Запах полыни

Я прекратил дополнительные занятия. Не объяснил ничего лишнего, не дал ей шанса на возражение. Просто сообщил, что ей нужно восстановиться. Она, разумеется, молчала. Приняла это с привычным холодом, но я видел, как её пальцы сжались сильнее, чем требовалось. Это меня не волновало. Так должно быть. Так было правильно. Я не собирался продолжать эти глупые игры, не собирался давать ей возможность снова загнать себя в угол. Пока она не научится контролировать себя иначе, пока я не буду уверен, что она не попытается уничтожить себя какой-нибудь очередной алхимической ошибкой — никаких занятий. Я видел, что она не ожидала этого. Что ей не понравилось. Но я не собирался это обсуждать. Я не был тем, кто спрашивает разрешения. — Вы не готовы. — Я произнёс это спокойно, но твёрдо. — И пока не будете — никаких дополнительных занятий. — По вашему мнению? — в её голосе прозвучала нотка вызова. — Разумеется. — Я посмотрел на неё прямо, давая понять, что разговор окончен. Она медленно вдохнула, словно собиралась сказать что-то ещё, но затем лишь кивнула. И ушла. Я должен был почувствовать облегчение. Но вместо этого, проклятье, что-то внутри сдавило грудь. Следующие дни я держал расстояние. Или, точнее, пытался держать. Я старался не думать о ней, не ловить себя на мысли, что слишком часто замечаю её присутствие. Но это было… чертовски сложно. Она будто оставила след в моём сознании. Я не хотел признавать этого, но я чувствовал её в каждом коридоре, в каждом занятии. Даже если она не говорила ничего. Даже если я её не видел. Я всё равно знал, где она. Слишком остро. Слишком явно. И самое худшее — я не мог это остановить. Я ловил себя на том, что инстинктивно отмечаю, в каком углу класса она сидит. Отмечаю, как тише обычного она стала. Как быстрее уходит после уроков. Как не пересекается со мной взглядом. Разве это не то, чего я хотел? Разве это не правильно? Чёрт. Я поймал себя на том, что второй день подряд бессознательно ищу её в толпе студентов. Что мой взгляд сам собой скользит по её столу, даже если я не планировал. Что я замечаю, когда она подносит руку к виску, явно испытывая усталость. Что я заметил, когда кто-то из гриффиндорцев что-то сказал ей в коридоре, а она не ответила, а просто прошла мимо. Что я, чёрт возьми, снова наблюдаю за ней. Северус, остановись. Это не твоя проблема. Не твоя забота. Но это не помогало. Это только злило меня ещё сильнее. Я привык быть холодным. Привык игнорировать всё ненужное. Привык не привязываться. Но Люминорм не выходила из моей головы. Она не делала ничего особенного. Не пыталась привлечь внимание. Не провоцировала. Но каждый раз, когда я её замечал… я чувствовал, что меня снова тянет к ней. И это раздражало. Я должен был избавиться от этого. Должен был не думать о ней. Я должен был… Я чёрт возьми, снова смотрел, как она идёт по коридору, даже не осознавая, что остановился. Я закрыл глаза, глубоко вдохнув. Я должен был прекратить это. Я должен был взять себя в руки. И всё же… Я понимал, что давно потерял контроль. Только начал убеждать себя, что смогу взять ситуацию под контроль, как меня снова бросило в хаос. — Профессор Снейп! — голос Флитвика прозвучал слишком резко. — Вам немедленно нужно в больничное крыло. Я медленно поднял голову. В этом тоне было что-то… неправильное. Флитвик, каким бы взволнованным он ни был, редко выглядел встревоженным. Я сощурился. — Что случилось? Флитвик нахмурился. — Грейнджер и Паркинсон… Они подверглись воздействию неизвестных чар. Их нашли в одном из коридоров. Я сжал губы. — Чар? Какого рода? — Вот это-то и проблема, Северус. — Флитвик нахмурился. — Они в сознании, но ведут себя… странно. Они будто в трансе. Чёрт. Отлично. Ещё одной магической катастрофы мне только не хватало. Я резко поднялся, уже собираясь направиться в больничное крыло, но Флитвик заговорил снова. И следующие слова заставили меня замереть. — С ними была Люминорм. Я резко остановился. Мои пальцы сжались в кулак. Что? Чёрт возьми, что?! — Она не пострадала? — мой голос прозвучал ровно, но внутри всё уже сжималось от глухого раздражения, граничащего с тревогой. — Нет. Она… В порядке. Но… — Флитвик запнулся, явно подбирая слова. — Но? — ледяным голосом уточнил я. Флитвик выглядел неуютно. — Она… не объяснила, что произошло. Сказала, что не помнит. Разумеется. Я стиснул зубы. Люминорм и снова что-то скрывает. Разумеется. Я резко шагнул в сторону выхода. — Северус! — Флитвик окликнул меня. Я обернулся, медленно, прищурившись. — Будьте… осторожны. Я не ответил. Я не был тем, кто проявляет осторожность. Но я был тем, кто намерен узнать, какого чёрта снова произошло. И если Люминорм думает, что снова сможет уйти от ответа… Она глубоко ошибается. Больничное крыло встретило меня гнетущей тишиной. Слишком тихо. Я сразу почувствовал что-то не так. Привычный шум — голоса мадам Помфри, бормотание студентов, приглушённые шаги — всё исчезло. Как будто пространство замерло. И тогда я увидел их. Грейнджер и Паркинсон. Две неподвижные фигуры на кроватях. Их тела… Окаменели. Как жертвы взгляда василиска. Я медленно вдохнул, чувствуя, как внутри поднимается холодное раздражение, граничащее с гневом. Чёрт возьми. — Профессор… Я резко повернул голову. Люминорм. Она сидела в дальнем углу, с бледным, почти белым лицом. Её глаза… Чистый, неразбавленный ужас. Она выглядела так, будто её только что вырвали из кошмара, но кошмар продолжался. Что-то внутри меня сжалось. Я не хотел разбираться, что именно. — Объясните. — мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике. Она не сразу ответила. Я видел, как она борется с собой. Как сжимает пальцы в кулак, словно пытаясь удержаться в реальности. — Я… пыталась привести их в себя. Я сузил глаза. — Каким образом? Она сглотнула, взгляд метнулся к кроватям, потом обратно ко мне. — Я… поделилась магией. Чёрт. Я почувствовал, как во мне закипает гнев. — Вы сделали что?! — в этот раз голос сорвался, стал резче. Она дрожащими пальцами коснулась виска. — Они… были в трансе. Я не знала, что ещё делать. Это… Это сработало. Я стиснул зубы. — Сработало? — Я резко развернулся к кроватям и указал на неподвижные каменные тела. — Вы называете это «сработало»? Она дёрнулась, впервые за всё время закрыв глаза. Как будто хотела спрятаться. Как будто сама не верила, что всё это случилось. — Они приходили в себя. Я клянусь. — её голос стал едва слышным. — Но потом… Это произошло. Я медленно провёл рукой по лицу, сдерживая ярость. Какого чёрта она творит? Какого чёрта она полезла в это, не понимая последствий? Я снова посмотрел на неё. Люминорм выглядела так, будто вот-вот сломается. И хуже всего… Я видел в её глазах вину. Настоящую. Глубокую, выжигающую изнутри. Как будто она всерьёз верила, что это она во всём виновата. И от этого внутри меня закипел не только гнев. Гнев — это было легко. Это была привычная эмоция. Но сейчас… Я почувствовал яростное желание вытащить её из этой треклятой пустоты, в которой она застряла. Чёрт. Я не знаю, как она это делает, но каждый раз она заставляет меня вмешиваться. Каждый раз. Я глубоко вдохнул, подавляя вспышку эмоций, и произнёс ровным, холодным голосом: — Вы не двигайтесь с места. Она и так не двигалась. Я подошёл к кроватям, склонился над Грейнджер, внимательно изучая её кожу. Окаменение было неполным. Не похоже на воздействие василиска. И это настораживало ещё сильнее. Я медленно провёл пальцами над её запястьем, чувствуя слабую, почти заглушенную магическую пульсацию. Она не была мертва. Но её магия была заблокирована. Как будто чужая магия подавила её собственную. Я резко выпрямился. — Люминорм. Она подняла на меня взгляд. Я видел страх. Она думает, что я обвиню её. Но я не идиот. И я видел, что здесь произошло нечто большее. — Вы не сами сделали это. — мой голос был тихим, но в нём прозвучала твёрдость. Её губы дрогнули. — Я пыталась помочь… Я стиснул зубы. Проклятье. Люминорм не враг. Но, чёрт возьми, она вечно находит способ вляпаться в худшее дерьмо из возможного. Я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри просыпается что-то похожее на… беспокойство. Чёрт бы её побрал. — Вы останетесь здесь, пока я не разберусь. Она не спорила. Она просто молча опустила голову. И это раздражало меня ещё сильнее. Я должен был понять, что, чёрт возьми, случилось. И должен был понять быстро. Потому что в этот раз… Я чувствовал, что мы стоим перед чем-то гораздо большим, чем просто неудачный инцидент. Я был хорош в манипуляциях. Очень хорош. Поэтому, когда я с ледяным спокойствием сообщил Помфри, что это дело рук василиска, никто даже не подумал усомниться. — Симптомы совпадают. Магия блокирована, тела застыли — всё говорит о воздействии проклятого змея. — Я говорил ровно, уверенно, без единой тени сомнения. Минерва нахмурилась, но не возразила. Она верила мне. А мадам Помфри уже была слишком потрясена, чтобы спорить. — Мы должны немедленно сообщить Дамблдору! — выдохнула она, прижимая к груди дрожащие руки. — Я займусь этим, — быстро бросил я. — А пока вам стоит сконцентрироваться на пострадавших. Я уже работаю над антидотом, но потребуется время. Эти слова окончательно убедили их. Конечно, профессор Снейп уже работает над этим. Конечно, зельеварение — его стихия. Конечно, никто не подумал усомниться. Минерва одобрительно кивнула. — Мы доверяем вам, Северус. Я скрыл усмешку. Как трогательно. Но это не то, что сейчас меня волновало. Я развернулся. Люминорм. Она всё ещё сидела на том же месте — с белым лицом, сжатыми пальцами, почти без движения. Но когда я встретился с ней взглядом, я увидел в её глазах то, что заставило меня сжать зубы. Вину. Настоящую, чёртову, выжигающую изнутри вину. Как будто она правда верила, что это она во всём виновата. Проклятье. Я не думал. Я просто схватил её за запястье и потащил за собой. — Снейп! — окликнула меня Минерва. — Куда вы её ведёте? Я даже не остановился. — Допрашивать. И прежде чем кто-то успел возразить, мы уже исчезли за дверью. Она не сопротивлялась. Но её кожа была холодной. Я почувствовал, насколько слабый у неё пульс. Её магия истощена. Она потратила слишком много, пытаясь «поделиться» ею. И теперь она на грани. Я стиснул зубы, ускоряя шаг. Я не знал, что меня злило больше. То, что она вмешалась в эту ситуацию. Или то, что она так легко пожертвовала своей силой. Мы дошли до лаборатории за считаные минуты. Дверь захлопнулась за нами с громким стуком. Я разжал пальцы, отпуская её, и наконец-то резко развернулся, впиваясь в неё взглядом. — Вы — абсолютная идиотка. Она даже не дёрнулась. Только медленно подняла глаза и спокойно сказала: — Я знаю. Чёрт. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я должен был разнести её в клочья. Но я не мог. Потому что она действительно верила в это. Потому что она уже наказала себя сильнее, чем мог бы кто-либо. Я глубоко вдохнул, сдерживаясь, чтобы не швырнуть что-нибудь об стену. Я должен разобраться в ситуации. Я должен вернуть её в нормальное состояние. Я не должен думать о том, как её губы дрожат от истощения. Я резко развернулся, вытащил несколько флаконов с ингредиентами и поставил их на стол. — Садитесь. Она не пошевелилась. Я поднял на неё взгляд, прищурившись. — Это не просьба, Люминорм. Она медленно опустилась на стул. Но её глаза были пустыми. И это злило меня даже больше, чем её поступок. Я повернулся к котлу. Нужно было разработать противодействие. Нужно было найти способ вывести её из этого состояния. Но даже когда я начал работу, я всё равно чувствовал её взгляд. Она смотрела на меня. Не с вызовом. Не с раздражением. А с чем-то другим. И я не был уверен, что готов это понять.

***

Зелье готово. Чёртово зелье, которое она должна выпить. Я разлил его в флакон, проверил цвет — насыщенный янтарный, правильная консистенция, всё идеально. — Пейте. — Я протянул ей флакон, ожидая, что она послушается. Разумеется, я переоценил её адекватность. Она посмотрела на зелье, потом на меня, и её губы чуть дрогнули в усмешке. — Нет. Я замер. — Вы говорите это серьёзно? — Абсолютно. Моё терпение зашлось на пределе. Она только что чуть не угробила себя, чуть не выжгла всю свою магию, полностью истощена. И сейчас отказывается пить восстановительное зелье. Я глубоко вдохнул. — Люминорм, я не собираюсь вести с вами дискуссию. — А я не собираюсь пить что-то, что мне насильно навязывают. Она. Меня. Провоцирует. Я сжал зубы. Она сидит передо мной — измождённая, с бледной кожей, с лихорадочным блеском в глазах, но всё ещё с этой наглой, упрямой, ледяной уверенностью. Как будто ей не страшно. Как будто она готова умереть, но не уступить. Меня это разозлило. Я сделал шаг вперёд, не давая ей и секунды на отступление. — Вы выпьете его, Люминорм. — Не собираюсь. Я медленно опустил флакон, задерживая взгляд на ней. — У вас есть ровно два варианта. Либо вы пьёте это добровольно… — …либо я заставлю вас. Она не дёрнулась. Только уголок её губ снова дрогнул, но теперь в откровенной насмешке. — Хотите попробовать? Она бросает мне вызов. Дерзко. Откровенно. Какого чёрта? Я медленно вдохнул. Мой голос прозвучал спокойно, но ледяно: — Последний шанс. Она не шелохнулась. — Идите к чёрту, профессор. Проклятье. Я действовал быстро. Резко схватил её за подбородок, сильнее, чем следовало бы, откинул голову назад. Она вздрогнула, но даже не дёрнулась. Я зажал её челюсть, заставляя губы разомкнуться, и без предупреждения влил зелье ей в рот. Она взбесилась. Я видел это в её глазах. Настоящий, чистый, ядовитый гнев. Она вцепилась в мое запястье, ногти впились в кожу, но я был быстрее. Я резко закрыл её рот ладонью, заставляя проглотить. Она вырывалась. Не как испуганная девчонка. Как скорпион. Загнанный, бешеный, готовый ужалить даже ценой собственной жизни. Глаза её вспыхнули ненавистью. Тёмные, бездонные, злые. Она в ярости. Я даже почувствовал, как от её кожи пробежал импульс магии. Слабый. Почти незаметный. Но она сопротивлялась. Я знал, что это не страх. Она готова была меня придушить. Я видел, как её пальцы сжались в кулак, как дыхание стало резким, как напряжены её плечи. Она проглотила. Я видел это. Я почувствовал, как её горло дрогнуло под моими пальцами. И только тогда убрал руку. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Она не сказала ни слова. Но в её взгляде было чистое, нечеловеческое раздражение. Она хотела убить меня. Она хотела разорвать меня в клочья. Я выпрямился, медленно отступая назад. Она медленно вытерла губы рукавом мантии, всё так же не отводя взгляда. Я знал, что ей плевать на последствия. Она не терпит контроля. Она не терпит, когда кто-то принимает решения за неё. Но мне плевать. Я наклонился чуть ближе. — Ещё раз попробуете спорить со мной в таком состоянии… и я запру вас в лаборатории, пока не удостоверюсь, что с вами всё в порядке. Она молчала. Я видел, как трепещут её ноздри, как дрожат пальцы. Она сдерживалась из последних сил. Я видел, что она хочет сказать. Я знал, что если она откроет рот, то прольётся чистый яд. Но она не сказала ничего. Просто смотрела. Глубоко, пронизывающе. Как будто оценивая. Как будто выбирая, стоит ли меня уничтожить. Я усмехнулся про себя. Хорошо. Пусть ненавидит. Но она жива. Она чувствует. Я уже не позволю ей исчезнуть. Она не сказала ни слова. Но я видел, как дрожат её пальцы. Я чувствовал, как с каждым мгновением внутри неё копится злость, будто передо мной не человек, а затаившийся скорпион, готовый нанести удар. Я ждал. Ждал, когда наконец прорвёт. Потому что это было неизбежно. И ровно через три секунды она взорвалась. — КАКОГО ЧЁРТА ВЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕТЕ?! Она вскочила с места резко, так что стул с грохотом опрокинулся назад, а зелье в котле опасно дрогнуло. Она кипела. Её магия — даже подавленная, загнанная вглубь, как дикий зверь — вспыхнула, заставляя воздух в комнате на секунду дрогнуть. — Вы кто, Мерлин вас побери, чтобы решать за меня?! — Она шагнула вперёд, глаза горели яростью. — Я вас не просила! Я не ваша собственность, Снейп! Я не двинулся. Просто смотрел. Она была прекрасна в этом гневе. Не холодная, не расчётливая, не безразличная. Живая. — Вы вообще понимаете, что сделали?! — продолжала она, яростно жестикулируя. — Вы только что насильно вливали мне зелье! Как будто я… как будто я какая-то безвольная идиотка! Она перевела дыхание, но это не помогло. Гнев захлестнул её с головой. — Вы думаете, что имеете право распоряжаться мной?! — Она сделала ещё один шаг. — Вы думаете, что можете просто так… Она резко замолчала. Потому что между нами не осталось расстояния. Я не отступил. Я даже не дрогнул. Я смотрел на неё сверху вниз, и не дал ей ни капли пространства для побега. Она замерла. Грудь вздымалась от ярости, глаза метали молнии, пальцы дрожали. Но она не отступила. Медленно вдохнула. Сжала руки в кулаки. Я видел, как в её голове проносится тысяча мыслей. Как она не знает, как разрядить собственную ярость. Я ожидал удара. Но она не ударила. Вместо этого она заговорила низким, опасным голосом: — Никогда. — Она наклонилась ближе, в её глазах пылал яд. — Никогда больше так не делайте. Я не отступил. Я просто склонил голову, оценивая её. — Вы угрожаете мне, Люминорм? Она усмехнулась. Глухо. Опасно. — Никогда больше так не делайте. — Повторила она, её голос был низким, холодным. Но за этой льдиной скрывалось пламя. Я чувствовал его. Оно прорывалось в её магии, пробивало созданный ею же панцирь. Она стояла передо мной, злая, разъярённая, с вздымающейся грудью и пальцами, сжатыми в кулаки. В глазах пылала ненависть, но… что-то ещё. Что-то, что она не успела скрыть. Тонкая линия её шеи напряглась, дыхание сбивалось, но она не отступила. Я чувствовал, как воздух между нами сгущается, как напряжение накатывает волнами, становясь почти ощутимым. Я наблюдал за ней, не говоря ни слова. Она сделала резкое движение, будто собиралась развернуться и уйти. Но я не позволил. Мгновенно подняв руку, я перехватил её запястье. — Вы никуда не пойдёте. Она замерла. Её кожа под моими пальцами — горячая. Сердце бьётся быстро. Она дышит тяжело, слишком глубоко, срывающимся ритмом. Я не должен был её держать. Я не должен был так близко к ней наклоняться. Но я это сделал. Её взгляд — прямой, цепляющий, злой. Она могла бы уйти. Она могла бы меня оттолкнуть. Но… она не двигалась. Чёрт возьми. Я не сжал руку сильно. Но этого и не требовалось. Её магия вспыхнула между нами, заставляя воздух сгуститься. Она медленно повернула голову, впиваясь в меня взглядом. — Отпустите. Я не двигался. Я смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как сжимается горло. Она в ярости. Она горит. Она жива. И, будь она проклята, я не собирался дать ей снова погаснуть. — Успокойтесь. Она напряглась. — Или что, профессор? — Её голос — язвительный, злой. Она испытывала мои границы. Я прищурился. — Вы не уйдёте в таком состоянии. Она дёрнула рукой. Я не отпустил. Она встретилась со мной взглядом. Её взгляд — прямой, цепляющий, злой. — Вы боитесь, что я снова сварю зелье? — прошипела она. Мои пальцы всё ещё сжимали её руку. Она не дёргала её, но я чувствовал напряжение её тела, её магию, скрытую под кожей. — Я знаю, что вы снова это сделаете. Она резко дернулась, но я не дал ей уйти. Я видел, как сжались её губы. Как её пальцы слегка дрогнули. Как в её глазах вспыхнуло что-то, что не было ни гневом, ни презрением. Чёрт. Я слишком хорошо её знал. Она не блефовала. Она действительно бы ушла. И сделала бы ровно то, что задумала. Медленно, холодно, методично. Я не собирался позволять. — Вы будете сидеть здесь, пока не придёте в себя. Она фыркнула. — Я уже в порядке. Я наклонился ближе. — Вы выглядите так, будто готовы убить меня. Она не моргнула. — Вы сами дали мне повод. Я почувствовал, как уголки губ дрогнули в усмешке. — Значит, я прав. Она замерла. Момент, в котором можно было бы отступить. Но она не отступила. Её дыхание стало глубже. Я чувствовал, как её тело напряжено под моей рукой. Я видел, как её зрачки чуть расширились. Как её губы дрогнули. И я понял. Губы. Чёрт возьми. Я медленно разжал пальцы. Но она не сдвинулась. Она продолжала смотреть. Она была слишком близко. Её магия едва ощутимо вибрировала в воздухе. Я мог бы сказать ей уйти. Я мог бы отступить. Я должен был отстраниться. Я должен был… Но я уже знал, что не сделаю этого. Я знал это с того момента, как её взгляд зацепился за мой, как её руки чуть дрогнули, как она осталась стоять так близко. Но… Я не сделал ни того, ни другого. Я просто смотрел. И ждал. Она должна была уйти. Но она не ушла. Она не сдвинулась с места. Я тоже. Воздух между нами наэлектризовался. Чёрт. Я знал, что должен отвести взгляд. Отстраниться. Но вместо этого смотрел прямо на неё. Слишком долго. Я видел раздражение в её глазах. Злость. Но ещё что-то. Я не мог понять что. Проклятье. Я медленно выдохнул и хрипло произнёс: — Вы будете сидеть здесь, пока не приведёте себя в норму. И если вы… Я не успел договорить. Резкий хлопок. Жгучая боль. Я почувствовал, как её ладонь со всей силы ударила меня по щеке. Проклятье! Я замер. Тишина. Оглушительная, гулкая тишина. Она была в бешенстве. Она дрожала от ярости. — Вы — отвратительный человек. — Её голос был полон ненависти. Она уже занесла руку для второго удара. Но я перехватил её запястье. Её дыхание сбилось. Она выглядела ошеломлённой. Но не больше, чем я сам. Чёрт. Я смотрел на неё. Она напряглась. Она была разъярённой, сжатой пружиной. Её зрачки расширены. Щёки пылают. Губы дрожат. Мерлин. Я не отпустил её руку. И понял, что сделал ошибку. Я должен был её отпустить. Должен был. Но не сделал этого. Её запястье всё ещё было в моей ладони. Я чувствовал пульсирующее напряжение в её теле, ярость, гнев, раздражение. Но она не двигалась. Не пыталась выдернуть руку. Чёрт. Я смотрел на неё. Слишком близко. Она дышала тяжело, её грудь вздымалась резко и прерывисто. Её губы чуть приоткрылись. Я потерял к чёрту всю логику. Я наклонился. Она не отпрянула. Я видел, как в её глазах мелькнуло осознание, как она чуть дёрнулась, но не отстранилась. Я чувствовал её дыхание на своих губах. Я потерял остатки самоконтроля. Я резко, без предупреждения наклонился к ней, сокращая последнее расстояние. Я сорвал это расстояние. Мгновение — и наши губы соприкоснулись. Поцеловал её. Грубо. Резко. Без предупреждения. Никакой осторожности. Никакой проклятой логики. Она застыла. На долгую секунду. А потом — резкий толчок. Она упёрлась ладонями мне в грудь, но я не отстранился. Её пальцы дрогнули. Я чувствовал, как она дышит. Как её тело дрожит от напряжения. Я почувствовал, как что-то в ней сломалось. Как её пальцы, вместо того чтобы оттолкнуть меня, судорожно сжались на ткани моего сюртука. Она могла меня оттолкнуть. Она должна была меня оттолкнуть. Но не сделала этого. Я сжал её талию. Она вздрагивает, но не уходит. Этот чёртов вкус полыни. Я потерял себя. Я не был сдержанным. Её губы. Тёплые. Поддающиеся. Но упрямые. Я чувствовал, как её губы раскрылись под моими, как её дыхание стало прерывистым, как её пальцы сжались на моём плече, вцепившись, как будто ей нужно было за что-то удержаться. Я позволил себе больше. Её губы — мягкие, но упрямые, горячие, тянущие меня глубже. Я чувствовал, как её тело дрожит, как она, возможно, пытается бороться с собой, но её язык уже проскользнул между моими губами. Я не должен был делать этого. Но я не мог остановиться. Я прижал её к себе сильнее, позволяя своим пальцам скользнуть по её талии, ощущая жар её кожи даже сквозь ткань мантии. Она вздрогнула. Я чувствовал, как её тело напряглось, как она дышит в этот поцелуй, как… она отвечает. Я слышал её тихий, прерывистый вздох. Мерлин. Я чуть сильнее втянул её в свои объятия, чувствуя, как наши тела соприкасаются. Она горячая. Она тянется ко мне. Она… чертовски реальна. Я поймал себя на том, что мои пальцы сомкнулись на её затылке, чуть сильнее, чем следовало, удерживая её в этом поцелуе, пока её дыхание не смешалось с моим, пока она полностью не растворилась во мне. Я чувствовал, как её пальцы пробежались по моей груди, как она сжала ткань сюртука, как её тело прижалось ко мне. Чёрт, если бы я не остановился сейчас… Я не мог позволить себе больше. Я резко отстранился. Оба тяжело дышим. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я чувствую её жар. Её магию. Мерлин. Что я сделал? Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Тяжело. Жёстко. Немигающе. На её губах всё ещё остался вкус поцелуя. Я почти мог видеть, как в её сознании происходит борьба. Её грудь резко вздымалась и опускалась, дыхание сбивалось. Я ожидал что угодно. Проклятие. Новый удар. Оскорбления. Но она молчала. Только глаза — серые, холодные, слишком читаемые в этот момент — горели почти неприкрытой яростью. Я не знал, чего хочу. Я не должен был делать этого. Не должен был касаться её. Не должен был целовать её. Но… Я это сделал. И, чёрт возьми, хуже всего было то, что я не жалел об этом. Я видел, как она сжимает кулаки, как пальцы чуть дрожат от напряжения. Её тело — натянутая струна. — Вы… — её голос был хриплым, сорванным, полным едва сдерживаемой ярости. — Вы… Она не договорила. Она просто рванулась ко мне. Я не сразу понял, что она делает. Пока её руки не сомкнулись в кулаки, пока она не ударила меня в грудь — не сильно, но достаточно резко. Я даже не дёрнулся. Она задохнулась от ярости. — Какого чёрта?! Я не ответил. Просто смотрел. Молча. Её губы дрогнули. — Вы… Вы не имеете права! — её голос был напряжённым, низким, почти срывающимся. Я чуть прищурился. — Право? — мой голос звучал низко, слишком мягко. Слишком опасно. Я сам не понял, почему не отступил. Она могла уйти. Она должна была уйти. Но… Она стояла передо мной, сжимая кулаки, смотрела в глаза так, как никто никогда не смотрел. Как будто ненавидела. Как будто хотела понять. Как будто хотела убить меня. Как будто… Хочет ещё. Мерлин. Я чувствовал, как в воздухе между нами разряжается напряжение, как оно становится удушающе плотным. — Вы… — она снова задохнулась, сжала челюсти, словно не могла подобрать слов. — Вы… Я ждал. Ни одного шага назад. Её губы снова дрогнули. Она почти прошептала: — Вы же ненавидите меня… Мои пальцы сжались в кулак. Чёрт. Она была слишком близко. Она не понимает. Какого чёрта она не понимает? Я выдохнул, позволяя голосу стать опасно тихим: — Разве? Она замерла. И я видел. Я видел, как в её глазах что-то щёлкнуло. Осознание. Я должен был отступить. Я должен был оставить её. Я должен был ничего не говорить. Но… Я не мог. Я не хотел. Она глухо сглотнула, отступая на полшага, но не отворачиваясь. Я видел. Я чувствовал. Чёртову игру, которая начиналась между нами. Она должна была закончиться ещё в тот момент, когда я впервые нарушил границы. Но… Она не закончилась. Она только началась. Она смотрела на меня. Я смотрел на неё. Чёрт возьми. Я должен был отступить. Но я не сделал этого. Она не двинулась. Не отвела взгляд. Не сделала ничего, чтобы разрушить этот момент. И тогда я понял. Она тоже не хочет этого останавливать. — Вы ненавидите меня, профессор? — её голос был хриплым, напряжённым, будто она сама не верила, что произносит это вслух. Я чувствовал, как внутри что-то сжимается, разрывается. Как внутри что-то клокочет, слишком мощное, слишком подавляющее, слишком… неправильное. Нет. Это было не ненависть. Это было хуже. Гораздо хуже. Я медленно выдохнул, опуская взгляд на её губы на долю секунды — слишком короткую, но достаточно долгую, чтобы понять, что я, чёрт возьми, хочу её. Она заметила. Я видел это в её глазах. Чувствовал это в её дыхании. Только чёртово напряжение между нами не ослабевало. Я должен был оставить её. Я должен был разорвать эту связь. Но тогда почему мои пальцы сжались в кулак? Почему мне хотелось снова прикоснуться к ней? Почему мне хотелось услышать её голос? Она не спешила разрушать молчание. Но я видел, как в её глазах что-то дрогнуло. Как в её дыхании появилась едва заметная сбивчивость. Как она… Нахрен. Она ждет. Я сделал шаг назад. Резкий. Чёткий. Оторвать себя от неё. Оторваться от этого момента. — Я не имею права. — Слова сорвались с губ медленно, глухо, срываясь в тишину. Она моргнула. — Не имеете права…? Она не закончила. Я увидел в её взгляде понимание. И мне это не понравилось. Я не хотел, чтобы она понимала. Потому что тогда она осознает. Осознает, что между нами что-то не так. Что мы зашли слишком далеко. Она отступила на шаг. Но не от меня. От этой правды. От осознания. Она не сказала ничего. Просто смотрела, дышала слишком глубоко, словно пыталась вернуть себе контроль. И я видел. Видел, что у неё не получается. Так же, как и у меня. Я выдохнул. — Забудьте об этом. Её зрачки едва заметно расширились. — Значит, это произошло? — её голос был тихим, почти равнодушным. Но я знал. Я видел. Что она хочет услышать ответ. Что она хочет понять, что, чёрт возьми, только что случилось между нами, было реальным. Я медленно выдохнул, стараясь вернуть себе самообладание. — Это было ошибкой. Она усмехнулась. — Вы в это верите? Я ничего не ответил. Потому что любая моя ложь сейчас не имела бы смысла. Потому что это не было ошибкой. Но если я признаю это… Всё сломается. Я развернулся. Слишком быстро. Слишком резко. Слишком… Слишком поздно, Снейп. — Вы свободны, Люминорм. Я услышал её вдох. Но она не двинулась. Я ждал. Секунду. Две. Но когда она наконец развернулась и ушла, я понял… Я сам загнал себя в ловушку. И, хуже всего, мне это нравилось.