Замершая мечта

Солнце пробивалось сквозь зашторенные окна комнаты. Рассвет окрашивал белоснежные стены Гохледдола в нежный золотистый оттенок. Лололошка нехотя разлепил глаза. Он потянулся и нащупал на тумбочке свои очки. Мир без них был размытым акварельным пятном, но стоило только надеть оправу, как все обретало четкие контуры. Зрение, испорченное бесчисленными ночами, проведенными за книгами, предательски подводило его. В человеческом поселении Глассгарф, где он вырос, это не было проблемой. Но в эльфийском Гохледдоле, гораздо более населенном, не хотелось случайно на кого-то налететь или быть облапошенным на рынке. Да и в учебе пара стекляшек на глазах как нельзя кстати проходится. Он поднялся с кровати, чувствуя легкую ломоту в теле. Вчерашний день выдался особенно насыщенным, и воспоминания о событиях, произошедших вечером, накатывали на него волнами. Он постарался отогнать их, сосредоточившись на предстоящем дне. Курсовой проект по теоретической инженерии не ждал. Лололошка быстро оделся в привычную одежду – простую и практичную серую рубашку, перехваченную на талии кожаным поясом. Поправив волосы, он бросил взгляд в зеркало. В отражении на него смотрел приятный молодой человек с растрепанными каштановыми волосами и внимательными темными глазами, безуспешно спрятанные за очками в голубой оправе. Глаза, в которых, как ему казалось, читалась усталость и… Недосып. На кухне он приготовил себе скромный завтрак – несколько ломтиков эльфийского хлеба с медом и чашку травяного чая. Конечно, это не сравниться с привычной домашней едой матушки – все-таки вкусы у эльфов были более… Утонченными. Проще говоря – еда была почти безвкусной. Лололошка все никак не мог понять, как у эльфов так получалось настолько убивать вкус. Он съел все молча, погруженный в свои мысли. Его домик был уютным, обставленный в простом, но элегантном эльфийском стиле. Академия предоставила его Лололошке несколько месяцев назад, и за это время она стала для него своего рода убежищем, местом, где он мог отдохнуть от суеты города и… Да просто отдохнуть. Закончив завтрак, он вышел на улицу. Гохледдол встретил его прохладным утренним воздухом, наполненным ароматом цветущих садов. Улицы города были еще тихими, лишь изредка мимо проходили такие же ранние пташки, как он сам. Лололошка шел по узким мощеным улочкам, любуясь изящной архитектурой зданий. Каждый дом, каждый балкон, каждый фонарь был выполнен с такой любовью к деталям, что казалось, будто город был вырезан из цельного куска слоновой кости. Ну, или холодного мрамора. Он направлялся в академию. Обучение здесь давалось ему легко, особенно по сравнению с другими людьми, пытавшимися угнаться за эльфийскими знаниями. Лололошка обладал настоящим талантом к обучению, а его упорство и трудолюбие позволяли ему быстро осваивать даже самые сложные концепции. Тем не менее, жизнь в Гохледдоле не была для него простой. Расовые предрассудки, пусть и скрытые под маской вежливости, все еще чувствовались. Он был чужаком, человеком в эльфийском мире. В такой момент мысли об Эграсселе невольно всплыли в его голове. Его единственном настоящем друге… И, пожалуй, источнике самых сложных чувств и противоречий в его жизни. Придя в академию, Лололошка сразу же направился в библиотеку. Это было его любимое место – огромное хранилище знаний, заполненное бесчисленными свитками и книгами. Он провел несколько часов, погрузившись в изучение необходимых чертежей и пособий. Он читал, делал пометки, пытался разобраться в сложных формулах и диаграммах. Однако мысли постоянно возвращались к остроухому. Вчерашний вечер… он пытался выбросить его из головы. Тренировки в поцелуях, бессмысленные, холодные, но почему-то волнующие. Его согласие на… Все остальное. Почему он это сделал? Он не любил Эграсселя. Он был уверен, что ничего к нему не чувствует – он заранее выстроил стену между ними, пытаясь защититься от чувств, которые только-только начали в нем просыпаться. Но подсознание, словно предатель, тянулось к эльфу, заставляя его совершать поступки, которые он не мог объяснить. Наконец, он не выдержал и решил сделать перерыв. Выйдя из библиотеки, он, как назло, столкнулся именно с Эграсселем! Эльф стоял, облокотившись на стену, и смотрел в пол, взволнованно обнимая себя за плечи. Однако, стоило ему только увидеть Лололошку, как он выпрямился. Эльф смотрел на человека с каким-то странным выражением лица. Он нервничал. Кусал губы, несколько раз открывал рот, а потом закрывал его, не в силах найти подходящие слова. – Лололошка, – наконец произнес Эграссель. Его голос звучал необычно мягко. Лололошка почувствовал, как сердце у него екнуло. Он попытался скрыть свое замешательство за маской безразличия. – Эграссель, – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Даже зная, что его друг не любит, когда к нему обращаются полным именем. – Что-то случилось? Эльф на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Затем он шагнул вперед, приблизившись к Лололошке. – Нам нужно поговорить, – твердо сказал он. Лололошка почувствовал, как у него похолодело внутри. Он знал, что этот разговор неизбежен, но не знал, каким именно он будет. Они отошли в более укромное место, в небольшой внутренний дворик, где росли цветущие кустарники. Эграссель заговорил первым: – Я много думал о том, что произошло вчера, – заключил он, расхаживая в разные стороны. – И я пришел к выводу, что это была ошибка. Эльф остановился. Лололошка молчал, ожидая продолжения. – Мы… мы зашли слишком далеко, – продолжал остроухий. – Наши отношения… они стали слишком сложными. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Лололошка почувствовал, как в груди у него что-то болезненно сжалось. Он знал, что Эграссель прав, но услышать это от него было невыносимо. Это опыт… Можно только запомнить, что с друзьями не стоит целоваться и спать. – Я понимаю, – прошептал Лололошка. Он не возражал. Он давно был готов, что потеряет друга… Просто это все равно было больно. Эграссель вздохнул. – Я очень хочу, чтобы мы были друзьями, Ло… – Болотные глаза эльфа беспокойно метались. – Настоящими друзьями. Как раньше. Нет, иначе. Но без… Всего этого. Он сделал паузу, а затем произнес слова, которые Лололошка совсем не ожидал услышать: – Я предлагаю забыть все. Ссоры, поцелуи, то, что было вчера… Забыть все и начать все с нуля. Чтобы все было правильно. Лололошка смотрел на Эграсселя, словно впервые его видел. Он понимал, что эльф предлагает ему избавление, шанс исправить все неправильное между ними. Не только то, что усложнило их отношения, а вообще все. Человек молчал. Он знал, что сказать. Он хотел согласиться. Это будет правильно. Это будет лучше для них обоих. Но почему-то у него не хватало сил произнести эти слова. Он вспомнил все, что связывало их. Ссоры, вызванные расовыми предрассудками, его попытки отгородиться от Эграсселя, тренировки в поцелуях, которые должны были быть просто тренировкой, и… Вчерашнюю ночь. Последнее, конечно, было не самым приятным, но они достигли той степени близости и доверия, чтобы хотя бы попробовать… Все это сплелось в сложный клубок чувств, который он не мог распутать. Он посмотрел в глаза Эграсселю и увидел в них искреннее желание вернуть все назад. Он понимал, что эльф боится. Вероятно, отказа. [Соглашайся. Ты дорог ему, а он – тебе.] Лололошка улыбнулся. Он был готов дать своему другу второй шанс. – Добрый день. Меня зовут Лололошка из Глассгарфа. Могу я стать вашим другом? – Он протянул руку. Эльф замер, несколько секунд смотря на чужую ладонь. А затем улыбнулся, облегченно вздохнув. – Добрейшего дня, Лололошка из Глассгарфа. Мое имя Эграссель – Эльф слегка поклонился, пожимая руку. – Для друзей просто Эграсса. Буду рад стать вашим другом. Эту дружбу Лололошка будет ценить больше всего на свете.

***

Междумирец чувствовал себя опустошенным, словно из него вырвали кусок сердца. Он знал, что ему будет тяжело. Он знал, что ему придется бороться с собой, чтобы не дать своим чувствам взять верх. Ради цели… Ради Эграсселя. Он пролежал после возвращения в кровати несколько часов, погруженный в свои мысли. Он знал, что его жизнь никогда не будет прежней. Что его дорога в один конец. Возможно, когда-нибудь, в далеком будущем, Лололошка, которого он создал, сможет найти свою любовь. Любовь, которая будет взаимной, любовь, которая будет длиться вечно… Вечная любовь Междумирца была только к Эграсселю. Возможно, это связанно с тем, что он принял свои прошлые воспоминания, а возможно с тем, что сейчас он направляет Лололошку там, где у Междумирца было больше всего приятных и трепетно хранимых воспоминаний, полностью перечеркивая их. Однако Лололошка был счастлив. Это главное. Значит, он действует правильно. Междумирец был готов к тому, чтобы оставить это все и начать свой план, учитывая все переменные. – Лололошка должен получить искру. Желательно не от Эграссы. Эй, старина, это же не то событие, которое нельзя изменить? – Обратился Междумирец в пустоту. Тишина нарушалась лишь легкой мелодией из граммофона в доме, который не так давно был создан с помощью пустотной магии. Когда, казалось, что ответа уже ждать не стоит, прозвучал голос Времени: «Это еще не решено.» – Что значит "еще не решено"? – Междумирец хотел устало потереть глаза, но пальцы столкнулись с маской. «Ты еще можешь вмешаться.» – Еще могу вмешаться… – Про себя повторил обитатель Пустоты. – Погоди. Если я что-то не исправлю до какого-то момента, то Лололошка станет Первым? Хотя ответа и не прозвучало, Междумирец почти физически ощутил сочувствующий ледяной взгляд.