Земля — колыбель человечества

День 59 после конца Утро началось с вони. Свет ламп и тепло пушки сделали станцию почти уютной, но запах гнили пробивал всё — он висел в воздухе, как мокрая тряпка, душившая меня с каждым вдохом. Трупы лежали повсюду: у входа, на платформе, в вагоне. От них надо избавиться, но сначала — припасы. Эти бедолаги умерли не зря — у них могло быть что-то полезное. Еда, вода, шмотки — всё, что поможет мне выжить. Достал тетрадь, написал: "День 59. Сначала соберу с тел, потом сожгу. Вонь невыносимая." Сунул её в рюкзак и пошёл работать. Начал с входа. Трупов десятки — мужики, бабы, дети, сваленные в кучу. У одного мужика — рюкзак, потёртый, с лопнувшей молнией. Открыл — банка сгущёнки, полпачки сухарей и зажигалка. Сгущёнка мятая, но целая — сунул в свой рюкзак. Сухарей взял пару штук, остальное оставил — плесень уже добралась. Зажигалка щёлкнула искрой — рабочая, пригодится. У женщины рядом — сумка через плечо. Внутри бутылка воды, мутной, но закрытой, и пачка сигарет. Воду забрал, сигареты тоже — не курю, но можно разжечь огонь. Ребёнок с игрушкой — ничего, только грязная кукла. Оставил её рядом — рука не поднялась выкинуть. Спустился к платформе. В вагоне — ещё тела. Девка, лет двадцати, лежала на сиденье — ноги в язвах, юбка задрана. У неё сумочка — пачка печенья, заплесневелого, но в упаковке, и складной нож с тупым лезвием. Печенье забрал, нож тоже — заточу позже. Мужик с рюкзаком — банка тушёнки и моток верёвки, метра три. Тушёнку сунул к своей, верёвку намотал на руку — пригодится. На платформе ещё один — старик с синим лицом, рядом рюкзак. Внутри фляжка с чем-то спиртным — понюхал, воняет самогоном — и кусок мыла, засохший, но целый. Забрал оба. Дед с мешком земли остался в вагоне — его добычу я взял ещё вчера. Обшарил всех. Собрал: две банки (сгущёнка и тушёнка), бутылку воды, фляжку самогона, пачку печенья, полпачки сухарей, сигареты, зажигалку, нож, верёвку и мыло. Земля от деда уже была в рюкзаке с прошлой ночи. В подсобке нашёл ящик — старый, деревянный, с надписью "Инструменты". Выкинул ржавый хлам и сложил туда добычу. Это мой мини-склад. Поставил его у стены, рядом с генератором — тут тепло от пушки, и свет ламп падал прямо на него. Почти уютно, если не считать вони. Теперь трупы. Они воняли так, что глаза слезились. Надо жечь. Начал с входа. Мужик с раздувшимся лицом — тяжёлый, как мешок камней. Тащил его за ноги, кишки вывалились из брюха — чёрная жижа растеклась по полу, воняла, как тухлятина. Женщина с ребёнком легче — сложил их вместе, стараясь не смотреть в мёртвые глаза. Кожа липла к рукавицам, отслаивалась лоскутами — я стряхивал её в снег. Оттащил всех к платформе, подальше от гермодвери. В вагоне — девка, мужик, старик. Деда с землёй тащил последним — борода цеплялась за пол. Сложил кучу у края платформы — гора мёртвой плоти, пропитанной радиацией и гнилью. Жечь надо с топливом. В подсобке осталась канистра — литров пять дизеля. Генератор жрал топливо, но запах хуже смерти — решил рискнуть. Разлил дизель по телам — оно стекало по серой коже, смешивалось с кровью. В вагоне нашёл доски — обломки сидений и куски ящиков с надписью "Склад №3". Сложил их поверх кучи. На потолке заметил вентиляционную решётку — старую, с ржавыми краями, но открытую. Подтащил лом из подсобки, ткнул в решётку — она отошла, за ней тёмный ход наверх. Дым уйдёт туда. Чиркнул зажигалкой — пламя вспыхнуло медленно, потом рвануло. Огонь лизал тела, чёрный дым повалил вверх, вытягиваясь в вентиляцию. Запах стал ещё хуже — горелая плоть, смешанная с дизелем, — но дым уходил, а не заполнял станцию. Я включил пушку на максимум — тёплый воздух гнал остатки вони к выходу. Через час осталась куча пепла и костей — вонь ослабла, хоть и не ушла совсем. Костёр грел. Огонь от тел и дизеля, плюс пушка, подняли температуру — с -10°C до +2°C. Стены оттаяли, на полу появились лужи. Впервые за два месяца я снял куртку — тепло пробиралось под кожу, почти как жизнь. Остались тоннели. Гермодвери вглубь станции — две стальные плиты у платформы. Закрыты наглухо, но рядом рычаг — старый, ржавый. Дёрнул его — механизм заскрипел, одна дверь дрогнула и отошла на метр. За ней — тёмный тоннель, холодный, но без вони. Счётчик показал 600 микрозивертов — ниже, чем у входа. Там может быть что-то полезное — склады, вода, хрен знает. Закрыл пока — проверю завтра. Главная гермодверь у входа держалась крепко — я подёргал. Не шевельнулась. Станция стала домом. Свет ламп заливал платформу, пушка гудела, температура держалась на +2°C — тепло, почти как в прошлом. Пепел от трупов лежал у края, но вонь ушла в вентиляцию. Я сел у мини-склада, достал тетрадь. Написал: "День 59. Собрал припасы, сжёг трупы, дым в вентиляцию. Открыл тоннель. Вонь меньше. Есть склад, свет, тепло +2°C. Я один. Но я останусь." Сунул тетрадь в рюкзак. Завтра разберу ящики из вагона и проверю тоннель.