Сумасшествие

Таня считает, что с некоторых пор её жизнь похожа на сумасшествие. То ли с момента, когда она впервые увидела Воеводина, то ли когда поцеловала его впервые — сама, жадно, словно от этого зависела её судьба. Или это все-таки была не она. Может быть она просто подалась вперёд, а напарник совершенно верно считал намерение. Таня не помнила. Не анализировала. Просто позволила себе принять его теплоту, проспорив Ломову торт-мороженное (которое, впрочем, они моментально вдвоём и сточили, воспользовавшись тем, что опять засиделись в офисе дольше всех). При мысли о Ломове Таня не может не улыбаться. Этот мальчик — ещё один элемент её сумасшествия. Идеально подошедший внутренний паззл, лучший друг и (она никогда не говорила ему об этом) практически младший брат, только не кровный. Таня не собиралась заходить так далеко, не собиралась привязываться (потому что все её привязанности так или иначе оканчивались потерями или предательствами, а это — больно. Она больше не хотела чувствовать боли, никогда.), но сама не заметила, как привязалась. К ненавязчивой заботе. К чуткости. К теплоте. С Толей было легко. С ним она как будто снова становилась молоденькой девочкой. Сбрасывала тяжесть прошедших лет. И когда Рогозина попросила её неофициально разнюхать, потому что Ломова напичкали наркотой… Именно тогда, заявившись на дачу этой дурацкой Инны с официальным обыском вопреки приказу начальницы, Таня впервые осознала как ей дорог этот шебутной вихрастый мальчишка. Она была готова рвать и метать. Она хотела встряхнуть этих придурков — что Инну, что её папашу, — за плечи. Отвесить затрещину. Наорать… Но сдержалась, ограничившись холодностью. А потом, приехав (впервые за последние несколько дней) домой, долго смотрела на текущие за окном огни шоссе, пытаясь понять, как же так все-таки получилось. Не хотела больше иметь ни одной привязанности. А в итоге заимела сразу две (это напоминает ей начало конца). *** Её привязанность к Олегу сильно отличается от привязанности к Ломову. Толя — звенящий ручей, живительный родник. Воеводин — костёр в темной ночи. Они оба заботятся и согревают, просто по разному. Толя — её младший братишка, пусть и не кровный. Олег… Таня вздыхает и залипает взглядом в стену напротив. Через полчаса у неё должен состояться допрос подследственного, а она никак не может настроиться на нужный лад. Её чувство к Олегу становится чем дальше, тем сильнее. Это пугает. Напоминает зависимость. Он моложе неё на тринадцать лет и любой адекватный человек назовёт это патологией. Олег красивый. Харизматичный. У него нет недостатка в женском внимании, он мог выбрать любую из молодых красоток. Но вместо этого обратил внимание на неё — возрастную, потрёпанную жизнью тётку с кучей душевных ран и скверным характером. Она пыталась уберечь его (после того, как перестала злиться за мотивационные подкаты в первые дни знакомства). Игнорировала. Огрызалась. Временами откровенно грубила. Воеводин оказался упертым, и в какой-то момент Таня сдалась. Отдалась грызущей изнутри жажде тепла, поддалась болезненно-сладкой тяге и спонтанному импульсу. Очень боялась, что всё закончится едва начавшись, потому что после закрытия гештальта она станет Олегу не нужна… Но Воеводин только смотрит на неё с какой-то щемящей нежностью, целует в плечо, перебирает пальцами волосы. Таня лежит под ним, прислушиваясь к шуму трассы за зашторенными окнами придорожного мотеля и морально готовится держать лицо, потому что не собирается так просто показывать… — Я тебя люблю. Таня приоткрывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но слова так и не находятся. Она не этого ожидала. Не к такому готовилась. — Ты удивительная. — Ты всем это говоришь? — находится наконец хоть что-то. Слабая попытка вернуть контроль. Хотя, какой к чёрту контроль? — Обычно я расточаю стандартные комплименты. Про красоту глаз, улыбки и тонких изящных ног. Олег предельно серьёзен, но в его глазах теплота и затаившиеся смешинки. — То есть, — Таня хихикает. Совсем как школьница. — У меня глаза и улыбка так себе? И ноги не изящны? — Ты провокаторша. — А ты умён. Таня проводит пальцем по мужской скуле и тихо смеётся. Воеводин тоже смеётся. Вечером следующего дня Таня притаскивает Ломову честно проспоренный торт-мороженное. *** Когда Ломов словно срывается с цепи без единой на то причины, Таня почти готова совершить над виновными самосуд, как только отыщет их. Никто не смеет обижать её близких, её семью, а этот мальчик — её семья. Она отчаянно хочет помочь, но не знает как. Вместе с Олегом пытается вывести причину, осторожно расспрашивает коллег. Ничего. Никаких зацепок. Пусто. А потом Толя берёт отгулы и перестаёт отвечать на сообщения и звонки. Таня в панике. Таня уверена, что что-то случилось и не может перестать представлять самое худшее. Таня невероятно благодарна Олегу, когда тот молча разворачивает машину на адрес Ломова вместо того, чтобы ехать в Наро-Фоминск, едва она заикнулась о своих страхах. — Работа подождёт до утра. Успеем. Таня молча кивает, подавляя порыв уткнуться ему в плечо. Олег Воеводин — её опора. С ним она может позволить себе быть уязвимой и слабой. Практически непозволительная роскошь, особенно в их профессии. Она не представляет, как вообще жила без него всё это время. Это настоящее безумие. Сумасшествие. Тане плевать. Она ощущает, как мужская рука мимолетно сжимает её плечо и ощущает себя гораздо сильнее, чем поначалу. *** В последнее время ФЭС превратился в настоящий круговорот любовных драм — думает Таня, натыкаясь в буфете на Субботина, целующего Соколову. Словно свистопляски между Толей и этой новенькой, Алисой (Таня ещё никогда не слышала, чтобы кто-то так горько плакал из-за случившейся влюблённости, но влезать Жаровской в душу не стала, рассудив, что та сама расскажет, если захочет.) недостаточно. Да и они с Олегом… То есть, они конечно тщательно скрывали отношения (её условие) и у них всё было хорошо. Но тем не менее… Нет, вообще-то она рада за этих двух. И за Юлю, и за Субботина. Они оба — милые котики, заслужившие счастье, и это открытие определённо лучше большей части обыденности, пропитанной болью, ненавистью и трупами. — Расскажешь кому-нибудь, и я… — Не пришлешь приглашение на свадьбу? — язвит Таня, с улыбкой наблюдая как Соколова, привычно шипящая как кот, профилактики ради, отчаянно краснеет и, в попытке сохранить остатки суровости, бурчит что-то из серии «да иди ты». Настроение стремительно повышается. А когда Толя, спустя какое-то время, по секрету сообщает ей что они с Алисой договорились пока что побыть друзьями (Таня считает это странным, но не спорит — Ломов умный парнишка, да и Алиса совсем не дура. Разберутся), становится совсем хорошо. Тем более, что она благодарна новенькой — именно благодаря тому, что Алиса спугнула Олега с его предложением руки и сердца, у Тани появилась возможность тянуть с ответом. Да, она любила Олега. Очень. С ним можно не бояться быть уязвимой, на него всегда можно положиться, они друг друга понимают с полуслова и полувзгляда, но… Замужество — это слишком серьёзно. Таня совсем не ощущает себя готовой. Настолько не ощущает, что даже с Ломовым — обычным своим конфидентом, — ничем не делится. То, что Олег сделал ей предложение — настоящее сумасшествие. Таня боится. Очень боится. Она понятия не имеет, что с этим делать. *** — Она до сих пор тебе нравится? — интересуется Таня однажды вечером. Олег сегодня на смене — копается в очередной криминальной истории Добинска на пару с Ритой. А вот у Тани — заслуженный мини отпуск, чем она и пользуется, вытянув Толю в город — посидеть в баре и просто хорошо провести вечер (раз уж выходные совпали, надо пользоваться). — Да, — Толя невозмутимо пожимает плечами, салютуя ей пивным бокалом. — А что? — Просто не понимаю, — Таня понятия не имеет, для чего вообще завела этот разговор, но остановиться не может. — Если вы точно знали, что небезразличны друг другу, зачем дружить? — Это важно Алисе. — Толя выглядит таким же расслабленным, но Таню не обмануть. — Кстати, как там у вас с Олегом? Таня чувствует, как внутри неё расползается тепло пополам с гордостью. Её младший братишка так вырос за это время. Нет, он всё ещё оставался таким же шебутным, как был. Просто возмужал. Стал взрослее, уверенее в себе. Ему невероятно шло. — Ну… — тёмное пиво приятно горчило на языке. — Мы живём вместе. Она не очень понимала, как так вышло. Просто однажды осталась у него ночевать. А потом ещё раз. И ещё. И опять. И снова. Квартира Олега обрастала её вещами, но его это устраивало. Настолько, что он открытым текстом предложил переехать к нему. А она согласилась. Но на людях они по прежнему шифровались — по привычке. — Честно говоря, мне иногда до сих пор сложно в это поверить. Толя подался вперёд, впитывая каждое слово подобно губке. — Я ведь решила, что хватит с меня привязанностей. — Таня никогда никому не говорила об этом раньше, даже Олегу. — Так получилось… Это очень больно — терять. И когда Пашку Гранина, ну, одного из наших, сожгли заживо… А может быть раньше, когда… Не знаю. А потом Олег… — Ты боишься? Таня пожала плечами и закусила губу. В глазах начало предательски щипать. — Татьяна Михайловна, — Толя пересел ближе к ней. Таня всхлипнула и, послав всё к чёрту, уткнулась головой в мужское плечо. — Тань… Танюш… — Это какое-то безумие, — пить пиво, а потом рыдать в объятиях лучшего друга — вот что являлось безумием на самом деле, но Таня не могла перестать. Она совершенно потеряла контроль. — Всё это. И если вдруг что… Я боюсь. — Это нормально. — Как у тебя получается быть таким философом? — Никак. Таня перестала плакать, отстранилась и ошарашенно посмотрела на него. Это был совсем не тот ответ, которого она ожидала. — Я постоянно боюсь, — Толя с невозмутимым видом протянул ей салфетку. — Боюсь, что астма вернётся, боюсь, что я недостаточно хорош, боюсь, что у нас с Алисой ничего не получится, боюсь ошибиться и ненароком поломать жизнь невинному человеку… Поводов множество. — И что ты делаешь? — Таня со вздохом осмотрела своё распухшее, с поплывшим макияжем лицо во фронтальной камере смартфона. Красавица. — Работаю. Делаю уборку. Отвлекаюсь на спорт и книги. Что угодно, лишь бы загрузить мозг. Недавно выучил одно из стихотворений Лорки. Хочешь прочту? — Хочу. — Empieza el llanto de la guitarra… Слезы окончательно отступают. Толя читает стихи на испанском, за окном густеет вечерняя темнота, а в баре играет тихий, ненавязчивый джаз. Таня улыбается. С её плеч как будто свалился огромный могильный камень. Она думает пару секунд, а затем, на внезапно накатившей волне облегчения и эйфории, набирает Олегу смс-ку. Я люблю тебя. Она впервые сказала ему об этом. Вот так, прямо. Олег отвечает: Я тоже тебя люблю! Таня хихикает как влюблённая школьница. Это безумие чистой воды. Настоящее сумасшествие (она уже очень давно не чувствовала себя такой счастливой). *** — Если твоё предложение руки и сердца ещё в силе, то я согласна. Решение выйти замуж за Воеводина Таня принимает спонтанно. После посиделок в баре она часто думает о том разговоре почти что годичной давности, но храбрости вернуться к теме набирается только сейчас. После очередного задержания, когда Олег (в очередной раз) прикрывает ей спину, фактически спасая жизнь. — Свадьба в феврале — к согласию и миру в семье. — А в июне — молодожёны будут жить душа в душу и понимать друг друга. — Мы и так живём душа в душу. — Свадьба летом это красиво. А тебе просто хочется окольцевать меня побыстрее. — Согласен. — Фамилию менять не буду. — Я могу сменить. Белый Олег — звучит серьёзно. Таня смеётся. В этом есть что-то сюрреалистическое — вот так буднично обсуждать нюансы собственной свадьбы. С человеком моложе неё на тринадцать лет. Да похрен. Кому какое дело в конце концов? А если кто-то попробует возражать, то она самолично пропишет ему в табло. *** Таня уверена, что новость о свадьбе станет для коллег настоящим шоком, но оказывается что про её отношения с Воеводиным знали все. Не то чтобы её это расстраивает. Скорее немного ошарашивает, но не настолько, чтобы выбить из колеи. Да уж, сюрприз удался на славу, хоть и не так, как она рассчитывала. Таня мимоходом целует Олега в щеку и салютует Толе бокалом шампанского. Толя заговорщицки подмигивает ей и салютует бокалом в ответ. — Татьяна Михайловна, — тон её лучшего друга демонстративно торжественен, а Таня не может отделаться от мысли, что ему чертовски идет белая рубашка. — Вы решили выйти из сумрака? — Между прочим, ты узнал об этой свадьбе раньше всех. — Я не о свадьбе. Я о… — Толя изобразил поцелуй. — О, заткнись. — Молчу-молчу. Таня рассмеялась, но почти сразу же посерьезнела. — Спасибо. Толя улыбнулся и стукнул своим бокалом о её бокал. — И тебе. С наступающим. — С наступающим. — Таня подалась вперёд, обнимая его. — Братишка. Её жизнь собиралась совершить очередной безумный вираж. Вероятно самый безумный из всех возможных. Раньше она испугалась бы, но… Таня прислушалась к ощущениям. Да. Сейчас она чувствовала приятное волнение. И ещё предвкушение — тоже весьма приятное. Если честно, она устала бояться. Её страхи больше не имели никакой власти.