Запах полыни

Элисия Люминорм — это человек, который не боится тьмы, потому что она давно живёт в ней. Она не просит о помощи, не ищет одобрения, но в её молчании скрывается слишком много правды, которую она не готова рассказать даже самой себе.

***

Я никогда не считала себя слабой. Слабость — это когда ты сдаёшься. Когда опускаешь руки и позволяешь другим раздавить себя. Слабость — это когда ты молчишь, когда тебе нужно говорить. Я не была слабой. Но я устала. Я устала не спать ночами. Устала ощущать чужие взгляды в коридорах. Устала от шёпотов за спиной, от вопросов, на которые я не собиралась отвечать. Оттого, что мне приходилось доказывать свою ценность снова и снова. Когтевранцы устроили мне «тёмную». Это было ожидаемо. Умные люди не всегда добрые. Они знали, как ударить не физически, а словами. Как посеять сомнения. Как врезаться в сознание, чтобы раны кровоточили не снаружи, а внутри. «Почему выбрали тебя?» «Ты не лучшая. Ты даже не первая в списке». «Ты думаешь, что он действительно видит в тебе потенциал?» Они не знали ответов. Я тоже. И это бесило меня больше всего. Я делала всё правильно. Работала. Училась. Анализировала. Но этого не хватало. И хуже всего было то, что кто-то начал замечать. Снейп. Он следил за мной. Он видел. Он понимал, что что-то не так. И если кто-то мог вытянуть правду из человека, то это был он. Я пришла на отработку раньше. Он отметил это. Разумеется, он отметил. Сказал что-то едкое, но я не слушала. Я просто взяла губку и начала тереть котлы. Я не чувствовала боли в пальцах. Я не чувствовала холода каменного пола под ногами. Я просто работала, пока он не заговорил. — Люминорм, без ваших глаз котлы чище не станут. Я вздрогнула. Поймал. Я действительно смотрела. Он двигался идеально. Отточенные движения, абсолютная точность. Я пыталась разобраться, как это возможно. Как можно делать что-то с такой механической безупречностью, но при этом с такой лёгкостью? Это было почти… красиво. Но я не собиралась говорить ему этого. — Я просто… — я осеклась. Снейп не давал второго шанса в словах. Если ты начал говорить — договаривай. Если запнулся — проиграл. Но он ничего не сказал. Просто посмотрел. Я молча продолжила работу. Я думала, что эта ночь закончится, как и все остальные. Что я просто выполню наказание, уйду в спальню и провалюсь в очередной кошмар. Но потом он спросил. — Когда ваш день рождения, мисс Люминорм? Я застыла. Это был обычный вопрос. Обычный. Но почему-то в этот момент я почувствовала, как по спине пробежал холод. Я медленно повернула голову. — 11 ноября, профессор. Он застыл. Я увидела, как он обдумывает это. Считает. Соображает. Он понял. — Значит, вам уже восемнадцать, — произнёс он, как будто просто констатируя факт. Но я знала. Он не просто констатировал. Он задавался вопросом. Почему? Почему я пошла в школу на год позже? Я почувствовала, как пальцы крепче сжались на краю котла. — Очень странно, — его голос был почти ленивым. — Почему вас не отдали на год раньше? Это прозвучало… слишком просто. Слишком легко. Но я знала, что за этим стоит. Он проверял меня. Я сделала вдох. — Так сложилось. Снейп ничего не ответил. Он просто посмотрел на меня. Долго. Как будто хотел разорвать меня на части одним взглядом, вытащить из меня ответы, которые я не собиралась давать. Но он не стал давить. Он просто отвернулся и продолжил работу. Но я знала. Он не забыл этот вопрос. Он не забыл мой ответ. И, что самое худшее… Он не оставит это просто так.

***

Я вышла из лаборатории быстрым, резким шагом, но стоило завернуть за угол, как ноги стали ватными. Остановившись, я глубоко втянула воздух, но он был густым, тяжёлым, словно пропитанным чем-то чужим. Сыворотка правды. Я знала, что на это иду. Я понимала, что не смогу соврать. Но одно дело осознавать — совсем другое чувствовать, как слова вырываются из тебя, как будто кто-то с силой вытягивает их, не давая выбора. «Как она умерла?» Я чувствовала, как что-то сжимается внутри, стоит вспомнить этот вопрос. Сколько раз я задавала его себе? Сколько раз пыталась переформулировать так, чтобы звучало… иначе? Мягче. Безличнее. Но ответа не существовало. «Из-за меня.» Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Больно. Но недостаточно. «Слишком легко, Люминорм.» Ты ничего не знаешь, профессор. Ты не видел, как Амалия лежала на полу, бледная, с широко раскрытыми глазами, но уже не видящая. Ты не слышал её голоса в тот последний вечер. «Почему ты? Почему не я?» Грудь сдавило. Я остановилась, сердце на мгновение сбилось с ритма. Память ударила внезапно, жестоко. — Ты же знаешь, что не справишься без меня, Элис… Голос сестры. Дрожащий. Надломленный. Я не понимала. Годами не понимала. Пока не получила письмо из Хогвартса. Пока не увидела её взгляд, в котором было что-то большее, чем разочарование. Пока не услышала тот самый кашель, разрывающий её лёгкие. Пока не почувствовала вспышку магии, сорвавшуюся с кончиков пальцев, выбившую из меня контроль. Амалия ударилась головой о стену. Глухой звук. Тишина. Кровь. Сначала тонкая, едва заметная струйка, расплывающаяся в её светлых волосах. А потом — вязкое пятно, растекающееся по полу. Я помню, как застыла. Как в тот момент мир схлопнулся. Как Амалия больше не пошевелилась. Как её глаза остались широко распахнутыми, но уже не моргали. Как воздух больше не сорвался с её губ. Она была такой… маленькой. Как будто время отняло у неё всё за одну секунду. «Из-за меня.» Я резко выдохнула и пошла дальше. Нет. Я не буду думать об этом. Я уже всё сказала. Снейп теперь знает. Но он не знает всего. И не узнает. Я сжала кулаки крепче, до боли, как будто пытаясь зацепиться за что-то реальное, ощутимое. «Слишком легко, да, профессор?» Если так легко, то почему я до сих пор чувствую, как воздух давит на грудь? Почему мои пальцы дрожат? Почему внутри всё горит? Если он попробует снова… Если он ещё раз попытается влезть в мою голову, вытянуть из меня что-то… Я не буду молчать. Но в следующий раз я заговорю не потому, что должна. А потому, что захочу. И когда это случится… Северус Снейп поймёт, что бывает, когда пытаешься взять контроль над тем, чего не можешь понять. Я не заметила, как ноги сами привели меня в заброшенный коридор на третьем этаже. Тихо. Темно. И самое главное — никого. Я села на холодный каменный пол, вытянув ноги, и прислонилась к стене. Ладони дрожали, и я сжала их в кулаки, силясь унять напряжение. «Слишком легко, Люминорм.» Я закусила губу, злясь на себя. Он сказал это как факт. Как будто знал, что я всю жизнь таскаю за собой это проклятие и питаюсь собственной виной, как по часам. Как будто он видел всё. Как будто он… понял. Это не могло быть правдой. Никто не понимал. Ни мама. Ни отец. Ни даже мой брат. Я помню их лица в тот день. Шок. Страх. Но не передо мной. Перед реальностью. Перед тем, что случилось. Перед тем, что Амалии больше нет. Я помню, как брат, Дамиан, взял меня за плечи. — Эли, — голос был хриплый. Он никогда не звал меня так. Всегда Элис, но не тогда. Тогда он смотрел на меня так, словно не знал, что сказать. Как будто хотел прокричать что-то, но не мог. Мама плакала. Отец держал её за плечи. Но они не винили меня. Они не сказали ни слова обвинения. И это было хуже, чем если бы они кричали. Если бы ненавидели. Если бы выгнали меня. Но они… они приняли меня обратно. А я — не могла. Я помню кабинет, в котором пришлось провести целый год. Белые стены. Мягкие кресла. И люди, которые смотрели на меня так, будто я сломана. Говорили мне, что я не виновата. Что я должна научиться прощать себя. Что я могу двигаться дальше. Но я не хотела. Я проклинала себя. Каждую ночь. Каждую секунду. Я ненавидела свою магию. Я боялась её. Моё проклятье — это сила, которую я не могу контролировать. Если я отпущу её, если дам ей свободу, я снова кого-то убью. Я согласилась пойти в Хогвартс только ради одного — управлять этим чудовищем. Задушить его. Закрыть в клетке. Я не должна ошибаться. Никогда. И тогда я буду в безопасности. Я думала, что уже справилась. Но Снейп… Снейп полез туда, где даже я сама не бывала. Он сорвал защиту, вытащил мою самую слабую сторону и развернул передо мной. И я не знала, что меня больше злит — то, что он сделал это… …или то, что он увидел меня настоящей. Я зарылась пальцами в волосы, чувствуя, как внутри закипает ненависть. К нему. К себе. К тому, что он, чертовски прав. Слишком легко. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и на секунду позволила себе упасть в темноту. Я должна быть сильной. Я не должна дать ему снова заставить меня говорить. Я не позволю никому снова сломать меня. Особенно ему.

***

Каникулы пролетели слишком быстро и слишком мучительно. Я так и не смогла отдохнуть. Каждый раз, закрывая глаза, я видела Снейпа, его взгляд, его губы, произносящие вопросы, на которые я сама не хотела знать ответов. Он забрался слишком глубоко, гораздо глубже, чем я когда-либо позволяла себе. В моей голове снова поселился шум голосов, что-то кричащих, требующих ответа. Хогвартс встретил меня тишиной коридоров и настороженными взглядами студентов. Все шептались о новой атаке, все боялись, и конечно, именно сейчас я оказалась тем, кого снова сделали мишенью для разговоров. — Снова в школу, снова под надзор, — тихо пробормотала я себе под нос, медленно входя в кабинет зелий, стараясь не встречаться глазами с другими студентами. Снейп стоял за столом, разложив ингредиенты и даже не подняв на меня глаз. — Люминорм, вы опоздали, — его голос, ледяной и равнодушный, пронзил тишину. Я сжала кулаки, чувствуя, как вспыхивает внутри раздражение. Я уже понимала, что он намеренно меня провоцирует. — Извините, профессор, — процедила я сквозь зубы, стараясь держать себя в руках. Но мой голос звучал слишком вызывающе. Он медленно поднял взгляд, будто бы проверяя, насколько далеко я готова зайти сегодня. — Ваш тон мне не нравится, — тихо произнёс он. — Придётся напомнить вам правила уважительного поведения. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок раздражения, смешанного с гневом. — А мне не нравится, что вы лезете в мою жизнь, — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. Вокруг нас повисла тишина. Казалось, все, кто был в кабинете, замерли в ожидании наказания. Снейп сузил глаза, наблюдая за мной. Его голос стал ещё тише и опаснее: — Что вы сейчас сказали, Люминорм? Я понимала, что перешла границу, но моя натура уже взяла вверх. Я шагнула вперёд, словно бросая вызов. — Вы прекрасно слышали. Вам недостаточно того, что вы вынудили меня рассказать, что я сделала со своей сестрой? Что ещё вам нужно? Хотите, чтобы я сломалась прямо сейчас? Чтобы я снова потеряла контроль? В моём голосе звенели слёзы и гнев. Магия начала просыпаться внутри меня, злобная, неуправляемая. Я сама этого не заметила, пока флаконы на его столе не задрожали. Снейп резко подошёл ближе, почти вплотную, его голос прозвучал как удар хлыста: — Успокойтесь, немедленно! — Или что? — прошипела я, глядя прямо ему в глаза, бросая вызов. — Снова заставите выпить Веритасерум? Мне нечего больше скрывать, профессор. Он смотрел на меня, и я впервые заметила в его взгляде не гнев, а что-то другое. Что-то, чего я не могла понять. Что-то, что заставило моё сердце сбиться с ритма. — Люминорм, — медленно произнёс он, — ещё одно слово, и вы будете отбывать наказание до конца года. — Отлично, — с вызовом бросила я ему, — всё равно это лучше, чем ваши допросы. Он молчал, его взгляд сверлил меня насквозь. Я чувствовала, как всё моё тело горит от напряжения и ярости. — Убирайтесь отсюда, — тихо приказал он наконец, с трудом удерживая контроль. — Немедленно. Я сжала кулаки, стараясь успокоиться, и резко развернулась, направляясь к двери. Уже на пороге я услышала его голос: — Завтра здесь же. Если ещё хоть раз позволите себе такое поведение, я лично прослежу, чтобы вас исключили. Я захлопнула дверь кабинета, понимая, что уже не боюсь его угроз. Мне впервые было всё равно. Теперь я знала, что моя магия не единственное, что способно выйти из-под контроля. Мои чувства были гораздо опаснее. Я остановилась, сжимая пальцами дверную ручку так сильно, что суставы побелели. Дыхание сбилось, и я со злостью прикусила губу, чувствуя, как внутри меня снова пробуждается то, что я столько лет прятала и держала взаперти. Моя магия снова давала сбой. — Чёрт… — пробормотала я, прижимая ладонь к груди, пытаясь сдержать внутреннюю бурю. Плечи начали дрожать, пальцы пронзила лёгкая вибрация. Я отчаянно хваталась за контроль, за спокойствие, которое мне так долго внушали. «Ты управляешь магией, а не она тобой» — повторяла я себе слова психологов, ставшие моим заклятием. Но сегодня это не помогало. Сегодня я не справлялась. Перед глазами всплыло лицо Снейпа — его глаза, холодные, жёсткие и бесконечно притягательные. Я ненавидела его за то, как он проник в мои мысли, заставил вспомнить то, что я сама не хотела вспоминать. Но больше всего я ненавидела себя за слабость, за то, что позволила ему увидеть мою боль. Я рвано вдохнула и поняла, что снова теряю контроль. Стекло в коридоре вдруг мелко задрожало, послышался треск. Я резко отвернулась от двери и ускорила шаг, практически бегом уходя в коридор. Сердце билось, словно загнанное в клетку животное, пытаясь вырваться на свободу. — Нет… Только не сейчас… — шептала я себе под нос, судорожно зажмуриваясь. Но магия вырывалась сквозь пальцы, непослушная, жестокая, такая же дикая, как в тот роковой день с сестрой. В голове мелькнул её образ — тонкие светлые волосы, испуганный взгляд и бесконечное непонимание в её глазах. Я резко распахнула глаза, пытаясь подавить воспоминания, но было поздно. Сила уже хлынула наружу, и из-под моей ладони по стене змейкой пробежала глубокая трещина, раздался звук разбитого стекла где-то вдалеке. «Остановись…» Я отчаянно сжалась, пытаясь снова загнать её внутрь себя, почувствовала, как кружится голова, как в горле пересыхает от паники. Нет. Только не сейчас. Вдох, выдох. Я умела это делать — успокаиваться, загонять собственные эмоции обратно в темноту, прятать силу, от которой сама содрогалась по ночам. Но сегодня всё пошло не так. Сегодня контроль ускользал сквозь пальцы, как вода. Трещина, стремительно прорезавшая каменную стену, стала предвестником беды. Мои глаза расширились от ужаса, а пальцы задрожали. Из глубины коридора донёсся звон разбитого стекла, будто подчёркивая моё поражение. — Впечатляющее зрелище, мисс Люминорм, — раздался ледяной, до боли знакомый голос прямо за моей спиной. — Вы намерены разрушить весь замок или ограничитесь этим этажом? Я вздрогнула, медленно оборачиваясь. Снейп стоял, скрестив руки на груди, и взгляд его был жестоким, полным раздражения и сарказма. Он смотрел на меня с таким презрением, что внутри всё похолодело. — Простите, профессор… — я ненавидела себя за слабость в голосе. — Простите? — Он приподнял бровь. — Вы разрушаете школьную собственность, подвергаете опасности других студентов, и всё, что вы можете сказать — это «простите»? Я сжала кулаки, стараясь справиться с охватывающей меня злостью. — Я не хотела… Это случайность, я потеряла контроль… Он шагнул ближе, окидывая меня взглядом, полным сарказма и раздражения одновременно. — Очевидно. И в очередной раз. Пожалуй, я уже потерял счёт вашим оправданиям. Я опустила глаза, чувствуя, как волна стыда и гнева смешивается внутри. — Вы хоть представляете, что могло произойти, будь здесь кто-то кроме вас? Или вы так увлеклись своей ролью жертвы, что перестали замечать реальность? — Я контролировала всё, что могла, — процедила я, поднимая на него полный ненависти взгляд. Он издевательски скривил губы: — Очевидно, этого недостаточно. — Я знаю! — выпалила я, мгновенно пожалев о вспышке. — Я знаю, профессор. Снейп с минуту разглядывал меня, словно изучал какой-то крайне неприятный объект. — Прекратите жалеть себя, мисс Люминорм. Сила требует контроля и дисциплины, а не истерик и самобичевания. Он сделал паузу и продолжил с холодной насмешкой: — Или вы предпочитаете, чтобы я лично ходил за вами по коридорам и подбирал осколки после ваших приступов? — Нет, профессор, — почти шёпотом ответила я. — Тогда соберитесь, наконец, — резко оборвал он. — Завтра вы вновь будете здесь, и если я услышу хотя бы о малейшем инциденте с вашим участием, обещаю, последствия вам крайне не понравятся. Я снова сжала пальцы, глядя, как он поворачивается и удаляется по коридору, оставляя после себя тяжёлое ощущение унижения и злости, но одновременно и странное облегчение. Он не знал, что я уже давно потеряла контроль не только над магией, но и над собой. Или… может, он знал это слишком хорошо. Я стремительно шла по коридору, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди, а дыхание сбивается от едва сдерживаемой паники. Мне нужно было укрыться от всех глаз, от его взгляда, от себя самой. Магия снова дала сбой. Это значило, что я снова стала опасна для других. «Только не сейчас… Не снова!» Моя комната казалась последним убежищем от мира, который меня осуждал, от шёпота за спиной, от этих бесконечных взглядов, полных подозрения. Захлопнув дверь спальни, я прислонилась к ней спиной, соскальзывая на пол. Тело мелко дрожало, словно пытаясь избавиться от напряжения, накопившегося за долгие месяцы, а особенно — после разговора с Снейпом. Я не имела права терять контроль. Никогда больше. Под кроватью, надёжно спрятанный от посторонних глаз, лежал небольшой ящик с флаконами. Я резко вытащила его, пальцы лихорадочно перебирали флаконы, пока не нашли нужный: тёмно-синий, с серебристой жидкостью, отражавшей свет свечей. Зелье спокойствия. Моё личное, улучшенное, то, которое я создавала и доводила до совершенства последние два года. Зелье, рецепт которого не знал даже Снейп. «Ты слаба, Элисия. Ты не справляешься без него», — зазвучал в голове привычный внутренний голос. Голос, который звучал почти как голос моей сестры. Голос, от которого мне становилось невыносимо больно. Но я знала, что другого выхода нет. Все мои усилия поддерживать контроль, сохранять образ идеальной ученицы рушились, когда я чувствовала страх, гнев или отчаяние. А рядом с Северусом Снейпом я испытывала всё это одновременно. Я запрокинула голову назад, вспоминая, как два года назад сама начала разрабатывать это зелье. Тогда я отчаянно искала спасения, хоть какой-то способ усмирить силу, от которой дрожали руки и разбивались стёкла. Никто не знал об этом — даже Снейп не подозревал, что втайне я каждую ночь проводила за котлами, стараясь подобрать правильные ингредиенты, чтобы успокоить магию и собственные нервы. В результате у меня вышло нечто уникальное, действенное, но не одобренное ни одним учебником по зельеварению. «Если бы он узнал, посмеялся бы и над этим…» Глотнув зелье, я почувствовала, как его действие мгновенно охватывает меня прохладной волной, заглушая тревогу, но не убирая её до конца. Оно не лечило мою магию — лишь временно замораживало её, позволяя мне оставаться в сознании и не навредить никому вокруг. Я ненавидела свою зависимость от него. Ненавидела свою слабость, но больше всего я ненавидела того, кто сейчас заставил меня снова к нему прибегнуть — Северуса Снейпа. Того, кто заставил меня вспомнить, кто я на самом деле, и чего стоит мой контроль. Закрыв глаза, я прислонилась головой к холодной стене, осознавая ужасную правду: Я не изменилась за эти годы. Я так и осталась тем испуганным ребёнком, который в страхе бежал от собственной тени. И сегодня этот ребёнок снова победил. Зелье, приготовленное мной самой, действовало хуже с каждым разом. Сила стала упрямее меня, словно находила новые лазейки, чтобы вырываться на свободу, стоило мне хоть чуть-чуть расслабиться. Я жила на грани, пытаясь балансировать между спокойствием и срывом, и балансировать становилось всё тяжелее. Прошло всего несколько дней после того инцидента с профессором Снейпом, но казалось, будто прошла вечность. Я продолжала избегать его взгляда, его раздражающих комментариев, но самое худшее было в том, что он тоже больше не искал со мной встреч. Это странно причиняло боль, гораздо сильнее, чем его язвительные замечания или язвительные слова. Сегодняшний день казался бесконечным. Я почти не спала, и к тому же зелье, что я разработала, с каждым разом действовало всё слабее. Магия снова стала проявлять себя: в классе чар я чуть не разбила стекло, едва удержав себя от более серьёзных разрушений. Я устала настолько, что едва могла стоять на ногах. — Элисия, ты уверена, что в порядке? — шепнула мне подруга, когда урок закончился. Я коротко кивнула, хотя и чувствовала, как руки начинают дрожать. — Всё нормально, — отмахнулась я, направляясь к двери, но вдруг почувствовала, как земля под ногами куда-то уходит, и мир стремительно потемнел. Последнее, что я услышала — чей-то испуганный вскрик и звук шагов. Очнулась я спустя несколько мгновений на полу. Моё тело пробирала дрожь, голова кружилась, перед глазами стояли чёрные точки. Надо мной уже склонилось несколько человек, чьи лица расплывались в тревожном тумане. — В чём дело? Что здесь происходит? — резкий, до боли знакомый голос заставил сердце пропустить удар. Снейп. Он быстро склонился надо мной, пристально всматриваясь в моё лицо. Я замерла, забывая даже дышать. Он выглядел раздражённым и чем-то глубоко недовольным, словно я сознательно нарушила его планы своим глупым обмороком. — Люминорм, вам доставляет особое удовольствие терять сознание на людях или это часть какой-то новой, особенно гениальной стратегии? — холодно спросил он, отводя прядь волос с моего лица и проверяя пульс. — Я… Нет… Просто… — Я попыталась приподняться, но его рука жёстко удержала меня. — Не двигайтесь, — ледяным тоном приказал он. — Вы и без того натворили сегодня достаточно. — Простите, — выдохнула я, снова ненавидя себя за это слово. Его губы скривились в презрительной усмешке. — Ваши извинения начинают меня раздражать, мисс Люминорм, — тихо процедил он. — Если не можете контролировать собственную силу, имейте хотя бы достоинство признавать это открыто. Что-то внутри меня дрогнуло от его слов, от того, как пристально и тяжело он смотрел на меня. Я видела в его взгляде не только привычный сарказм и презрение, но и что-то другое, что-то странное, почти болезненное. Будто ему, несмотря на весь его холод, было важно узнать, что со мной всё в порядке. От этой мысли сердце сбилось с ритма. — Я просто устала… — произнесла я тихо, почти шёпотом. Он снова нахмурился, раздражённо покачав головой. — Вы снова занимаетесь самообманом. Когда вы, наконец, признаете, что не способны с этим справиться одна? Его слова ранили меня, но на этот раз я почувствовала не только обиду и злость. Я почувствовала слабость, желание наконец сдаться, отдать кому-то ответственность за собственную жизнь и перестать притворяться сильной. — Может, я и не способна, — тихо проговорила я, удивляясь самой себе. — Но вам-то какое до этого дело? Он резко отвёл взгляд, будто мои слова его задели сильнее, чем он хотел показать. Поднявшись, он сказал так холодно и отчуждённо, что я сразу ощутила себя брошенной: — Вставайте. Если вы хотите вести себя, как слабая девчонка, делайте это вне моего поля зрения. Здесь школа, а не лечебница. Он резко отвернулся, направляясь прочь по коридору. Я поднялась, чувствуя, как ноги дрожат. Он был прав, я снова и снова показывала слабость. Снейп раздражал меня, заставлял терять контроль, выводил на эмоции, но… сегодня в первый раз я почувствовала, что нуждаюсь именно в его помощи. Я смотрела вслед удаляющейся тёмной фигуре, чувствуя, как внутри меня медленно просыпается что-то совсем новое. Что-то опасное. И впервые это был не страх. Несмотря на прямой приказ профессора Снейпа, я не вернулась в спальню, а направилась прямо на следующее занятие — защиту от тёмных искусств. Я понимала, что сейчас лучше было бы отдохнуть, но пропускать урок Локхарта означало привлекать к себе ещё больше ненужного внимания. Когда я вошла в класс, профессор Локхарт уже сиял перед аудиторией, демонстрируя очередную самодовольную улыбку, которой мог бы позавидовать даже самый дешёвый рекламный плакат. Я подавила раздражение и спокойно заняла своё место, натягивая привычную улыбку. — Итак, мои юные друзья, сегодня у нас особый урок! — воскликнул он, театрально разведя руки. — Вы узнаете, как правильно обращаться с весьма полезным заклинанием — Огненным щитом! Я нахмурилась, чувствуя неприятное покалывание в ладонях. Магия внутри меня всё ещё была нестабильна, но я не могла позволить себе снова выглядеть слабой, особенно перед таким человеком, как Локхарт. — Кто желает быть первой парой добровольцев? — весело спросил он, широко улыбаясь. Конечно же, вызвались старосты — идеальные студенты с идеальными улыбками, идеально подходящие Локхарту для его идеального спектакля. Остальные студенты тоже быстро разбились на пары. Я осталась с Дереком из Хаффлпаффа — парнем, который едва держал палочку и сейчас явно нервничал. — Не переживай, — мягко сказала я, изобразив милую улыбку. — Всё получится. — Конечно, получится! — перебил Локхарт, хлопнув в ладоши. — Главное, верить в себя и сохранять улыбку! Я едва сдержала себя, чтобы не закатить глаза, и приготовилась к выполнению задания. Мы должны были создать щит, способный отразить небольшие огненные вспышки, которые профессор обещал выпустить из своей палочки. Всё казалось простым и безопасным. Слишком простым, чтобы Локхарт снова не наделал ошибок. — Итак, на счёт три… — Локхарт театрально взмахнул палочкой. — Раз, два… Дерек, стоявший напротив меня, от волнения что-то невнятно пробормотал и резко взмахнул палочкой. Я почувствовала, как в воздухе резко вспыхнуло нечто, чего здесь быть не должно. Его заклинание было нестабильным, и вместо небольшого огненного импульса из палочки вырвался огромный, бурлящий поток пламени. — Осторожно! — крикнул кто-то из студентов. Но было уже поздно. Я едва успела инстинктивно вскинуть руки, чтобы защитить лицо. Пламя с жгучей болью ударило по ладони и предплечью, оставляя за собой сильный ожог. Я вскрикнула, рухнув на пол и прижимая руку к груди. — Ох, Мерлин! — жалобно вскрикнул Дерек. — Прости, прости, я не хотел… Локхарт на секунду замер в растерянности, а потом бросился ко мне, в панике размахивая руками. — Э-э… мисс Люминорм, кажется, вы слегка обожглись… Не волнуйтесь, это нестрашно… Я ведь рассказывал вам, как однажды сражался с огненным демоном в Гондурасе… Я почувствовала, как кровь закипает от гнева сильнее, чем ожог на коже. Лицо моё оставалось идеально спокойным, но внутри я буквально мечтала задушить Локхарта собственными руками. — Профессор, кажется, это серьёзно… — робко проговорила одна из учениц, видимо, заметив, как болезненно побледнело моё лицо. — Конечно, конечно, это… пустяки, сейчас я поправлю, — нервно заулыбался Локхарт, доставая палочку. — Всего одно заклинание, и ожог исчезнет! — Нет! — резко сказала я, вскинув здоровую руку и еле сдерживая ненависть в голосе. — Благодарю вас, профессор, но я сама обращусь в больничное крыло. Он неловко замер с палочкой в руках, выглядя ещё глупее, чем обычно. — Ну… Если вы настаиваете, мисс Люминорм… — пробормотал он. — Но вы напрасно сомневаетесь в моих способностях… Я медленно поднялась, удерживая своё лицо абсолютно спокойным, не позволяя ни единому мускулу дрогнуть от боли и унижения. — Я верю, профессор, — ответила я тихо, мило улыбнувшись и глядя прямо ему в глаза. — Просто не хочу отнимать ваше драгоценное время. С этими словами я спокойно покинула кабинет, держась прямо и с достоинством, несмотря на жгучую боль, охватившую всю мою руку. Внутри же всё кричало от ярости. Я ненавидела Локхарта, ненавидела свою магию, ненавидела то, что не послушалась Снейпа, а больше всего ненавидела свою неспособность прекратить изображать милую и спокойную ученицу, которой на самом деле никогда не была. Но хуже всего было то, что сегодня я снова подвела себя. И маска спокойствия дала новую, более глубокую трещину. Больничное крыло встретило меня привычным запахом антисептиков и зельеваренных трав. Я осторожно прижимала обожжённую руку к груди, едва удерживая привычную спокойную улыбку на лице. Хотя боль была почти нестерпимой, я не собиралась показывать это никому. Особенно после унизительного урока Локхарта. — Мадам Помфри? — осторожно произнесла я, ступая в зал, где обычно отдыхали пациенты. Но медсестры нигде не было видно. Внезапно из дальней палаты донёсся громкий, удивлённый возглас мадам Помфри: — Что вы с собой сделали?! О, милочка, это же… это просто ужасно! Я насторожилась и медленно двинулась на голос. Любопытство, как обычно, взяло верх над здравым смыслом, и я на секунду даже забыла о боли. Добравшись до дальней кровати, я замерла, с изумлением глядя на разворачивающуюся передо мной сцену. Рядом с кроватью стояли трое студентов из Гриффиндора: растерянный рыжий мальчик, знаменитый Поттер с выражением полного ужаса на лице, а посередине — девочка, лицо которой покрывал густой коричневый мех. Из-под спутанных волос выглядывали острые уши, а из-под мантии нервно покачивался длинный, пушистый кошачий хвост. Я на мгновение забыла обо всём: о своей руке, о своём спокойном лице, о боли. Просто стояла и ошеломлённо смотрела на девочку-кошку, отчаянно пытаясь сдержать нервный смешок. — Это кошмар! Это абсолютный кошмар! — причитала мадам Помфри, покачивая головой и рассматривая шерсть на лице девочки. — Как это вообще произошло?! — Поли… Поли… — пробормотал Поттер, явно не решаясь закончить. — Поли-котовое зелье? — спокойно вставила я, не выдержав. Голос мой звучал слишком спокойно и даже немного весело, что совершенно не вязалось с ситуацией. Все одновременно резко обернулись ко мне. Поттер удивлённо моргнул, рыжий громко сглотнул, а девочка-кошка жалобно мяукнула, уши при этом испуганно прижались к голове. Я почувствовала, как уголок моих губ непроизвольно дрогнул. — Мисс Люминорм, что вы здесь делаете? — строго спросила мадам Помфри, снова заняв серьёзную позицию. — Что с вами случилось? — Ожог на уроке Локхарта, — спокойно пояснила я, не сводя глаз с девочки-кошки. — Хотя теперь мне кажется, что у меня всё не так уж плохо. Девочка тихо зашипела, сверкая на меня зелёными кошачьими глазами. Я мягко улыбнулась ей в ответ, слегка склонив голову: — Прости, не удержалась. — Это не смешно, — пробормотал рыжий, хмуро глядя на меня. — Конечно, — согласилась я с идеально невинным видом. — Мне кажется, ей нужно немного молока с валерьянкой, и станет лучше. Гарри и его друг снова переглянулись, словно не понимая, шучу я или говорю всерьёз. Я наслаждалась их замешательством, пока мадам Помфри не раздражённо вздохнула: — Люминорм, перестаньте мучить девочку. Ей и без того досталось! — Простите, — сказала я, снова принимая своё обычное серьёзное выражение, хотя и с огромным трудом. — Просто… это весьма неожиданно. — Ясно, — сухо оборвала мадам Помфри. — Сядьте и подождите, пока я закончу. Я послушно опустилась на ближайшую кровать, всё ещё пытаясь не смеяться, наблюдая за тем, как мадам Помфри, тихо ворча себе под нос, бережно поправляет одеяло, из-под которого нервно дёргался пушистый хвост девочки. — «Никогда не смешивай кота с зельем…», — тихо процитировала я самой себе старинную магическую поговорку, заставив Гарри громко закашляться, явно пытаясь замаскировать смех. Мадам Помфри бросила на меня сердитый взгляд, и я, смиренно склонив голову, наконец решила перестать издеваться. Но улыбка всё равно не сходила с моих губ, хотя ожог на руке пульсировал всё сильнее. Сегодня был просто замечательный день. Сначала Снейп, потом Локхарт, а теперь ещё и девочка-кошка. Я искренне задумалась, куда ещё глубже можно упасть сегодня. Но главное — я снова чувствовала себя живой, несмотря на боль. Хотя бы за это стоило поблагодарить Поттера и его друзей, которые всегда так виртуозно умели превратить чужую трагедию в комедию. Я сидела на больничной койке, осторожно придерживая обожжённую руку, когда дверь резко распахнулась. Я сразу узнала холодный, шипящий голос профессора Снейпа: — Минерва, как это понимать? У меня срочные дела, а вы заставляете меня бегать по школе и… Его голос резко оборвался, едва он заметил меня. Я даже не успела принять привычный невозмутимый вид и замерла, открыто уставившись на него. Северус стоял в дверях, лицо его сначала выражало явное раздражение, но когда он встретился со мной взглядом, на несколько секунд его лицо совершенно изменилось. Он словно застыл на месте, выражение его глаз стало почти испуганным — впервые я увидела его таким растерянным. Он быстро осмотрел моё плечо, шею и руку, задержав взгляд на красном ожоге, явно выделявшемся на моей светлой коже. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от его неожиданной реакции. Он молчал так долго, что это начинало тревожить даже меня. — Что здесь произошло? — наконец выдавил он из себя, медленно и осторожно подходя ближе, не сводя взгляда с моего ожога. Его голос был напряжённым, хотя он явно старался придать ему привычную холодность и равнодушие. Я попыталась улыбнуться как можно спокойнее, хоть и с трудом: — Несчастный случай, профессор. Ничего серьёзного. — Несчастный случай? — с явным сарказмом повторил он, хмурясь ещё сильнее и изучая рану с таким вниманием, словно искал подвох. — Что вы делали, Люминорм? Играли со свечами? Я коротко вздохнула, опустив глаза и стараясь сохранить безразличие. Его взгляд обжигал сильнее, чем рана. — Это произошло на уроке профессора Локхарта. Небольшая ошибка при отработке Огненного щита. В ту же секунду его лицо потемнело так, что я невольно вздрогнула. Он резко выпрямился, на секунду зажмурив глаза, и на его лице появилось такое выражение, что я всерьёз испугалась за Локхарта. — Локхарт, — процедил он холодно и мрачно, будто произносил проклятие. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза яростно вспыхнули. Я с трудом подавила улыбку, наблюдая, как в нём борются раздражение и… что-то ещё, что он явно хотел скрыть. Я никогда раньше не видела его таким. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас сорвётся и прямо при мне отправится устраивать Локхарту неприятности. — Да, профессор, — осторожно подтвердила я, внимательно следя за его реакцией. — Я неудачно оказалась на пути заклинания. Снейп глубоко вздохнул, явно стараясь взять себя в руки, затем медленно и осторожно приблизился ещё на шаг, внимательно глядя на ожог. Его взгляд был таким напряжённым, что я почувствовала себя странно уязвимой и растерянной. — Вам дали обезболивающее зелье? — резко спросил он. — Нет, мадам Помфри была занята новыми пациентами, — тихо ответила я. Он нахмурился ещё сильнее и едва заметно процедил сквозь зубы что-то очень нелестное по поводу организации работы в больничном крыле. Затем, не говоря ни слова, он развернулся и направился к шкафу с зельями, будто находился здесь у себя в кабинете. — Оставайтесь на месте, — коротко бросил он, откупоривая какой-то флакон и подходя ко мне с таким видом, будто делал это по принуждению. Я молча наблюдала, как он аккуратно, но уверенно наносит прозрачную жидкость на мой ожог. От его прикосновения по коже пробежал холодок, и боль тут же начала отступать. Я застыла, почти не дыша и не сводя с него глаз. Его лицо снова стало совершенно непроницаемым, хотя я заметила, как сильно напряжены его плечи. — Благодарю вас, — прошептала я, когда он закончил и отступил на шаг назад, внимательно глядя на меня, словно пытаясь что-то понять или увидеть то, чего раньше не замечал. Он не ответил, лишь кивнул, снова принимая привычно холодное и равнодушное выражение лица. Я ощущала странное чувство — одновременно тревожное и тёплое. Он снова удивил меня. Впрочем, возможно, ещё сильнее он удивил самого себя. Только сейчас я поняла, что всё это время Минерва МакГонагалл стояла в дверях, молча наблюдая за нами с едва заметной улыбкой. Она явно что-то поняла, а вот я… Я сейчас вообще ничего не понимала. Кроме того, что Северус Снейп впервые выглядел по-настоящему встревоженным, и это почему-то наполняло меня небывалым теплом. Что-то явно изменилось, и это пугало меня гораздо сильнее ожога.