Шреддер: Маленькая история легендарного злодея

В мае кухне было особенно жарко. Не из-за плиты, не из-за солнечного света, а потому что Дарсия в очередной раз пыталась убедить Шреддера, что Мадара Учиха был misunderstood-романтиком, а не просто очередной мегаломан с манией величия. — Он хотел сделать мир лучше! Через контроль! Через абсолютный гендзюцу! — Дарсия махала рукой, в которой был половник, угрожая пролить суп прямо на плиту. — Он был лузером, — сухо отрезал Шреддер, нарезая овощи так, будто каждая морковка — это лобовое стекло автомобиля Бэтмена. — Его план — утопия для амёб. Мир без боли? Это что, реклама подгузников? — Так ты за реальность, где детей стреляют лазерами по пути в школу? — Я за силу. Кто сильнее — тот и прав. Вот ты, например, ты же сильная. Даже суп почти не пересолила. — О, как мило... — начала она, но тут... Плюх. Они оба замерли. Затем Дарсия медленно опустила взгляд. — Это... это была не вода из-под макарошек, да? — ...нет, — признал Шреддер, отходя от стола. — Это был старт боевой операции. И тут всё понеслось. Он нажал кнопку вызова транспортного модуля, как будто вызывал санитаров в канализацию, чтобы упокоить эпилептический припадок Майки при виде пиццы с ананасами. Через 21 этаж вверх, чужие квартиры, одну очень удивлённую бабушку в ванной и одного ротвейлера, он пробурил вертикальный путь из недр земли к пентхаусу Дарсии. Ему было плевать. На жильцов, на сантехнику, на законы Нью-Йорка, на гравитацию и на ЖЭК. С Дарсией на руках, кричащей, как будто внутри неё пытался выбраться чужой, Шреддер пробил путь прямо до ближайшего роддома, оставив за собой след из искр, бетона и проклятий соседей. В приёмном покое санитарка, увидев на пороге Шреддера, несущего беременную женщину на руках, уронила термос с бульоном. — Я требую немедленного доступа! — рявкнул он. — У неё началась финальная арка. — Простите, сэр, вы не можете быть рядом в броне! Она... нестерильная! — Ты нестерильная. Моя броня — совершенство. Тем не менее, его вытолкали. Сначала он пытался запугать автомат с бахилами, но тот зажевал монету. Потом он вернулся в модуль и переоделся в то, что было под рукой — старые тренировочные штаны с дыркой на колене и майку с пятном от соевого соуса. Всё это он прикрыл халатом для посетителей, шапочкой, бахилами и маской. Когда он вошёл в отделение, медсестры начали пищать. — Это ж он! Это же он! Шреддер! Легенда зла! Мрак ночи! Гроза системы! — Он такой... мускулистый... — Он злой... и готов быть папочкой! Он проигнорировал их. Он шёл, как к трону, как в битву, как в будущее. Он вошёл в палату, где Дарсия уже хваталась за изголовье кровати, корчась от боли. — Ты! — прохрипела она. — Где ты шлялся?! Я рожаю твоего Сатану, а ты где-то роешься в коробках с трениками! Он подошёл, взял её за руку. Его ладонь, несмотря на силу, была тёплой. Надёжной. — Ты сильная. Ты справишься. Дыши. Представь, что ты в бою. Схватки — это атаки. А ты контратакуешь. Ударом... по... матке? Или... э-э, давай лучше перечисли все аниме, которые ты ненавидишь. — Все эти школьные ромкомы! Где застенчивый дебил влюбляется в королеву школы! Я, была королевой школы! И если бы меня шипперили с таким ботаном, я бы вышвырнула его из окна! — Вот и правильно. Агрессия — твой ресурс. Крик — твое оружие. Часы тянулись, как филлеры в Наруто. Дарсия стонала, царапала простыню, кидалась тапками, один раз попыталась придушить Шреддера за попытку пошутить, что «роды — это как прокачка в Dark Souls: боль, страдания и всё ради одной сцены с младенцем». И вот — вспышка крика. Но это был не крик Дарсии. Это была она. Шион. Их дочь. И кричала она, как будто пыталась вызвать демона, чтобы он прибыл из Ада и записал её первый альбом в жанре адский гроул. Шреддер застыл. И в этом крике он услышал гармонию. Его сердце, сожжённое войнами, предательством и соевым соусом, дрогнуло. Акушер аккуратно положила девочку на грудь Дарсии. Шион немедленно успокоилась. Шреддер смотрел, как её крошечные пальчики цепляются за край простыни, как закрываются глаза. Дарсия обессилено улыбалась, волосы прилипли ко лбу, лицо было взмокшим, но светлым. — Она... как ты, — прошептала Дарсия. — Только не злой. — Пока, — ответил он. — Пока. И только потом ему дали её на руки. Впервые. Тело, едва больше его ладоней. Тепло, трепет, какая-то смешная складочка на лбу. Она хмыкнула, потом пискнула, а он просто молча смотрел. Если бы в этот момент кто-нибудь сунул ему промеж глаз кунай — он бы даже не вздрогнул. Он держал свою дочь. — Мой... — сказал он. — Мой шедевр. Моё возмездие. Мой хаос. Он аккуратно поднёс телефон, сделал селфи. Шреддер в халате, в старых трениках и с ребёнком на руках. Надпись под фото: "Сегодня я стал отцом. Этот хаос — моё наследие. #ЗлодейГода #НеТрогатьУбью" Пост взорвал Инстаграм. Женщины Нью-Йорка рыдали в подушку: — ОН СТАЛ ОТЦОМ?! — ПОЧЕМУ ЭТО НЕ МОЙ РЕБЁНОК?! — Я БРОШУ МУЖА, ЕСЛИ ШРЕДДЕР ПОДАРИТ РЕБЁНКА И МНЕ. — Пожалуйста, пусть он делает фото с детскими вещами каждую неделю! Мужчины шли качать пресс. Где-то на Технадроме Кренг вытирал слёзы и радовался за камрада. А Шреддер, злейший враг Черепашек-ниндзя, кумир всех любителей тьмы — впервые в жизни просто сидел, улыбался, и ничего не хотел разрушать. Выписка из роддома состоялась при большом стечении фанатов, репортёров и одного человека, переодетого в пиццу. Дарсия была в чёрных солнцезащитных очках, как рок-звезда после тура, в шикарном халате с принтом из аниме "Хантер Х Хантер", который вечно сползал с плеч. Шреддер нёс Шион, как древний жрец нёс священное яйцо хаоса. Вокруг него шипели камеры и вспыхивали вспышки. Малышка в это время мирно спала. Она копила энергию для катастрофы. Через три часа после возвращения домой Шион решила, что пора дать родителям понять — кто здесь главный. Она начала с того, что наполнила подгузник с такой военной мощью, что сработала система химической тревоги в нижнем этаже. — Это... не может быть... натурально, — хрипел Шреддер, стоя над пеленальным столиком, — я видел меньше разрушений в битве при Киото. Шреддер попытался осторожно снять загрязнённый подгузник, но Шион сделала прицельный выстрел чем-то тёплым. В глаза. — АААА! Я — легенда зла, и я ослеплен собственной дочерью! — Желаю удачи, папочка. Он всё же справился. Промучившись двадцать минут, он наконец-то справился. Его лоб блестел от пота. Руки тряслись. Но подгузник был надет. — Я сделал это. Я — бог среди младенцев. Шион зевнула и тут же сходила в новый подгузник. — ...Это война, — прошептал Шреддер. Он проиграл. А потом молча стол в душе 40 минут, переосмысливая свою жизнь и свои порывы создавать армию клонов. Шион проснулась ровно в 3:33 ночи и закричала, не просто "уа-уа", как нормальные младенцы, нет, это был чистый дисторшн, с тембром, который можно было бы использовать на блэк-метал альбоме. Стёкла задребезжали. Бетон в стенах застонал. В соседней квартире завыла собака, а в лифте закоротило кнопки. Дарсия схватила подушку и заорала: — Я не подписывалась на хоррор-аниме! Это «Джунджи Ито» на минималках! Сделай что-нибудь! Шреддер уже стоял над кроваткой. Его глаза светились решимостью, как у героя перед финальным боссом. — Не бойся. Я подготовлен. Он торжественно достал из шкафа книгу «Как вырастить ребёнка и не уничтожить человечество» и сразу выбросил её в окно. — Она Шион. Она сама будет писать эту книгу. Когда Шион исполнилось семь месяцев, они решили, что пора готовиться к первому слову. Дарсия хотела «Алукард». Она репетировала каждый день: «А-лу-кард.» Шреддер хотел «Мировое господство». Он ходил с Шион на руках и показывал ей оружие: — Это — шурикен. Повтори. Шу-ри-кен. — Ба! — Это — моя маска. Повтори. Ма-с-ка. — Ма! Однажды вечером они все сидели на диване. Дарсия включила аниме, Шреддер пялился в свой инфо-планшет с планами захвата мэрии. Шион сидела между ними, ковыряя в носу и с интересом разглядывая пульт. И тут она повернулась к ним, улыбнулась и сказала: — Хаос. Они оба замерли. Дарсия выронила чашку с лапшой. Шреддер медленно обернулся. — Что… что она сказала? — прошептала Дарсия. — Она сказала "Хаос". — В его голосе звучала гордость. — Это лучше, чем «папа». Это манифест. Шион радостно хлопала в ладоши и повторяла: — Хаос! Хаос! Хаос! В соседней квартире мигнул свет. Далеко в центре города внезапно отключилась сигнализация в банке. Шреддер вытер слезу, встал в полный рост. Он был горд. — Моя кровь. Моя логика. Мой стиль. Я... счастлив. — ТЫ научил её этому? — Нет. Я просто проговаривал это каждую ночь, пока вы спали. Шион начала ползать, как танк. Вперёд, целенаправленно, с разрушением обоев и мебельного декора. Ни один ковер не выжил. Ни один тапок не избежал судьбы быть съеденным. Но однажды она встала. Дарсия взвизгнула, как школьница, увидевшая любимого сэйю. Шреддер включил марш Империи из «Звёздных Войн». — Она пойдёт. Я чувствую. Это будет марш зла. Марш наследия. Шион качнулась вперёд. Раз, два и упала лицом в одну из дакимакур. Она разозлилась. Поднялась снова. Сделала шаг. Потом ещё. Потом подошла к полке, где стояла коллекция аниме-фигурок Дарсии и сбросила всё с нижнего яруса. — НЕЕЕЕТ, ЭТО БЫЛ ЛИМИТИРОВАННЫЙ ЙОРВЕТ! — завопила Дарсия. — Она — разрушение. Она — путь. Она — ходячий римейк меня, — сказал Шреддер, вытаскивая камеру, и записывая сторис. Дарсия обессиленно развалилась на диване. — Я была героиней. Я дралась с мутантами, спасала здания от взрывов. А теперь я устала потому, что моя дочь сделала кота своим личным конём апокалипсиса. Рич, кстати, больше не ходит в ванную. Он требует переговоров. На ночь Дарсия попыталась спеть ей эндинг из Мадоки прочитать ей детскую сказку Братьев Гримм в оригинале, с кровавыми подробностями, по требованию Шреддера, но Шион захныкала. — Она не любит пассивных персонажей, — объяснил Шреддер. — Позволь мне. Он сел рядом, открыл книгу и начал: — И тогда Волк, не дожидаясь этой идиотки в плаще, взорвал дом бабушки, поставил туда командный пункт и внедрил систему наблюдения за лесом. Шапочка была завербована. Они основали подпольную организацию... Шион уснула под звуки слова «подрыв». Наконец. Пижама с логотипом "Evil Baby 3000", игрушечный трезубец у подушки, соска в виде черепа. Дарсия лежала на диване, голова на коленях Шреддера. — Ты не боишься, что она тебя однажды свергнет? — Нет. Я этого жду. — .... — Это великолепно. Он гладил её волосы. — Она будет править. Или хотя бы разрушать. Или хотя бы завалит поступление в ясли из-за взлома электронной базы. — Она разрушила пару моих рёбер, пока была во мне. — Это гены, она понимала свой путь ещё в утробе. Дарсия тяжело вдохнула и закрыла глаза. Где-то в глубине души она понимала, что это всё неправильно, но... это был её выбор, и если бы у неё была другая семья, "нормальная", она бы уже вышла в окно.