Шреддер: Маленькая история легендарного злодея

Это было последнее слово марта, точнее последние дни. Шреддер освоил искусство баланса так, как другие люди осваивают ядерную физику. Сначала он собирал "детей" в школу жизни — орал на черепах, швырялся шурикенами и объяснял, что «настоящий враг всегда в тебе самом», вместо ответа на вопрос «а когда обед?». Потом он шел на свидание с Дарсией, где не убивал никого вообще, даже официанта, который нечаянно пролил воду ей на юбку. А после вечеров, полных умиротворения и сплетен с Кренгом, он снова сидел в подвале, составляя планы по мировому господству. План с гравитационной воронкой и обменом кислорода на ядовитые пары был признан Дарисей слишком «вредным» для их будущего ребёнка, поэтому Шреддер оставил его на потом. На осень. Осень — время хандры и злодейств. Но в последнее время всё было тихо. Слишком тихо. Как в том фильме, который он случайно посмотрел с Дарсией: «Молчание ягнят». Только тут молчали не ягнята, а каменные солдаты из Измерения Икс. — ТРИ НЕДЕЛИ, — визжал Кренг, катаясь по Технодрому, как вобла в масле. — Три недели ни одного отчёта, ни одной дешифровки, ни одного кристаллического луча связи! Они что, все вымерли, что ли? — Это было бы удобно, — Шреддер мрачно стоял у голографической карты Земли. — Но нет. Они живы. Я их чую. — Я не верю в это! — визгнул Кренг, потрясая щупальцем. — "Это затишье перед бурей. Или буря в отпуске. Кто вообще берёт отпуск во время вторжения на Землю?!" — вопил Кренг в коммуникатор, который давно уже ничего не принимал, кроме уведомлений о просроченной подписке на «Злодей+». Дарсия тусовалась у черепашек: на старом диване сидела Дарсия, уже седьмой месяц, живот торчал так, будто Шион уже строит там злодейскую базу. Младшая Шреддерша лупила ногой изнутри с таким энтузиазмом, что в прошлый раз у Дарсии заикалась селезёнка. Шреддер каждый раз вздрагивал, разрываясь между восхищением и искренним ужасом. Когда Шион пиналась, Дарсия вздрагивала всем телом, а Шреддер смотрел с выражением, какое другие отцы оставляли для выпускных концертов своих детей. — Опять. ОПЯТЬ. — простонала Дарсия, морщась. — Это не ребёнок. Это живая напоминалка, что я переспала с человеком, у которого есть шлем с шипами. — Она ударила! Ещё раз! В третий сегмент ребра! — восторженно сообщил он, будто речь шла не о внутреннем кровоизлиянии. — Если она уничтожит мне печень, то ты будешь её менять, понял? — просипела Дарсия, облокотившись на подлокотник. — На свою. Своими руками. — Она просто тренируется. Не забудь, что она — моя дочь. — Шреддер с гордостью приложил руку к животу. В этот момент Шион врезала пяткой в тот же участок. — Видишь? Боевой дух! — Боевой дух мне в печень, блин, — прошипела Дарсия. — А когда родится — ей что, сразу бронежилет покупать? Эйприл сидела на соседнем кресле, ела пиццу и рассказывала историю: — Он в этот раз решил устроить мне «романтический вечер в автосервисе». Я, типа, его королева, а он — мой гремлин в моторном масле. Всё бы ничего, но он случайно запер меня в багажнике и ушёл за цветами. На два часа. — У вас такие… необычные приоритеты, — сказала Дарсия, морщась от очередного удара изнутри. — Я… — она счастливо вздохнула. — Я люблю этого психа. — Предохраняйтесь, — резко сказала Дарсия. — Или будешь сидеть, как я, с ногами на трёх подушках и Шреддером, который рад каждой конвульсии. — Каждый её удар — это протест против всех хорошего и за всё плохое, — заметил Шреддер с достоинством. — Протест против моих внутренностей! — У неё характер, личность, уважай это, женщина. Чуть позже, тренировка с черепахами: — НЕ КАВАБАНГА! — в четыре горла орали Черепахи, синхронно вылетая из угла в сторону Шреддера. — Не забывайте, кто главный! — взревел он, метнувшись вперёд и, как в хорошей рекламе, раскидал всех в разные стороны, но теперь — с трудом. Микеланджело успел блокировать удар, Леонардо задел его плечо, а Донателло поймал меч, пусть и зубами. Рафаэль врезался в него с такой силой, что Шреддер даже сделал шаг назад. Один. Это было невероятно. — Вы прогрессируете, — мрачно сказал он. — Мне это не нравится. — Нам — да! — Микеланджело катался по полу, сверкая нунчаками. — Мы почти тебя уделали! Почти! Ну, на миллиметр! — Миллиметр — это всё, что отделяет победителя от позора. Или голову от шеи. — Или пиццу от коробки, — философски добавил Донателло. Шреддер тяжело выдохнул. — Продолжим. Только теперь… с повязками на глазах. — ЧТО?! — Будьте как я. У меня в душе — тьма. Учитесь видеть в темноте страха. — Я вижу только потолок, — буркнул Рафаэль, лежа на полу. — И немного разочарования. Краткое резюме последних месяцев: Шреддер был всё тем же. Жестким, несгибаемым, пугающим. Только теперь он мыл под вечер посуду, шептал что-то на японском животу Дарсии, злился на акушеров, радовался пинкам, строил планы вторжения, следил за исчезновением каменных солдат и учил черепах воевать так, чтобы они не умерли. Он не стал добрым. Он просто перестал быть один. И, может быть, где-то в глубине, под всеми шипами, железом и злобой, появилось новое оружие. Называлось оно — ответственность и оно было страшнее любого лазера. На следующие сутки Дарсия сидела посреди канализации, завернувшись в два покрывала, одно из которых было с Томом и Джери. Внутри неё Шион упражнялась в каратэ с таким остервенением, что казалось — она собирается пробиться наружу на своих условиях, с криком «Я дочь Шреддера!» и прыжком с вертушкой. Рядом стояла миска с маринованными огурцами, печеньем и кетчупом. Дарсия жевала огурец, а затем дёрнулась и завыла: — Ой, твою ж мать! Это был удар в печень! В мою печень, маленькая тиранища! Шреддер! Она делает это специально! — Это достойно, — мрачно проговорил Шреддер, склонившись над своей беременной девушкой, — Она уже тренируется, чтобы в будущем захватить власть. Я горжусь тобой, моя наследница. — Я умираю, а он — гордится, — простонала Дарсия. — И ты ещё мне скажи, что она должна сделать сто отжиманий до обеда. О господи… да она мне почку подпинывает! Рядом Эйприл с Ирмой расположились на продавленном диване у Черепашек. Эйприл с воодушевлением рассказывала о своём последнем свидании с Кейси Джонсом: — Он пригласил меня в зоопарк. Мы кормили фламинго и спасались от бегемота, который, оказывается, очень плохо реагирует на хоккейные клюшки. Но это было так романтично! Он сказал, что я — его бронированное сердце. И подарил мне каску с надписью «Для выживших». Рич с недовольной физиономией, сидел на кухонном столе и, глядя прямо в глаза Сплинтеру, медленно сбрасывал на пол кружку с логотипом «Кавабанга». Потом ещё одну. Донателло при каждом падении дёргался, как от взрыва. — Он делает это назло. Я уверен. — прошептал Микеланджело. — Он — воплощение хаоса, — торжественно подтвердил Рафаэль. — Шреддер и Дарсия родили кота-шинигами. — А ещё он писает только в ванну, — добавила Дарсия с обречённостью. В тот же день, к вечеру в Технодроме было всё как в дешёвом меха-аниме: сирены, красный свет, динамики трещат от панических криков, над которыми звучит музыка в стиле оркестровой каверы на J-pop с электрогитарой. Пульт управления заполнил Кренг, раскачиваясь в кресле, как дирижёр сумасшедшего оркестра: — ВСЕМ В БОЕВУЮ ГОТОВНОСТЬ! Я ХОЧУ УСПЕТЬ ЗАХВАТИТЬ МИР, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЕГО СОЖГУТ! — вопил он. — Донателло, у тебя пушки работают? — Смотря какие! — в ответ вытащил пять джойстиков, два из которых были от Playstation 5, а остальные 3 - Nintendo Switch. — ВСЕ! — Окей, но только не трогайте левую снизу — там у меня кулер с газировкой. Шреддер стоял на командном мостике, плащ развевается, маска сияет как у финального босса. Они репетировали момент вторжения раз в три дня обязательно, ибо всё должно быть красиво и со вкусом. — Все готовы к репетиции? — спросил он, в ответ тишина, все боялись даже пискнуть. — Это не просто бой. Это перепись доминирования! Мы не позволим чужакам лишить нас права уничтожить эту планету самим! Это будет битва за завоевание. Битва за амбиции. Битва за моё раздражение! Рафаэль, уже в полной экипировке, бросил взгляд на Лео: — Он вообще в курсе, что мы на стороне добра? — Не напоминай ему, — прошипел Лео. — Он снова начнёт речь о том, что "добро — это просто зло с пиаром". — ШРЕДДЕЕЕЕЕЕЕРРРРРРРР!!! — с боевым криком вбежал Кейси, обвешанный самодельными гранатами, бейсбольными битами и тостером. — Что ты тут забыл? — спросил Шреддер с прищуром. — Защищать Эйприл. И показать этим космическим фрикам, как бьют по шарам! — он достал хоккейную клюшку и нацепил на неё лазерный прицел. — Ладно… — Шреддер закатил глаза. — Будь хотя бы не совсем идиотом. Или хотя бы будь идиотом с пользой. Шреддер поднял руку, указывая на небо. Силуэт Технодрома медленно выдвинулся из-под земли, как будто сам ад решил выбраться на прогулку. Крыши зданий Нью-Йорка тряслись, голуби в ужасе мигрировали в Канаду, а продавцы кофе кричали в небо: "Нет! Не в час пик!" — СЕГОДНЯ! — закричал Шреддер. — МЫ СРАЖАЕМСЯ ЗА ПРАВО БЫТЬ УЖАСНЫМИ! СЕГОДНЯ МЫ ЗАЩИЩАЕМ ЭТУ ПЛАНЕТУ, ЧТОБЫ ПОТОМ САМИ ЕЁ ПОДМЯТЬ ПОД СЕБЯ! Кейси повернулся к летающему рядом дрону, через который Эйприл настраивала камеру на прямую трансляцию и прокричал: — Эй, детка! Если выживу — женишься на мне? — Это работает наоборот, Кейси! — крикнула Эйприл в рацию, — Но я подумаю! И в этот момент репетиция пошла не по плану, небо разорвалось. Прямо над Нью-Йорком, портал вспыхнул, словно чья-то чудовищная дырка в реальности — искривляя свет, пространство и весь смысл жизни. Из него слышались тревожные крики, политические дебаты на неизвестном языке, чьи-то вопли: "Да здравствует Битва за Парковку!" Шреддер сжал кулак. — Портал открылся. Начинается… последнее безумие. Портал над Нью-Йорком продолжал набирать силу. Из его недр рвалось световое безумие, как будто кто-то в другом измерении включил все лампы, лазеры и диско-шары разом, а потом уронил тостер в ванную, заполненную водой. Внутри Технодрома царила напряжённая, почти сакральная тишина, нарушаемая только фоновым “бззз”. В центре командной палубы стояли все герои и злодеи, плечом к плечу, готовые к судьбоносной битве. У каждого были свои причины сражаться, но все они объединились в один кулак. Шреддер, в своей полной броне, возвышался, словно аниме-аналог Дарта Вейдера на стероидах, его плащ развевался на ветру, который каким-то чудом дул внутри Технодрома. Он выпрямился, сжал кулак и произнёс голосом, от которого у колонн выступила испарина: — Если это наша последняя битва — пусть она станет легендой, которую споют даже звёзды… Сожмём кулаки, стиснем зубы и покажем этим ублюдкам, что мы — не просто ниндзя, не просто преступники, не просто черепахи, а сила, что бурит небеса! — Это ты сейчас кого процитировал? — буркнул Кейси, поправляя хоккейную маску. — Дарсия недавно смотрела какое-то аниме про мужиков на мехах в космосе. — ответил Шреддер спокойным, почти смиренным тоном. — Я знаю это аниме, тогда я буду цитировать Симона — сказал Кейси, разбегаясь и на ходу подпрыгивая на месте. — На самом краю поражения мы вырываем победу! — Раздавать пинки здравому смыслу. В этом и состоит жизнь членов Технодрома! — закричал Микеланджело и добавил: — Настоящим мужчинам и смерть не помеха! — Это был Гуррен-Лаганн? — спросил Донателло, поднимая бровь. — Ребята, мы на грани межизмеренческого коллапса, и вы цитируете меха-аниме? — Чтобы без страха смотреть в будущее, никогда нельзя сожалеть о настоящем! — выкрикнул Леонардо, выхватывая свои катаны. Кренг стоял рядом и молчал. Это было подозрительно. Он не ерзал. Не кидался ершиком. Он просто молчал, пока все цитировали треклятый Гуррен-Лаганн, и когда все наговорились он наконец сказал: — Шреддер. — Да? — ПОЧЕМУ ТВОЯ ЖЕНЩИНА ПРЕВРАТИЛА ТЕХНОДОРОМ В ГУРРЕН ДАН? Но вот — вспышка. Портал в небе полностью раскрылся и из него вырывается… нет, не боевой флот Измерения Х. Не армада каменных солдат. Не лазерные установки и крики смерти. А фейерверки. Розовые. Зелёные. С искорками. Один даже выпустил облачко в форме улыбающегося пончика. В небе с рёвом “уууу-хаа!” влетает летучая красная тачка на антигравитации, в лучших традициях 80-х рок-фильмов, с неоном, пульсирующим под “Highway to the Danger Zone”. На борту — трое существ с причёсками, словно у них каждый волос — отдельный протест против гравитации. Нейтрино. Даск — серьёзен как налоговая инспекция у космопанков. Кала — машет, бросая конфетти и поцелуи. Зак — вечно в очках, с микрофоном в руке, словно комментирует парад нелепости. — ЙООООО!!! — кричит Зак, делая кульбит в воздухе и включив громкоговоритель. — Поздравляем, Земляне и не очень! Это первоапрельский розыгрыш! ПОВЕЛИСЬ ЛОХИ! И да, мы начали его... ПОЛГОДА НАЗАД! Шутка века, детка! Кала взвизгивает, хлопает в ладоши и добавляет: — Мы такие молодцы! Даже Шреддер поверил! Шрэдди, милый, у тебя такой серьёзный вид, когда ты готовишься умирать! — Я. ВАС. УБЬЮ. — прошипел Шреддер. — Очередь займите, пожалуйста. — буркнул Кренг, выламывая кнопки экзокостюма от ярости. — Моя очередь первая. — МЫ ПОЧТИ УМЕРЛИ! — орал Бибоп, катаясь по полу в своих роликах. — А я думал, что нашёл просветление! — визжал Рокстеди. — Я написал завещание на кассете VHS! Черепахи стояли, опешив. Рафаэль впервые за весь сериал выглядел по-настоящему ошарашенным. — ...Эй, ну признайте, круто же получилось! — сказал Микеланджело, усмехаясь. — Я всегда знал, что они весёлые ребята! Кейси Джонс не сказал ни слова. Он просто выдал замах клюшкой и отвесил Микеланджело по башке. — Спасибо. — кивнул Шреддер, он не выдержал, он снова сломался. Он молча развернулся, молча вышел, нашел ближайший люк и спустился в канализацию. Ему было не весело. Этот дурацкий прикол с этими ещё более дурацкими нейтрино сломал всю концепцию его жизни. Он жил у черепах и тренировал их, он даже готовил там еду для Дарсии и... был хорошим? К горлу подкатили рвотные позывы и не потому что канализация встретила Шреддера влажным затхлым ароматом сырого бетона, плесени и душевной катастрофы. Он шагал быстро, почти рысью, будто каждый шаг приближал его к возможности стереть этот позор из памяти. Лицо его не выражало ничего, кроме чистой, выверенной ярости. Не кипящей, нет — эта ярость была холодной, ледяной, как морозилка в супермаркете, куда случайно положили его репутацию. Позади торопливо семенил Леонардо. — Да ладно тебе, из нас вышла крутая команда! — пытался он подбодрить своего временного союзника. — Мы же как... как Мстители, только с банданами! — Да, — добавил Рафаэль, шагая следом, — и ты был хорошим учителем, хоть и псих. — И гений, — вставил Донателло, поднимая сломанный дрон. — Ты хакнул мой компьютер без инструкции! Глаз Шреддера начал дёргаться. Он всё ещё молчал. Даже маска казалась угрюмой. — И ты вкусно готовишь, — с надеждой добавил Майки. — Серьёзно, твои ньокки божественные. — Ты круче меня, — внезапно сказал Кейси, сжав в руках свою хоккейную клюшку с выражением глубокой преданности. На этом Шреддер наконец остановился. Его спина дрогнула, и он резко обернулся. — Я знал это, — процедил он, указывая пальцем на Кейси, словно обвиняя его в государственной измене. — Я знал это всегда. Даже когда ты делал своё "ура-ура, бей морду, клюшкой по почкам!" — Я был круче. Он развёл руки, будто призывая само небо признать этот факт. Тишина. Только где-то капала вода. Кейси покорно кивнул и спрятал клюшку за спину, как провинившийся щенок, отобравший у хозяина тапок. Когда они добрались до логова черепах, Дарсия, сидела за столом с Эйприл и Иромой, и рассказывала свои житейские мудрости, естественно по эпизодам из Гинтамы, про путь самурая, джаставеи, тяготы бессмертия и клубничный парфе. Компания вкратце поведала о том, что произошло и почему конец света отменяется. — Так, стоп. Минуту. — Она поднялась и ближе. — Там же была... ну, война? Орбитальная артиллерия? Каменные парни с пушками, Кренг визжал через передатчик на всю канализацию! — Это... — начал Донни, — это был... — Первое апреля, — выдохнул Майки, всё ещё улыбаясь, хоть и с синяком от Кейси над бровью. — Такие вот у нас межгалактические приколисты! — ПРИКОЛИСТЫ?! — Дарсия моргнула, потом медленно повернулась к остальным. — Значит, я почти выкинула себя в бой на восьмом месяце, потому что какие-то межпространственные зумеры решил, что это смешно?! — Э-э... в защиту зумеров, — пробормотал Раф, — у них хотя бы есть принципы. — Ребята, ну не злите её! — вмешалась Эйприл, вглядываясь в лицо Дарсии. — Она же сейчас как бомба со вкусом клубники, только с гормонами! — Я на самом деле рада, что всё закончилось, — вздохнула Ирма, разглядывая свой обломанный планшет. — Но у меня были планы. Я хотела выложить фотку “Умираю героически, но симпатично”. Даже фильтр подобрала. Шреддер застыл. Потом резко повернулся к Дарсии. — Мы. Уходим. Сейчас. Он не кричал. Не злился. Просто сказал это таким тоном, как будто ему насрали в душу, потом вытащили оттуда его гордость, аккуратно натянули на неё резинку и подожгли на глазах у всей школы. Дарсия взглянула на остальных, пожала плечами и пошла за ним, прихватив сумку с витаминами, кота под бок и плед с Томом и Джери. — Ага. Чего-то мне тоже захотелось домой. — Прокомментировала Ирма, — только никто, вот так меня смело за руку не поведёт. А вдалеке Кренг орал в межпространственный телефон: — НЕНАВИЖУ ЭТИХ ПАНКОВ! Я ПРОСНУСЬ НОЧЬЮ В ПОТУ И ВСПОМНЮ ЭТИ ФЕЙЕРВЕРКИ! ЭТОТ БАНАНОВЫЙ ЗАПАХ В ВОЗДУХЕ! ЭТИ ГЛИТТЕРЫ В МОИХ ДЫХАТЕЛЬНЫХ ПУТЯХ! И где-то за поворотом канализации робко прозвучало: — Но ньокки действительно были очень вкусными...