Запах полыни

Февраль в Хогвартсе был всегда одинаков — холодный, промозглый, с постоянными заморозками и ветром, проникающим в самые тёплые мантии. Но в этом году зима казалась ещё более неуютной. С января по март школа погружалась в растущее напряжение, и дело было не в погоде. Ученики ходили по замку в страхе, шепчась в коридорах, прячась от возможной опасности. Казалось, само здание ожило, наблюдая за тем, как в его стенах творится нечто жуткое. Нападения Василиска породили атмосферу паники, слухов и беспокойства. После окаменения Грейнджер и Паркинсон страх стал ещё сильнее. Родители учащихся требовали объяснений, присылали десятки сов, требовали, чтобы дети вернулись домой. Дамблдор же, разумеется, сохранял загадочное спокойствие, уверяя всех, что школа под контролем. Но мы-то знали правду. Хогвартс напоминал пороховую бочку. Ученики младших курсов практически перестали ходить в одиночку, постоянно сбиваясь в группы, даже до туалета никто не ходил один. Гриффиндорцы, как обычно, старались изображать из себя героев, но даже у них на лицах читалась нервозность. Слизеринцы держались с показным хладнокровием, но я видел, как они тоже поглядывали через плечо. В коридорах стояла неестественная тишина, словно стены сами сдерживали дыхание. Хогвартс больше не был школой. Он стал западнёй. Для меня это означало одно: работы стало вдвое больше. Я, как заведующий Слизерином, отвечал за сохранность своих учеников. А это означало ночные патрули, допросы, проверки. Каждый вечер я обходил коридоры, следя за тем, чтобы никто не разгуливал в одиночестве. Постоянные совещания преподавателей стали неотъемлемой частью недели. Вся учительская пребывала в постоянном напряжении. Минерва выглядела так, будто готова проклясть любого, кто осмелится сказать что-то глупое (обычно это был Локхарт). Флитвик тревожно поджимал губы, Перспира Дамбл, преподавательница нумерологии, молчала, но её пальцы постукивали по столу, выдавая нервозность. Мы все ждали следующего нападения. С начала марта казалось, что ситуация несколько стабилизировалась. Василиск словно исчез. Нападений не было уже несколько недель, но это не вселяло надежду. Это только накаляло атмосферу. Ученики начали вести себя ещё осторожнее. Никто не верил, что кошмар закончился. Все знали: это затишье перед бурей. И я, чёрт возьми, знал это тоже. Проклятье, даже я начал ловить себя на том, что прислушиваюсь к шёпоту стен, что на поворотах коридоров чуть сильнее сжимаю палочку. Хогвартс изменился. Школа, некогда полная жизни, превратилась в ловушку, где мы все просто ждали, кто станет следующей жертвой. А пока… Я продолжал обходы. Следил. Ждал.

***

Я всегда знал, что работа преподавателя в Хогвартсе будет сопровождаться раздражением. Дети — источник бесконечных проблем. Они шумят, вечно норовят влезть туда, куда не следует, и, что самое ужасное, они задают вопросы. Но ни одна из этих проблем не могла сравниться с главной катастрофой этого учебного года. Гилдерой. Чёртов. Локхарт. Стоило мне повернуть за угол пятого этажа, как я наткнулся на самую нелепую картину, какую можно было представить. Локхарт, одетый в свой фирменный сиреневый сюртук, делал… нечто, отдалённо напоминающее боевую стойку. Одной рукой он гордо упирался в бок, другой размахивал палочкой, будто разыгрывал какую-то сцену. — Ага! — воскликнул он, завидев меня. — Профессор Снейп! Вы как раз вовремя! Я замер. Нет, серьёзно. Вовремя — для чего? Для его инсульта? — Я как раз репетировал! — заявил он, делая неуклюжий выпад вперёд. Его плащ развеялся, словно он герой какого-то дешёвого магического спектакля. Я медленно вдохнул. — Репетировали… что? Локхарт важно откашлялся, сделал паузу, затем торжественно произнёс: — Свой триумфальный момент, когда я поймаю это чудовище! Я даже не моргнул. — Вы поймаете… что? — Василиска, разумеется! — Гилдерой самодовольно улыбнулся. — Вы же не думаете, что я просто так хожу по ночам? Я охочусь, дорогой друг! Боже Мерлин. Я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. — Вы… охотитесь. — Совершенно верно! — Локхарт явно не заметил ледяного тона в моём голосе. — Сначала я подумал, что было бы уместно написать об этом в мемуарах, но затем решил — а почему бы не совершить ещё один подвиг? Ведь студенты должны видеть, что их герой рядом! Я медленно закрыл глаза, собираясь с силами, чтобы не огреть его чем-то тяжёлым. — Послушайте, Локхарт… Но он меня не слушал. Он уже драматично повернулся ко мне боком и начал рассказывать: — Я, конечно, не ожидал, что мне вновь придётся столкнуться с существами такой опасности. Но, видите ли, это не впервой! Вспомните, как я сражался с тёмными духами в Болгарии… — Не хочу. — …Или, возможно, вам интереснее история, как я победил оборотней в Баварии? — Меня больше интересует, как вы всё ещё живы. Он громко рассмеялся, явно не воспринимая мои слова всерьёз. — Ах, профессор, всегда со своим чёрным юмором! Знаете, мне даже нравится ваш стиль! Настоящий трагичный антигерой, мрачный, таинственный… Я бы написал про вас книгу! Я резко открыл глаза и вперился в него долгим, выжидающим взглядом. Он наконец понял, что что-то идёт не так. — Нет? Не хотите? Я медленно шагнул ближе. — Локхарт… — Да, друг мой? — Идите спать. Он заморгал. — Но я… — Спать. Локхарт открыл рот, потом закрыл. Затем снова открыл. Я медленно достал палочку. — Локхарт, если через пять секунд я вас всё ещё вижу, то обещаю, что завтра вам потребуется новая причёска. Причём не по вашему желанию. Гилдерой быстро заморгал, затем провёл рукой по волосам, явно оценивая их ценность. — Ну, профессор Снейп, нет нужды в такой… агрессии! Вы ведь знаете, я всегда готов к сотрудничеству! Я ведь… — Четыре. — Ладно, ладно! Уже ухожу! Он развернулся и поспешно зашагал прочь, но не смог удержаться от последнего слова: — Но если что, зовите меня! Герой всегда рядом! Я смотрел ему вслед, пока он, наконец, не скрылся за углом. Я чувствовал, как моё раздражение достигло критической точки. Где, чёрт побери, Поттер, когда он действительно нужен? Почему он ещё не прикончил этого недоразумения?! Я тяжело выдохнул и снова пошёл дальше по коридору. Но теперь, вместо Василиска, я мечтал натравить на Локхарта что-то ещё более опасное. Может, возродить Салазарова змея не такая уж и плохая идея?

***

Окклюменция. Второй урок. Я знал, что должен сохранять спокойствие. Контроль. Никаких отвлечений. Но всё, о чём я думал с момента нашего последнего занятия — это её воспоминание обо мне. Чёртов первый урок. Чёртов момент, когда я увидел её взгляд на меня. Нельзя было допускать этого снова. Но вот она снова передо мной. Выдержанный, спокойный вид. Спина ровная, как натянутая струна. Но я уже знал. Она тоже помнила. Я видел это по тому, как она едва заметно напряглась, когда мы начали. Она ждала удара. Я медленно сложил руки за спиной. — Сосредоточьтесь. Она кивнула. Я сделал первый шаг. Легилименция. На этот раз она была готова. Я почувствовал преграду. Хорошо. Она учится. Но я был терпелив. Я пробил первую стену. Вспышка образов. Ночью в коридоре. Она идёт одна. Шаги гулко отдаются от каменных стен. Но… ей не страшно. Она думает. О чём? Я пробился дальше. И вдруг… Я. Чёрт. Я видел себя снова. Но на этот раз не за работой. Я увидел себя близко. Слишком близко. Её воспоминание. Поцелуй. Я замер. Я ощутил то, что чувствовала она. Рывок эмоций. Жар, вспыхнувший в теле. И… Её осознание. Как у неё скрутило низ живота, как в ней что-то откликнулось, как проклятая дрожь прокатилась по позвоночнику. Возбуждение. Чёрт. Она тогда это поняла. Я прервал связь слишком резко. Люминорм дёрнулась, открыв глаза. Её дыхание было чуть более частым, чем должно быть. Мы встретились взглядами. Тишина. Но я знал. Она поняла, что я увидел. Я резко развернулся, сделав несколько шагов к столу, давая себе время прийти в себя. Мои пальцы вцепились в спинку стула. Это. Недопустимо. Но теперь я знал… Я не один так чувствовал. Это реальная проблема. Она знала, что я видел. Молчание было тяжёлым, тягучим. Я слышал её дыхание. Чуть сбитое. Она не сводила с меня глаз. Я не должен был реагировать. Не должен был думать об этом. Но в голове снова и снова проносился этот момент. Жар, вспыхнувший в её теле. Как её магия откликнулась. Как она осознала собственное желание. Проклятье. Я сжал пальцы сильнее. — Вы… не концентрируетесь, Люминорм. Её губы дрогнули. То ли от злости. То ли… Нет. Я не мог позволить себе думать дальше. — Я концентрируюсь, профессор. Её голос звучал ровно, но… Я знал. Она не отрывала взгляда. Она ждала моей реакции. Чёртова девчонка. Я резко развернулся к ней, скрестив руки. — Тогда объясните мне, Люминорм… — я выдержал паузу. — Почему именно это воспоминание было таким чётким? Она замерла. На секунду. Но я уловил, как её пальцы сжались на ткани мантии. — Не знаю, о чём вы. — Правда? — я шагнул ближе. — Потому что я мог бы поклясться, что это единственный момент, в котором я почувствовал вашу магию… Я сделал ещё шаг. Она не отступила. — Вы в самом деле думаете, что можете так легко меня обмануть? Она прищурилась. И я понял. Она собирается спорить. Я усмехнулся. — Вы раздражены, Люминорм? — Нет. Ложь. Она не умеет врать мне. — Значит, вы готовы продолжить? Она медленно вдохнула. Она не сдастся. Я знал, что это плохая идея. Я знал, что после этого урока мне будет нечем дышать. Но я не мог остановиться. Я снова проник в её сознание. На этот раз она сопротивлялась сильнее. Но всё равно — пробоины. И я увидел ещё одно воспоминание. Я. Мои руки. Как я смешиваю ингредиенты. Как она наблюдает за мной. Как следит за каждым движением. И как в ней снова что-то откликается. Я резко вышел из её разума. В этот раз она не дрогнула. Она просто посмотрела на меня. — Вы довольны? — её голос был тише обычного. Я открыл рот, чтобы ответить. Но слова застряли в горле. Я был идиотом. Если я думал, что смогу это контролировать. Я едва слышно выдохнул. — На сегодня достаточно. Она медленно моргнула. — Правда? Я видел вызов в её глазах. Она знала, что меня это задело. Она знала. И это было самым опасным. Я развернулся, чтобы не смотреть на неё. — В следующий раз вы не будете так беспечны, Люминорм. Я услышал её лёгкий вздох. А потом — её шаги. Она направилась к выходу. Я не оборачивался. Я слушал, как она открыла дверь. Но прежде чем уйти, она на секунду замерла. — До встречи, профессор. Её голос был слишком спокойным. Слишком… уверенным. Я сжал кулаки. Проклятье. Она ушла. А я остался в пустом кабинете, чувствуя, что чертовски сильно хочу сделать что-то, чего делать не должен.

***

Утро выдалось отвратительным. Я проснулся злым. Умывался злым. Завтрак пропустил, потому что был злым. И да, всё это — по вине одной конкретной особы. Люминорм. Этот чёртов урок Окклюменции. Её воспоминания. Её дыхание, слишком сбившееся, её взгляд, слишком уверенный. Она знала, что я видел. Она знала, как это меня задело. И ей это нравилось. Я стиснул зубы, проходя по коридору, раздавая штрафные баллы всем, кто попадался под горячую руку. Равноправно, без разбору. Гриффиндор? Минус десять. Хаффлпафф? Минус десять. Рейвенкло? Минус десять. Слизерин? Минус пять. Я был злым, но не сумасшедшим. Шаги вывели меня в Большой зал, где студенты уже собирались перед уроками. Воздух гудел от глупых разговоров, зубрёжки и повсюду носились люди с выражением лиц, будто бы Василиск уже стоял у них за спиной. Я искал кого-то, на ком можно сорвать злость. И этот кто-то нашёл меня сам. — Профессор Снейп! Я почувствовал, как внутри всё сжалось от одного только звука этого чересчур радостного голоса. Локхарт. Чёртова ходячая катастрофа в сиреневом. Я медленно повернул голову. — Что? — Вы не поверите! Я только что разговаривал с мистером Поттером и пришёл к удивительному выводу! Я прищурился. Гарри Поттер стоял рядом с ним, выглядя так, будто проклинал свою жизнь. — Вы не представляете, что мне сказал этот юный талант? — продолжил Локхарт, сияя. — Он слышит змеиный язык! О, Северус, это же так захватывающе! Пожалуй, мне стоит написать об этом в своих мемуарах! Гарри напрягся, а я стиснул зубы. — Значит, мистер Поттер поделился с вами этой информацией добровольно? — я медленно перевёл взгляд на мальчишку. — Эээ… ну, не совсем, — пробормотал Гарри. — Он просто… — Он просто случайно сказал это вслух, а я, как опытный писатель, всегда замечаю такие интересные детали! — перебил Локхарт. — Разумеется, — протянул я ледяным голосом. — Это же удивительный дар, Северус! Вы понимаете? Это судьба! Это талант! Это… Я не слушал. Я смотрел на Поттера, который выглядел так, будто вот-вот запустит в Локхарта учебником по защите от тёмных искусств. — Вы, Поттер, не могли бы, наконец, избавиться от него? — сухо спросил я. Гарри резко моргнул. — Ч-что? — Я жду, когда вы, мистер Поттер, наконец избавите нас от этого… недоразумения, — я едва сдержался, чтобы не сказать что-то нецензурное. Локхарт рассмеялся, хлопая меня по плечу. Я замер. Он. Коснулся. Меня. — О, профессор Снейп, ваш юмор просто убийственен! Вы просто не умеете радоваться жизни! Ну же, улыбайтесь! Вот так! — и он продемонстрировал свою самую идиотскую ухмылку. Я медленно вдохнул. Поттер смотрел на меня с выражением лёгкого ужаса. — Мистер Поттер, — я сказал ровным голосом, — если в ближайшие двадцать четыре часа я услышу хоть одно упоминание о змеином языке в мемуарах Локхарта, я лично превращу вас в слизня и оставлю в банке на своём рабочем столе. Гарри судорожно кивнул. — Эм… конечно. — Вот и прекрасно. Я развернулся и зашагал прочь. Позади послышался голос Локхарта: — Ох, этот Снейп, такой суровый! Думаете, ему стоит почитать мои книги? Я уверен, они бы его приободрили! — Эм… да, но у него, кажется, очень плотное расписание, — пробормотал Поттер. Я не обернулся. Но если бы в этот момент на Локхарта внезапно напал Василиск, я бы не стал вмешиваться.

***

Я всегда знал, что работа в Хогвартсе будет сопровождаться раздражением. Дети — существа шумные, назойливые и вечно вляпывающиеся в дерьмо, которого можно было бы избежать, если бы они просто думали. Но даже самый тупой первокурсник не сравнится с самой большой катастрофой этого учебного года. Гилдерой. Чёртов. Локхарт. Я узнал о случившемся случайно, проходя по коридору, где группа болтливых гриффиндорцев что-то оживлённо обсуждала. — Ты слышал? Локхарт опять устроил свою хрень! — взволнованно шептал один. — Да, да, он же хотел показать, как нужно отбиваться от змей! — И что? — И Шелби Дэвис улетела в стену от его заклинания! — А Моргана Кейн тоже пострадала! Она пыталась помочь, но её закрутило в каком-то дурацком вихре! Я застыл. Медленно развернулся к болтунам. — Повторите. Они замерли, осознав, что я их слушаю. Один сглотнул и пробормотал: — Ну… Локхарт… он… хотел показать, как надо справляться со змеями, если они нападут… — И? — Ну… сделал какое-то заклинание, и… Я больше не слушал. Он довёл двух моих студенток до больничного крыла. Этот кусок ходящего позора, эта ходячая катастрофа, этот идиот с крысиной ухмылкой… Я чувствовал, как кровь закипает в жилах. Я зашагал в сторону его кабинета, не пытаясь скрывать раздражение. Он переступил границу. Теперь он мой. Я вломился в кабинет без стука, дверь со стуком ударилась о стену. Передо мной — толпа его дурацких поклонниц. — Ах, профессор Локхарт, вы такой смелый! — Вы правда сражались с мантикорами? — А как вы так ловко разрубили тролля?! Я медленно вдохнул. Какого хрена?! — Вон. Девчонки не сразу поняли, что обращаются к ним. — Но… — Я сказал ВОН. Я смотрел на них ледяным взглядом, и они, наконец, поняли, что шутки кончились. В спешке они выбежали за дверь. Последняя из них — какая-то особенно глупая — всё ещё пыталась флиртовать с Локхартом, но, поймав мой взгляд, убежала. Дверь захлопнулась. Я повернулся к нему. Этот идиот продолжал улыбаться. Он что, совсем отбитый?! — О, Северус! Как неожиданно! — он картинно откинул назад свои кудри. — Вы всё-таки решили записаться на мой курс? Я не ответил. Я смотрел на него как на мразь, которой он и был. — Вы довели двух студенток до больничного крыла. Он заморгал. — Ой, так это про это! — он махнул рукой. — Слушайте, это была просто небольшая неудача. Ну подумаешь, заклинание отскочило… Бывает! Я стиснул зубы. «Подумаешь, отскочило»?! — Локхарт. Я предупреждал тебя о мерах безопасности? — Ну, профессор, разве не здорово, что я учу их практическим вещам? Разве не лучше, когда они… Я схватил его за воротник сюртука и дернул так, что он аж заскулил. — Я тебя предупреждал? Он дёргался, пытаясь освободиться, но я сжал ткань так, что его глупая мантия затрещала. — Северус, послушайте… — Слушай ты, жалкий позёр. Если ещё раз ты угробишь хотя бы одного студента, я лично вышвырну тебя из Хогвартса с лестницы. Он напрягся, явно осознавая, что это не пустые слова. Но, конечно, этот ублюдок не мог просто замолчать. — Профессор, давайте без грубостей! Всё-таки… я звезда… Мой кулак резко врезался в его лицо. Хруст. Глухой вскрик. Локхарт рухнул на задницу, хватаясь за нос. Я наклонился над ним. — Если ты скажешь ещё хоть одно слово, я сломаю тебе не только нос. Он смотрел на меня, зажимая лицо руками. — Профессор Снейп, это… это уже… — Это уже слишком?! — я процедил. — Ты угробил двух моих студенток, и я должен стоять и улыбаться тебе?! Он заскулил. — Но я… Я резко вытащил палочку и навёл её на него. — Убирайся с дороги, Локхарт. Или я сделаю так, что твои поклонницы больше никогда не увидят твоё грёбаное лицо. Он ошеломлённо кивнул. — Я… понял. — Нет, не понял. Я убрал палочку, но не отступил. — Теперь слушай меня. Ты либо следишь за тем, что делаешь, либо исчезаешь из этой школы к чёртовой матери. Он сглотнул. — Я… больше не буду. Я резко развернулся и пошёл к выходу. Но прежде чем выйти, я ещё раз посмотрел на него. — И если кто-то спросит, откуда у тебя этот синяк… — Я усмехнулся. — Скажешь, что наткнулся на дверь. Я хлопнул дверью, оставляя Локхарта на полу. Но даже это не избавило меня от злости. Я был чертовски зол. На Локхарта. На ситуацию. И, будь всё проклято, на Люминорм. Потому что стоило мне подумать о ней — и злость сменялась чем-то куда более опасным.

***

Хогвартс продолжал жить в напряжении. Страх, слухи, опасность, нависшая над студентами — всё это стало обыденностью. Я привык к напряжению. Я жил в нём. Оно никогда не оставляло меня в покое. Но сегодня всё пошло не так. Я вошёл в класс, даже не замечая, как злюсь. Раздражение сквозило в каждом моём движении. Чертов Локхарт, чертов Поттер, чертов Хогвартс. Чертово воспоминание. Я увидел её. Люминорм сидела на своём месте, внимательно разглядывая что-то в своих записях. В отличие от остальных студентов, которые вздрагивали от одного моего взгляда, она была спокойна. Слишком спокойна. Я сузил глаза. Конечно же, она не боится. Я сделал шаг вперёд, намереваясь начать урок, но вместо этого вырвалось совсем другое: — Вы решили, что можно игнорировать правила, Люминорм? Она подняла на меня глаза. И, будь она проклята, в её взгляде не было страха. — Я всегда так решаю, профессор. Разве вы не заметили? Несколько студентов ахнули, а я… Я почувствовал, как что-то во мне зашевелилось. Ты так решила? Я медленно наклонился к ней, опираясь руками на её стол. — Я бы посоветовал вам быть осторожнее, Люминорм. Она не моргнула. — Почему? Вы собираетесь меня наказать? Я усмехнулся. — Звучит так, будто вы этого хотите. Она наклонилась чуть ближе, её губы чуть дрогнули в призрачной усмешке. — А вы, профессор, кажется, хотите этого больше. Гробовая тишина. Слизеринцы напряжённо переглянулись. Гриффиндорцы старались дышать потише. Я смотрел на неё. Она смотрела на меня. Это был вызов. Открытый, смелый, без тени страха. — Значит, вы решили играть в эту игру, Люминорм? — Я никогда не играю, профессор. Это вы любите проверять границы. Она сказала это так просто, что я почти усмехнулся. Но вместо этого я отстранился. — Десять баллов с вашей факультета. За дерзость. Она пожала плечами. — Я ожидала большего. Я стиснул зубы. Я ожидал большего от себя. Потому что мне хотелось её ударить. Схватить. Прижать к стене и заставить замолчать. Но я не мог. Я развернулся и начал урок, делая вид, что она — всего лишь студентка. Но мы оба знали, что это ложь. Чертову Люминорм не так-то просто загнать в угол. И хуже всего было то, что я не хотел, чтобы она боялась. Урок начался, как обычно: холодно, чётко, без единого намёка на терпимость. Я выдал студентам инструкции, осматривая их работу. Зелья варились, пары поднимались над котлами. Всё было спокойно. Пока, разумеется, Люминорм не решила разрушить эту иллюзию. Я не сразу понял, что что-то пошло не так. Она сидела за своим котлом, сосредоточенно помешивая зелье. Я видел, как её пальцы крепче сжали ложку, как она чуть прикусила губу. Что-то в её движениях было неправильным. Я прищурился. — Люминорм. Она не ответила. Я сделал шаг вперёд. — Что вы сделали? И тут бах! Резкий хлопок. Её котёл взорвался, швыряя в воздух едкий пар и что-то густое, фиолетовое, мгновенно окрашивающее пол класса. Я среагировал слишком поздно. Густая масса, выброшенная зельем, вспыхнула зелёным и резко направилась в мою сторону. Я успел выставить руку, но этого оказалось недостаточно. Горячая, вязкая смесь врезалась мне в правое предплечье. Чёрт. Я почувствовал резкую боль. Как будто меня одновременно ошпарили и укусили сотни ледяных игл. Я вздрогнул, но удержался от стона. Зелье стекало по руке, мгновенно впитываясь в кожу. Студенты вскочили с мест. — Снейп… Профессор! — голос Люминорм прозвучал резко, но я почти его не слышал. Я закрыл глаза, пытаясь удержаться на ногах. Её зелье. Она использовала что-то нестандартное. Мерлин, эта девчонка, вечно экспериментирует. Я резко поднял взгляд и увидел её. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, едва дыша. Я стиснул зубы. — Что, чёрт побери, вы добавили?! Она моргнула. — Я… — Что вы добавили в зелье, Люминорм?! Она сглотнула. — Каплю драконьей крови. Чёрт. Боль в руке усилилась. Драконья кровь вступила в реакцию с остальными ингредиентами. Теперь моя кожа горела так, будто меня облили чистым пламенем. Я зашипел, отступая назад. — Все вон из класса! — рявкнул я, удерживая повреждённую руку. Студенты метнулись к выходу, спотыкаясь и сталкиваясь друг с другом. Я видел страх в их глазах. Но не в её. Она не сдвинулась с места. Она смотрела на меня так, как будто… Как будто чувствовала себя виноватой. Как будто была готова броситься ко мне. — Вон, Люминорм! Она напряглась, но не ушла. — Дайте я помогу. — Десять секунд, и я выкину вас отсюда силой. Она колебалась. — Вы не сможете сами— — Пять. Она сжала кулаки. — Вы упрямый ублюдок, Снейп. Я усмехнулся, несмотря на боль. — А вы — идиотка, Люминорм. Она развернулась и ушла, но перед выходом резко обернулась. — Я всё равно вам помогу. Хотите вы этого или нет. Я не ответил. Я просто стоял, ощущая, как жгучая боль медленно распространяется по моей руке. Проклятье. Эта девчонка доведёт меня до могилы. Боль пульсировала в руке, медленно, но верно разъедая кожу. Я стиснул зубы, удерживая повреждённое предплечье, и пытался сосредоточиться. Драконья кровь. Проклятье. Её реакция с органическими веществами могла быть непредсказуемой. Но сейчас я не мог сделать ничего. Я сделал шаг назад, привалившись спиной к столу. Грудь вздымалась тяжело и прерывисто. Чёртово зелье, чёртова Люминорм… И, словно в подтверждение моих мыслей, дверь распахнулась с оглушительным грохотом. — Я же сказала, что вам нужна помощь, Снейп! Я медленно поднял голову. Она. Ворвалась в класс как ураган. Глаза горят, пальцы сжаты в кулаки. Но, к моему удивлению, она была не одна. Следом в кабинет влетела мадам Помфри — с выражением абсолютного ужаса и решимости. — Мерлин, Северус! — её голос дрожал от возмущения, пока она спешила ко мне. Я скривился. — Не начинайте, Помфри. — Не начинайте? — её голос взвился на октаву выше. — Вы, наверное, шутите, Снейп! Почему вы не пришли сразу?! Люминорм подошла ближе, и я почувствовал, как от неё исходит эта упрямая, раздражающая уверенность. — Я же говорила, что вам нужно лечение. Но, конечно, вы бы предпочли отгрызть себе руку, чем признать, что я была права. Я смерил её ледяным взглядом. — Я бы предпочёл, чтобы мои студенты не устраивали взрывы посреди урока. Она нахмурилась, но не сказала ничего, потому что Помфри уже выдернула мою руку вперёд, принудительно закатав рукав. Я стиснул зубы, когда воздух коснулся ожога. Кожа на предплечье почернела в местах контакта с зельем, пульсируя тёмно-красными пятнами, похожими на ожоговые раны. Помфри резко вдохнула. — Вы идиот, Северус. Я усмехнулся, но тут же поморщился от боли. — Вы, кажется, уже говорили это, Помфри. — Я буду повторять это каждый раз, пока вы не научитесь обращаться за помощью! Люминорм молча смотрела на мою руку. Я видел, как она напряглась, как что-то мелькнуло в её взгляде. Что-то похожее на вину. — Я исправлю это. — её голос прозвучал неожиданно серьёзно. Я сузил глаза. — Вы уже достаточно натворили. Она сжала губы, но не отступила. — Я знаю, как нейтрализовать эффект. Помфри резко повернулась к ней. — Вы в этом уверены? Люминорм кивнула. — Да. Драконья кровь вступает в реакцию с экстрактом цветка Луны. Если промыть рану раствором и обработать магической пастой из асфоделя, эффект ослабнет. Помфри нахмурилась, но через секунду медленно кивнула. — Это… может сработать. Я закрыл глаза. Мерлин, она не остановится, да? Помфри уже развернулась, направляясь к медицинской сумке, но Люминорм вдруг шагнула ближе ко мне. Я едва заметно напрягся. — Дайте мне вашу руку. Я открыл глаза. — Вы хотите, чтобы я дал вам возможность оторвать мне её до конца? Она закатила глаза. — Снейп, замолчите и просто доверьтесь мне. Я чуть наклонил голову, задерживая на ней долгий взгляд. — Доверие — это последнее, что я бы вам дал, Люминорм. Она усмехнулась. — Но всё равно позволите мне помочь. Чёрт. Она была права. Я медленно разжал пальцы, позволяя ей взять моё предплечье. Её ладони были тёплыми. Она аккуратно осмотрела ожог, а затем принялась осторожно наносить раствор. Лёгкое покалывание. Затем — холод. Боль, жгущая мою кожу, отступила. Она работала уверенно, методично. Я следил за её движениями, как загипнотизированный. Проклятье. Её пальцы скользнули по моей коже, и я поймал себя на том, что дыхание сбилось. Она не смотрела мне в глаза. Только на руку. Я резко отвёл взгляд. — Не думайте, что это вас спасёт от отработки. — Я на это и не надеялась. Я стиснул зубы. Чёртова девчонка. Но, похоже, мне снова придётся пересмотреть своё отношение к ней.