Замершая мечта

Лололошка проснулся с ощущением беспокойства, которое преследовало его уже несколько дней. Что-то было не так, какое-то непонятное волнение грызло его изнутри. Особенно странно это проявлялось, когда он оказывался рядом с… Кем-то похожим на того самого эльфа из библиотеки, имя которого глассгарфец так до сих пор и не узнал. Да и незачем было. Это был не расизм, нет… Его отец был эльфом, мать – человеком, и родители всегда старались воспитывать его, учитывая традиции обеих культур. Лололошка гордился своим происхождением, смешением двух таких разных, но по-своему замечательных рас. Он был почти уверен, что такая легкость в обучении – наследство эльфийской крови. Но даже с учетом этого, когда в поле зрения появлялся кто-то, подходящий под критерии эльф, блондин, зеленые глаза – в нем просыпались какие-то странные предрассудки, мысли, которые он считал неприемлемыми. Как будто тот короткий диалог в библиотеке нанес ему психологическую травму. Учеба в академии шла своим чередом, лекции сменялись семинарами, бесконечные конспекты поглощали время. Но даже там, среди шумной толпы студентов, Лололошка не мог избавиться от чувства, что за ним наблюдают. Будто кто-то пытается повлиять на его мысли, на его поступки. Да не, бред какой-то… Надо больше отдыхать, от бесконечных букв уже невесть что мерещится. Сегодня, после утренней лекции, ему нужно было зайти на рынок за продуктами. Лололошка, как обычно, захватил свою старую, но слишком удобную, чтобы с ней попрощаться, сумку, и направился к центральной площади. В академии кормили неплохо, но иногда так хотелось чего-то домашнего, собственноручно приготовленного. В голове крутилась навязчивая мысль, которую он тщетно пытался отогнать. Не стоит связываться с эльфами. Откуда она взялась? Лололошка никогда не думал так о других расах, хотя, лично для себя, он не очень любил орков… Слишком уж они тупые. Но эльфы… Связано ли это с их заносчивостью? На рынке, возле прилавка с овощами, Лололошка увидел очередного эльфа-блондина. Тот выбирал спелые томаты, с улыбкой беседуя с продавцом. Сразу почему-то появилось желание пойти на другой рынок. Но эльф уже его заметил. Он засиял и помахал рукой. Лололошка почувствовал, как к горлу подступает комок. Из всех возможных представителей этой расы, этот был тем самым, с которым он разговаривал в библиотеке. На всякий случай человек огляделся по сторонам, надеясь, что рядом с ним или за ним есть кто-то другой, к кому могло быть обращено приветствие… Но никого не было. Люди, орки, дворфы, эльфы вокруг были заняты торговлей. Вместо того, чтобы ответить, Лололошка коротко кивнул и поспешил удалиться, заметив, что обладатель острых ушей и светлых волос собирается к нему подойти. Человек затерялся в толпе и остановился у какой-то лавки, делая вид, что рассматривает товары. Да что с ним происходит? Почему он избегает… Эльфов со светлыми волосами и зелеными глазами? Вообще эльфов? Или конкретного того, с кем обменялся незамысловатым приветствием? Долго думать об этом не хотелось, но… Почему тот эльф вообще решил к нему подойти? Что, резко поумнел или решил еще больше показать свою тупость? Стоит ли вообще тратить на размышления о нем свое время и нервы? Ему бы на учебе сосредоточиться. Однако мысленно он все равно возвращался к этому эльфу. По памяти он набросал его портрет на каком-то обрывке бумаги, чтобы, наконец, нормально рассмотреть того, кто не оставляет его мысли уже несколько дней. Действительно… Ничего необычного. Просто красивый эльф. Но несостоявшийся диалог все равно проигрывался в голове. Эльф уже знаком с работами Довина Баана, а это значит, что не так он уж и глуп… Может, стоило дать ему шанс высказаться? Да ну, бред… Этот остроухий просто заинтриговал тебя, а ты ведешься, глупый Лололошка. Внутренние противоречия множились. Лололошка объяснял свое желание еще раз увидеть эльфа тем, что просто хотел послушать, что тот скажет… И тут же себя одергивал. Ну скажет он что-то умное, и что дальше? Межрасовые дружбы не входят в пример самых крепких… Особенно, если одна из сторон – эльф. Но я ведь и сам наполовину эльф… Терзания не прекращались даже ночью, потому что на утро Лололошка был готов поклясться, что видел сны с эльфом… Только не мог вспомнить какие. От игр сознания оставалась только сладкая горечь и едва трепещущее чувство в груди. Человек понятия не имел, как долго смог бы это вытерпеть, если бы не встретил своего друга детства, который приезжал на лето к своему дедушке в Глассгарф. Вальдхар, со своей гладко выбритой головой, был очень заметен в толпе. К сожалению, их встреча на фестивале не очень располагала к разговору, так что двое парней договорились встретиться на неделе у академии и сходить вместе в какую-нибудь таверну. Лололошка не ожидал, что у них появится компания. – Кхм, Ло, – неловко начал Вальд, почесывая гладкий затылок. – Знакомься, это Э... Эграссель. Он что, забыл имя того, с кем знакомит? Глассгарфец перевел взгляд на фигуру перед собой. Не хотелось подавать вид, что он сразу узнал эльфа… В конце концов, он набросал несколько его портретов на полях тетрадей. – Можно просто Эграсса, – смущенно улыбнулся эльф, протягивая руку. В этот момент Лололошка почувствовал, что, пожав эту руку, он изменит свою жизнь навсегда. Он стоял на перепутье, не зная, какой путь выбрать… [Не вздумай жать!] Человек посмотрел на руку, а затем на ее обладателя. Тонкие черты лица, теплые, болотные глаза, смотрящие на него с ожиданием и… Тревогой? Нет, наверное, кажется. Пшеничные пряди, по эльфийским обычаям, обрамляли контур лица и собирались в слабый хвост за спиной. Междумирец пытался… Пытался сконцентрироваться, направить свою искру в этот момент своего прошлого, но та не отвечала. Он был наблюдателем, запертым за стеклом, видящим, как приближается катастрофа, но не имеющим возможности ее предотвратить. Сил точно хватало, но панический ужас, захлестнувший Междумирца, сковал его силы, не давая переместиться. – Лололошка из Глассгарфа. – Вздохнув, он протянул руку в ответ. – Можно просто Ло. – НЕТ! – Голос Междумирца сорвался. Ярость застила глаза. Он злился на Эграсселя, который, словно мотылек на пламя, упорно стремился к Лололошке, на Вальдхара, – будь он парадоксально неладен, забывший что-то в Архее! – который, не подозревая о последствиях, устроил эту роковую встречу. Злился на самого себя, за то, что не смог предотвратить этот кошмар. Он проклинал Вселенский порядок, судьбу, проклинал то, что его усилия оказались напрасными. Он потратил годы, выстраивая идеальный план, прорабатывая идеальный вариант жизни, исключающий потерю тех, кем Междумирец дорожил. Он на ватных ногах бросился к двум существам, желая разорвать это рукопожатие, но тело перестало слушаться. – Приятно познакомиться, Ло… Я ознакомился с литературой, которую ты мне порекомендовал, но у меня остались некоторые вопросы, касательно нашей дискуссии, – Эграссель бодро пожал руку, заметно расслабившись. Междумирец упал на землю. Боли не было. Он не чувствовал боли от удара, как не почувствовал бы переплетение чужих рук, которое он стремился разорвать. Он знал, что не материален… Сквозь него уже неоднократно проходили… Но он почувствовал другую боль – осознание, что его собственное тело существует только в пустоте… Что жив он только там. – Отвечу в рамках своих познаний, – пожал плечами Лололошка. Компания из троих существ под – как их назвал Вальдхар – нудные разговоры направилась в таверну. «Это было глупо… Я же понимал, что они встретятся в Гохледдоле… Зачем… К чему был этот фарс?» Междумирец не нашел в себе сил подняться. Он свернулся в клубок, обняв свои колени, и покинул воспоминания. Вернувшись в пустоту, он еще какое-то время пролежал так – был ли он в сознании, потерял ли его, Междумирец не ответит наверняка. Он чувствовал пугающее единство с пустотой… Только она понимала всю его боль. Только она была достаточно близка, чтобы с ней он почувствовал себя живым… Да и нужно ли это было? Самым мучительным было чувство бессилия. Он знал, что не сможет контролировать Лололошку полностью. Междумирец знал, что произойдет, если Лололошка сблизится с Эграсселем. Его кошмарный сон, который он пережил в реальности, грозился повториться. Он помнил каждую деталь, каждое движение, каждый миг отчаяния. Он помнил, как сам стоял над телом Эграсселя, не веря, что лишил его жизни. Он не хотел видеть этого снова. Не мог позволить пережить это все Лололошке, но был заперт в ловушке пустоты, не в силах глобально влиять на Время и древо судеб. Междумирец чувствовал страх. Страх за Лололошку, страх за Эграсселя, страх за будущее, которое он так отчаянно пытался изменить. Он боялся, что все его усилия окажутся напрасными, что он не сможет спасти Лололошку от судьбы. Он боялся, что он сам станет причиной трагедии, пытаясь ее предотвратить. Страх парализовал его, лишая возможности действовать. Эти эмоции клубились в Междумирце, терзая его изнутри. Он был словно в агонии, разрываемый противоречивыми чувствами. Он должен был что-то сделать. Он не мог просто сидеть и смотреть, как все идет по знакомому, ужасному сценарию. Он должен был найти способ предотвратить трагедию. Он должен был спасти счастливое будущее, даже если это означало пойти на риск и изменить свою стратегию. Но как? Он еще не знал. И это пугало больше всего. В глубине души Междумирец знал, что эта встреча стала основой новой, куда более сложной и опасной игры. И он должен был выйти из нее победителем. – Прости, Лололошка… – Он поднялся, опираясь на ствол древа, и поправил маску. – Просто ненавидь меня сильнее.