Замершая мечта

– Значит, я не могу изменить обстоятельства встречи своих родителей или как-то повлиять на события до своего рождения? – Недовольно заключил Междумирец, окидывая взглядом готовую доску с планом. «Придется все переделывать…» Он составил несколько вариантов развития событий, с учетом сделанных пометок. Проблема с семьей была глобальной угрозой для каждого из них. «Эти события тесно переплетаются с судьбами других, к которым не имеет отношения твоя.» Голос Смотрящего не выражал никаких эмоций. Он эхом разносился по пустоте, собираясь в одной единственной точке для одного единственного слушателя. – И прям совсем без вариантов? – Уточнил Междумирец. «А ты хочешь не родиться?» – Я тебя понял… – Выдохнул он, раздраженно срывая с доски листы с готовым алгоритмом действий. То нельзя, это нельзя… Раздражает! Он заперт в кромешной пустоте, в которой обустроил себе небольшой островок уюта, чтобы не сойти с ума от удушающей тьмы! А этот план? Даже с измерением времени тяжело сказать сколько он над ним кропотал! «Тебе и без того позволено менять слишком многое… Чем ближе событие к общему древу, тем значительнее парадоксы. Через пару незначительных изменений ты можешь не узнать историю, которую переписываешь.» – А ты сегодня особенно разговорчив, старина, – саркастично заметил Междумирец, создавая с помощью пустотной магии мусорку. Не стоит сорить в своем же доме. «Ха… Дом… Я называю это место своим домом из-за того, что не могу выбраться отсюда, или потому, что обустроил его» Бесполезно отрицать, что с появлением домика какая-то незаметная, но назойливая тревога внутри Междумирца успокоилась. Что-то цветное радовало глаза, а возможность – пусть и бесполезно – совершать утренние ритуалы не давала сходить с ума. «Сегодня? Странно, что ты все еще используешь временны́е определения в месте, где Времени нет» – Но я же тебя слышу, – возразил обитатель пустоты. Он понимал, что имеет в виду Смотрящий, но пока не был готов принять свою обособленность от всего привычного, в число которого входили Время и Пространство. «Только потому, что все еще связан.» Казалось, продолжать этот разговор бесполезно. Тем более существовал риск поругаться с единственным собеседником. Междумирец устроился на мохнатом коврике, расстелив перед собой очередной чистый белый лист, и принялся выстраивать первую часть своего великого плана по созданию идеального Лололошки заново. Камень преткновения – алкоголизм отца. Если причину деструктивного поведения нельзя устранить, а для того, чтобы исправлять, Междумирцу нужно психологическое образование, – которым хвастался Джон, а он, если и имел, то не помнил ничего, – то единственным вариантом остается изолировать его от семьи. Следующим шагом было занять Лололошку образованием. То, что он в прошлом мастер артефактов, конечно, хорошо, но недостаточно, если он хочет исполнить желание прошлого себя – не быть Первым. Междумирец просмотрел достаточно воспоминаний после этого, чтобы понять, чем вызвано это желание. На их плечах лежала огромная ответственность – неизмеримый груз долга и вины. Первые не имели права ошибаться. Они в любой момент были готовы пожертвовать своей жизнью во имя мира, который даже не являлся их домом. И с ними бы ничего не произошло. Они бы не умерли, если их пырнули в живот, если в руку вошел меч, а нога попала в капкан. Искра регенерировала все. Понимание, что Лололошка все равно должен стать мироходцем, у Междумирца было, поэтому он собирается максимально загрузить голову своей новой версии знаниями – чтобы тот сам смог создать себе искру, как только Эграссель подарит Архею скинт. «Эграссель…» Междумирец принял твердое решение вычеркнуть эльфа из этой жизни. Возможно, так ему удастся избежать печальной участи… А если нет, то придется выкроить ветку, где решится вопрос с Очищением… Если не на корню, то хотя бы спустя года. Но его судьба точно будет переписана. Лололошке не нужно быть Первым, чтобы помогать другим мирам. Ему не нужно быть другом эльфа, чтобы не дать ему умереть. Достаточно следовать намеченному плану, чтобы вселенский порядок сильно не развалился. Возможно, жестоко, лишать себя стольких приятных частей жизни, но так будет лучше другим… Тем, кому Междумирец отравил жизнь.

***

– Отец… Решил уйти? – Лололошка окинул взглядом родительскую комнату. Он давно понимал, что к этому идет. Дети все понимают. Он видел, как за последние полгода изменились отношения между родителями. Как отец в тайне от матушки выпивал, прятал бутылки по углам. Лололошка не был глуп и понимал причинно-следственную связь – отец был недоволен, если не выпьет, а после того, как приложится к бутылке, становился вспыльчивым. Зато в последний месяц он сиял и почти бросил пить… Только дома его почти было не застать. Лололошка уже видел ее… Точнее, именно он и стал причиной знакомства отца с эльфийкой-исследовательницей, потерявшейся в лесах Марибора. – Да, мой милый… Он ушел. – Матушка опустила взгляд в пол. Разве хороший сын не должен ее утешить? Тем более, когда разлучницу он сам привел в дом. Кто бы мог подумать, что желание помочь обернется… Вот так. Лололошка подошел ближе и молча сел рядом, обняв единственного родителя. В книжке, которую ему дала баба Шава, говорилось, что от всего есть лекарство в любви. Если отец сделал больно матушке, значит, нужно о ней позаботиться, чтобы раны залечились. И это касалось не только физических. – Я рад, что он ушел и больше не будет отравлять нам жизнь. – Ребенок почувствовал, как матушка смерила его печальным взглядом. Возможно, это звучит жестоко, неправильно, но зато было чистейшей правдой. Лололошка еще помнил отца счастливым, а вот Алеса уже нет. Два года разницы в возрасте решили многое. – … Надеюсь, он будет счастлив. – Все же добавил Лололошка, сдавшись под тяжестью материнского взгляда. – Я тоже, милый мой… Я тоже… – Она поцеловала сына в лоб. Матушка безмерно любила отца. Она была сильной женщиной, потому не стала уговаривать мужа, дав ему спокойно собрать свои вещи и уйти к другой. Я бы так никогда не поступил со своей семьей… Да, Лололошка в последнее время часто пропадает за книгами и в мастерской, но если Алесе или матушке требовалась помощь, то он оставлял свои дела. Семья важнее. Никто не знает, сколько времени они будут друг у друга. Бабушка умерла, отец ушел… Жизнь недостаточно длинная, чтобы пренебрегать близкими. Лололошка был рад, что понял это достаточно рано, чтоб не совершать болезненные ошибки. – Мам? – Что такое? – Теплые объятия чуть ослабились, чтобы женщина могла взглянуть на сына. – Я хочу много-много знать и поступить в академию – Честно признался Лололошка. – Это замечательно, сынок. – Матушка приободряющее улыбнулась. – Тебя что-то беспокоит? [Какая проницательность…] – Я не хочу оставлять вас с Алесой одних. Пока я с вами, найди себе достойного мужа, который будет заботиться о тебе и никогда не бросит. Междумирец гордо улыбнулся, наблюдая за сценой со стороны. Он хорошо подготовил этого ребенка к текущим событиям и был доволен словами, что Лололошка произносил. Он не хотел смотреть на ситуацию с другой стороны, где ребенок говорит слишком взрослые вещи. Лололошке пришлось рано повзрослеть, чтобы его судьба сложилась наилучшим вариантом. Принести в жертву отношения с отцом, которые и не могли быть лучше, чем сейчас, а также немного времени с друзьями – меньшее, что можно сделать для счастливого будущего. – Ло, твой отец только ушел, а ты уже говоришь такие вещи… – Покачала головой матушка. – Он не думал о том, как жестоко относился к нам и как плохо поступил, что ушел от тебя! – Нахмурившись, возразил ребенок. Лололошка, хоть и был развит не по годам, читал много умных книг, но не имел достаточно жизненного опыта, чтобы понять причину огорчения родительницы. Он же все правильно говорит, так почему? Может, боится, что никого не сможет найти из-за детей? Но, насколько Лололошке было известно из тех же книжек, подобное – не редкость. Женщины с детьми спокойно находят себе мужей. – Ты еще слишком мал, чтобы понять… – Мудро изрекла женщина, пригладив торчащие кудри сына.

***

– Ну, что скажешь, старина? Впервые, вернувшись в пустоту, Междумирец чувствовал себя счастливым. Это была его первая маленькая победа. Он смог обойти систему, подстроив события! Так еще и развитие маленького Лололошки проходит успешно! Ничто не могло омрачить этот детский восторг. «Твои действия осторожнее твоего предшественника, но все равно создают парадоксы.» – Плевать на них, – махнул рукой Междумирец. – Если бы они угрожали Вселенскому порядку, ты бы меня уже остановил. Междумирец намеревался отметить чашечкой чая успешное начало плана. Он обнаружил, что на некоторое время может спокойно снимать маску, находясь в пустоте. Правда, без нее уже совсем непривычно, как будто он легким движением руки срывает всю кожу с лица. Экспериментальным путем Междумирец заметил, что ветки переплетаются не моментально. Древу нужно время адаптироваться под изменения и просчитать дальнейшие события. В собственном плане Междумирец был уверен. Он достаточно времени провел с маленьким Лололошкой и хорошо обработал его взгляды на жизнь, чтобы до второй ключевой точки его лучшая версия дошла без проблем. Междумирец вздохнул, выпуская облачко замерзшего пара в бескрайнюю пустоту. Здесь, в его крошечном, лично выкроенном из ничто клочке пространства, законы физики были… Более дружелюбными. Он опустился на плетеный стул у маленького круглого столика, на котором дымился чайник. Чай, настоянный на диковинных травах, воссозданных пустотной магией из одного приключения, был его зыбкой связью с реальностью. Он чувствует вкус, наслаждается им… Значит, он живой. Медленно выполняя священный ритуал, Междумирец потянулся к маске. Гладкий, непроницаемый камень холодил кожу. Сняв ее, он ощутил, как на лицо нахлынула прохлада пустоты. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться. На долю секунды он просто был, без необходимости скрывать, притворяться, существовать. Словно он снова стал Лололошкой… Он открыл глаза и налил себе чай. Пар клубился над чашкой, искажая отражение крошечного сада. Междумирец поднес чашку к губам. В этот момент его взгляд случайно упал на гладь чая. И замер. В отражении, в зыбкой, танцующей картинке, на него смотрело… Не его лицо. Да, черты были похожи, контур знаком, но что-то было фундаментально, ужасающе не так. Глаза… Глаза горели чужим, потусторонним огнем. Губы исказились в слабой, пугающей усмешке, которая никогда не трогала его собственных. Кожа казалась бледной, почти прозрачной, словно та почти растворилась под давлением пустоты. И шрамы. Уродливые шрамы, которых он не видел уже очень давно. Междумирец отшатнулся, роняя чашку. Посуда с глухим звоном разлетелась на осколки, чай расплескался по полу, оставляя темные, зловещие пятна. Паника обрушилась на него ледяной волной. Его сердце бешено колотилось в груди подстреленной птицей. Он задыхался, пытаясь вдохнуть несуществующий воздух. «Это не я… Это не я…» Шепот в бреду срывался на крик. Он, хватался за лицо дрожащими руками, тер щеки, словно пытаясь соскоблить с себя чужую кожу. В голове роились обрывки мыслей, воспоминания, которые казались смутно знакомыми, но отчужденными. Кто он? Что он? Был ли он когда-либо собой? Междумирец вскочил, опрокидывая стул, и отпрянул от стола, от осколков чашки, от этого кошмарного отражения. Ему казалось, что стены его маленького домика сжимаются, угрожая поглотить его. Что в разбитом стекле чужое отражение только множилось. Небольшой сад, который он так любил, теперь казался ему зловещим лабиринтом, наполненным чужими, враждебными тенями. Он схватил маску, дрожащими пальцами пытаясь надеть ее обратно, спрятать, скрыть то, что он только что увидел. Но даже за броней безликости он чувствовал, как на него смотрит это… Не его… Лицо. Пустота снаружи казалась менее пугающей, чем пустота внутри. Он побежал, прочь от домика, прочь от отражения, прочь от самого себя. «Нужно отвлечься… Срочно!» Он выбрал уже сформировавшийся кусок ветки и переместился в него. Лололошка был в библиотеке. Пусть пока что для него программа казалась слишком легкой, однажды точно наступит час, когда его знаний будет недостаточно, потому не будет лишним предпринять попытки его если не избежать, то оттянуть. Он бродил среди высоких шкафов, наполненных книгами разных сроков давности, в поисках необходимой литературы. Человек взял с полки что-то под названием "Устройство боевых артефактов" и быстро пролистал. – Интересуетесь устройствами артефактов? Работы Довина Баана куда лучше описывают их. Лололошка в этом отделе был один. Он даже посмотрел по сторонам, чтобы убедиться в этом. Тогда же он заметил эльфа, который с ним разговаривал. – Довин Баан магический инженер, и его работы по созданию артефактов не самый лучший пример. Слишком много терминологии и ошибок. Особенно он был плох в боевых артефактах. – Человек взял еще одну книгу с полки. Он не стал долго рассматривать своего собеседника. Самый обычный эльф – светлые волосы, зеленые глаза. – Но создание артефактов и магическая инженерия родственные области. – Краем глаза Лололошка уловил движение фигуры в свою сторону. – … Не вижу смысла продолжать разговор с тем, кто элементарно не открывал учебники по этим наукам. – Человек и бровью не повел, разворачиваясь спиной. Лололошка, когда уходил, даже не обернулся на своего собеседника. Он думал над тем, чтобы познакомиться, пока тот не показал уровень своего познания в теме. Нечего тратить время на подобных выскочек. В отличие от Лололошки, Междумирец хорошо рассмотрел эльфа. – Почему… Почему?! Какого черта, Смотрящий?! – Словно одержимый рычал Междумирец. – ПОЧЕМУ ОНИ ВСТРЕТИЛИСЬ?! «Есть события, которые нельзя изменить.»