настолько... самодостаточными? Или же она была чем-то большим, чем просто «лучшая ученица»? Я чуть склонил голову, продолжая наблюдать. Элисия вдруг подняла взгляд. Не прямо на меня, но я увидел, как её серые глаза дрогнули, словно она ощутила что-то, чего не могла объяснить. Я не двинулся. Она замерла на секунду. А затем вернулась к письму. Не сделала вид, что не заметила. Но не выглядела и встревоженной. Я медленно выдохнул, наблюдая, как её перо снова заскользило по пергаменту. Я не знаю, почему решил подойти. Возможно, из-за чистого любопытства. Возможно, потому что всё ещё сомневался в своём выборе. А возможно, потому что её обеспокоенность стала слишком очевидной. Я видел, как её пальцы чуть крепче сжали перо. Как плечи едва заметно напряглись, хотя внешне она оставалась невозмутимой. Она знала, что я здесь. Но делала вид, что не замечает. Я шагнул ближе, наблюдая, как она сразу же сгруппировалась, будто вся её суть кричала: «Сделай вид, что тебя нет». Прекрасная реакция. Так и должны вести себя студенты, когда я приближаюсь. Не то что Поттер. Этот идиот и его друзья либо полностью игнорируют мой статус, либо бросаются в очередную глупую авантюру, не замечая, как балансируют на грани жизни и смерти. Элисия же вела себя правильно. Тихо. Беспроблемно. Как должно быть. Я остановился у её стола, скользнув взглядом по её аккуратно исписанному пергаменту. — Редкое зрелище, — негромко произнёс я, нарушая тишину. Элисия напряглась. Но не вздрогнула. Не подняла головы сразу. Её пальцы лишь чуть сильнее сжали перо. — Вы про что, профессор? — её голос был ровным. Но я видел, что она не дышит. Она ожидала худшего. Ожидала колкости, угрозы, возможно, язвительного замечания. Я усмехнулся про себя. — Студент, сидящий в библиотеке перед обедом, когда вся школа наслаждается свободным временем. Она медленно подняла голову. Её серые глаза были сосредоточенными. — Не думаю, что это настолько редкое явление, профессор, — заметила она спокойно. Я изучал её лицо. Я видел, что она старается не проявлять эмоций. Но видел и другое. Она была обеспокоена. Чем — я не знал. Но мне даже не пришлось пытаться это понять. Она не дышала рядом со мной. Она сидела абсолютно неподвижно, будто пыталась сделать себя как можно менее заметной. Как образцовый студент, каким, по-хорошему, должны быть все. Как тот, кто понимает границы. И в этот момент я окончательно понял — да, именно такие студенты должны относиться ко мне с подобающим страхом. Как и должно быть. Я скрестил руки на груди. — Разве вам не полагается отдых? Она чуть пожала плечами. — Некоторые предпочитают отдыхать иначе, профессор. Я чуть сузил глаза. Слишком правильный ответ. Слишком контролируемый. Эта девушка не просто тихая. Она сдержанная. Контролирует каждое слово. Контролирует себя рядом со мной. Что ж… Какое освежающее зрелище. Она продолжала смотреть на меня спокойно, но я видел, что в её взгляде появилось что-то ещё. Не страх. Не почтение. Скорее… вопрос. Я выпрямился, наблюдая, как она делает вид, будто не понимает, почему я вдруг заговорил с ней. Небольшая пауза. Я решил нарушить тишину первым. — Вы уже решили, куда пойдёте после окончания обучения? Я не знаю, зачем задал этот вопрос. Я, чёрт возьми, не знаю. Какое мне дело до того, что она будет делать после Хогвартса? Я редко разговаривал со студентами на такие темы, тем более с когтевранцами, с которыми у меня не было почти ничего общего, кроме, пожалуй, презрения к глупости. И, разумеется, я понял, насколько неестественно это выглядело, в тот самый момент, когда увидел её удивлённое выражение. Элисия слегка подняла брови, откладывая перо. Я почувствовал, как в груди зарождается раздражение. Не на неё. На себя. Я не должен был говорить это вслух. Я никогда не разговариваю со студентами на личные темы. Я не знаю, почему вообще заговорил. Её взгляд был внимательным. Она смотрела прямо на меня. — Вы действительно это спрашиваете? — её голос был тихим, почти недоверчивым. Я сжал пальцы. — Очевидно. Она не ответила сразу. Словно пыталась понять, не является ли это проверкой. Словно искала подвох. — Я… не уверена. — наконец сказала она, всё ещё слегка озадаченная. Я нахмурился. — Неуверенность — не свойственное вам качество. Она посмотрела на меня чуть внимательнее, но уже без удивления. — Возможно, я просто реалист. Я поднял бровь. — Реалист? Она пожала плечами, снова взяв перо, но не продолжила писать. — Не все могут позволить себе мечтать о великих карьерах. Иногда приходится выбирать не то, что хочется, а то, что доступно. Я сузил глаза. Интересно. — Ваши оценки говорят об обратном, Люминорм. Она посмотрела на меня, и я заметил едва заметную тень раздражения в её взгляде. Она контролировала себя. Но что-то во мне её задело. — Оценки — это ещё не всё, профессор. Я склонил голову. — Разве не вы, когтевранцы, считаете знания высшей ценностью? Она улыбнулась краем губ, но эта улыбка была пустой. — Ценность знаний зависит от того, кто их оценивает. Я сжал челюсти, раздумывая над её словами. Она не простая студентка. Не тот тип, кто мечтает стать великим аврором или влиятельным учёным. Она смотрела глубже. И я не мог не признать, что это начинало меня интересовать больше, чем следовало бы. Она продолжала смотреть на меня, но в её глазах больше не было удивления. Теперь там было что-то ещё. Какое-то понимание. Как будто она видела во мне не только преподавателя, но что-то большее. Меня это раздражало. Я не привык, чтобы студенты разглядывали меня так. Я резко выдохнул, вытащил из кармана сложенный вчетверо кусок пергамента и небрежно бросил его на её стол. Он мягко скользнул по дереву и остановился у её локтя. Элисия даже не вздрогнула. — Подготовьтесь к следующему уроку, Люминорм, — произнёс я холодно. Она медленно перевела взгляд на пергамент, но не взяла его сразу. — Что это? — Дополнительные вопросы, — я скрестил руки на груди. — Я должен понять, достойны ли вы моего углублённого курса по зельеварению. Я ждал, что она хоть как-то отреагирует. Что в её глазах мелькнёт волнение. Разочарование. Может быть, даже страх. Но нет. Она просто кивнула. — Хорошо. Я сузил глаза. — Вот и прекрасно. Я развернулся и направился к выходу, ощущая её взгляд у себя на спине. Когда я вышел из библиотеки, я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время заинтересован в чьём-то ответе.

***

Собрания деканов всегда раздражали меня. Не то чтобы я ожидал чего-то иного – слишком много людей, слишком много разговоров, слишком много бессмысленного обсуждения очевидных вещей. Я молча сидел за длинным столом в кабинете Дамблдора, скрестив руки на груди, ожидая, пока остальные закончат с обсуждением своих кандидатов. Минерва первой объявила свой выбор. — Джонатан Брукс, шестой курс, Когтевран, — произнесла она, и я едва заметно поморщился. Разумеется, Гриффиндора ей выбрать не позволили, так что она выбрала самого «приличного» студента из оставшихся факультетов. — Логично, — с улыбкой отозвался Флитвик, кивая головой. Сам он выбрал Джека Сандерса, шестикурсника из Пуффендуя. Спраут, разумеется, выбрала Селину Хейл, тоже когтевранку. Я мысленно закатил глаза. Они играли по безопасной схеме. Выбирали студентов, которые их устраивали, которые не были проблемными, которые не создадут неудобств. Разумеется, никто не хотел связываться с гриффиндорцами и слизеринцами. Глупо было ожидать иного. Наконец, когда все закончили, Дамблдор перевёл взгляд на меня. — Северус? Я неохотно поднялся, поймал листок с пометками, который лежал у меня перед глазами, и с характерным жестом бросил его на стол директора. Листок слегка скользнул по дереву и остановился перед ним. Все взгляды обратились ко мне. — Вы выбрали кандидата? — уточнил Дамблдор, его голубые глаза блеснули с интересом. Я едва заметно дёрнул уголком губ. — Сомневаюсь, что это слово здесь уместно. Но… да. Директор взял листок, мельком пробежался по нему взглядом, затем чуть приподнял брови. — Когтевран. Минерва повернула голову, её лицо выражало лёгкое удивление. — Вы выбрали когтевранку, Северус? — А что вас так поражает, Минерва? — я медленно скрестил руки на груди. — Разве вы полагали, что я возьму кого-то из Гриффиндора? Она поджала губы, но не ответила. Флитвик оживился. — Элисия Люминорм… О, да, я её помню. Очень… сдержанная девушка. Очень умная, но никогда не проявляла амбиций. Вы уверены, Северус? Я скептически взглянул на него. — Если бы я не был уверен, то не находился бы здесь. Дамблдор мягко улыбнулся, возвращая мне листок. — И всё же, могу я поинтересоваться, почему именно она? Я выдержал паузу. Окинул присутствующих долгим взглядом. И спокойно ответил: — Она не глупа. Упорна. Не лезет в чужие дела. Слушает, когда нужно, и умеет молчать, когда это требуется. В отличие от большинства. Я бросил мимолётный взгляд в сторону Минервы, но та лишь вздохнула, явно понимая намёк. Дамблдор сложил ладони перед собой. — Очень практичный подход, Северус. — Другого от меня ожидать не стоило. Я медленно сел обратно, больше не участвуя в обсуждении. Я сделал выбор. И он был правильным. По крайней мере, так мне казалось в тот момент. Я уже собирался считать этот бессмысленный фарс завершённым, но Флитвик вдруг откашлялся, привлекая к себе внимание. — Ох, Северус, я только сейчас вспомнил… — он задумчиво постучал себя по подбородку. — Вы ведь знаете, что у мисс Люминорм есть… определённые особенности? Я медленно повернул голову. — Какие именно? Флитвик выглядел смущённым, будто пытался подобрать слова. — Её магическое ядро. Оно очень слабое. В кабинете повисла короткая пауза. Я нахмурился. — Что именно вы подразумеваете под „слабым“? — Она не теряет контроль, если вы об этом, — поспешно уточнил он. — Но её магия сильно зависит от её физического состояния. Если она истощена, больна или даже просто не выспалась — её отклик снижается. Заклинания становятся нестабильными, требуют больше энергии. Я не ответил сразу. Я не любил сюрпризы. Но этот был особенно неприятным. Я не видел никаких признаков магической нестабильности у этой девушки. Но… Я знал, что мадам Помфри регулярно запрашивает у меня специальные зелья. Усложнённые стабилизирующие смеси. Многие преподаватели не уделяли внимания тому, кому предназначались их зелья. Они просто выполняли свою работу. Но я был не „многие преподаватели“. Я знал, что определённые зелья готовлю для одного и того же студента. Но я не связывал это с ней. Флитвик чуть склонил голову, внимательно наблюдая за мной. — Северус, вы же сами их готовите. Неужели не подумали об этом? Я сжал челюсти. Чёрт возьми. Я откинулся на спинку стула, заставляя себя сохранить невозмутимый вид. — Это не делает её плохим кандидатом. Флитвик вздохнул. — Нет, конечно, но… вы должны учитывать, что нагрузки, которые вы на неё возложите, могут оказаться для неё сложнее, чем для других студентов. Я помолчал. Сложнее. Это значило, что ей придётся работать в два раза усерднее, чтобы достичь того же результата, что и остальные. Это значило, что она не сдастся сразу. Это значило, что… Она достойна. Я скрестил руки на груди. — Я не выбираю студентов ради удобства. Флитвик усмехнулся. — Ну, в этом я и не сомневался. Я молча встал. — Разрешите, я удалюсь. У меня есть дела поважнее. Дамблдор кивнул. — Конечно, Северус. Но, думаю, вам стоит поговорить с мисс Люминорм. Я не ответил. Я поднялся, собираясь покинуть эту затянувшуюся встречу, но, когда дошёл до двери, повернулся обратно. Все ждали, что я скажу. Я задержал взгляд на Флитвике. — Даже если у мисс Люминорм проблемы с магией, это не мешает ей варить зелья, — произнёс я ледяным тоном. — В отличие от большинства некомпетентных студентов, она, по крайней мере, способна следовать инструкциям. А в зельеварении, к вашему сведению, махать палочкой совершенно необязательно. Минерва поморщилась, но ничего не сказала. Дамблдор мягко улыбался, как будто ожидал именно такого ответа. Флитвик вздохнул, но тоже не стал спорить. Я выдержал паузу, а затем добавил: — И ещё. Я окинул их холодным взглядом. — Не говорите ей ничего. Флитвик приподнял бровь. — Вы хотите скрыть от неё её же особенности, Северус? Я сухо усмехнулся. — Нет. Я проведу дополнительные проверки. Я снова повернулся к двери. — И если она не справится, я выберу одного из оставшихся отличников. Я не стал ждать ответа. Просто вышел. И пока я шагал по коридорам замка, меня не покидала навязчивая мысль. Я знал, что выбрал её не просто так. Но теперь я должен был убедиться, насколько этот выбор был правильным.

***

Коридоры были тихими, за окнами медленно опускались сумерки, а я всё ещё ощущал раздражение, оставшееся после собрания. Флитвик со своим «Вы уверены, Северус?». Дамблдор с его вечным «мягким» взглядом, которым он словно пытается заглянуть мне в душу. Минерва с её сдержанными, но всё же заметными нотками скепсиса. Как будто я не способен принять рациональное решение. Прекрасно. Но самым абсурдным из всего этого было даже не это. А то, что в этом году преподавателем Защиты от Тёмных Искусств стал циркач. Гильдерой Локхарт. Я сжал челюсти, ускоряя шаг, когда эта мысль снова пронеслась в голове. ЛОКХАРТ. Его. Приняли. Преподавать. Как будто один только этот факт не является плевком в лицо академическому образованию. Я никогда не питал иллюзий насчёт того, как Дамблдор выбирает преподавателей. Но на этот раз он превзошёл сам себя. Человек, который проводит больше времени перед зеркалом, чем за книгами, теперь будет учить детей защите от Тёмных Искусств. Красивая улыбка. Блестящие волосы. Манеры самовлюблённого индюка. Я даже не был уверен, умеет ли он вообще держать палочку правильно. И этот человек будет говорить о проклятьях и дуэлях? Чему он их научит? Как правильно позировать для газетных фотографий? Как подписывать автографы? Как делать эффектные взмахи мантией? Меня буквально трясло от ярости. Я из года в год заявлял, что эта должность должна быть моей. Но нет. Дамблдор снова меня обошёл. И выбрал этого фальшивого, самовлюблённого шута. Я знал, что большинство студентов уже считают Локхарта фарсом. Но что самое ужасное? Некоторые были в восторге. Особенно девушки. Они восторженно визжат при одном упоминании его имени. Разумеется. Для них он не профессор, а герой романтических историй. Только вот в реальности герои дохнут первыми. Я бы посмотрел, насколько далеко его улыбка заведёт его в реальной схватке. Искренне надеюсь, что однажды у него будет шанс проверить. Я развернулся в сторону подземелий, решив, что лучший способ пережить этот день – это игнорировать всех. Кроме одного человека. Люминорм. Мне нужно было разобраться с ней. И чем быстрее я это сделаю – тем лучше.