Замершая мечта

В бескрайнем полотне бытия Судьба ткет свой узор – шелковая нить тянется за нитью, превращаясь в живую ткань, где каждый стежок дышит Временем. В Ее руках прошлое – уже устоявшаяся часть, определяющая настоящее. Но что, если одна из нитей недостаточно закреплена? Тогда свершенное – зыбкая тень, которую будущее ласкает и осторожно перекраивает. Предопределенное будущее – художник и скульптор, что не боится разрушать, чтобы создавать. В этом узоре оно – как светлая река, что медленно смывает следы на песке, стирая старое, чтобы дать жизнь новому. Чьи рисунки появятся здесь позже? Сколько замков утянет на дно безжалостное Время? Иное будущее рождается и умирает каждое мгновение, отпуская себя в поток перемен, чтобы из пепла вчерашнего возродилось настоящее – чистое, светлое, наполненное надеждой. Созерцая танец нитей, любого пленит Хаос. Его гармония, переплетения, дикий вальс… А результат – вечное древо судеб. Никогда не прервется. Никогда не умрет. Время будет заботиться о нем, пока не исчезнет. Жертвенность будущего, попавшего на искаженный узор – это не утрата, а величайший дар. Оно отдает себя, чтобы исправить и создать совершенный узор, чтобы свет озарил те тропы, что вчера казались безжизненными. Оно заботливым родителем закрывает ошибки своим опытом. Создавая идеальный узор. В этом будущем нет страха – есть смирение и благодарность. Смирение перед неизбежностью перемен, – хрупкое прошлое распустит ткань судеб при малейшем движении. Благодарность за возможность быть частью вечного обновления. Преданная любовь, как та нить, что связывает судьбы тех, кто ушел, и тех, кто придет, наполняет весь процесс смыслом. Безжалостная Судьба учит нас ценить каждый момент, каждый миг, как самое дорогое и хрупкое сокровище. Ведь никто не знает, сколько петель узора не закреплено и в какой момент все рухнет. Когда умрет изначальное будущее, чтобы родилось настоящее, которое исправит ошибку. В этом цикле скрыта сама суть жизни, где каждый конец – лишь начало нового пути. Любовь неощутимым призраком правит этот узор, делает его ярче и глубже, закрепляя одни нити и расслабляя другие. Все живое – часть этого великого танца, где каждое действие формирует узор судьбы… Или же сформировано им? – Встретились как-то Судьба и Случайность… "Надо же!" – Воскликнула случайность. – "Какое совпадение!". А Судьба в ответ улыбнулась: "Я думаю, это было предрешено"… – Вспомнил Междумирец короткую притчу. – Что думаешь, старина? «Случайности не случайны. Настоящее определяет прошлое, а прошлое – будущее.» – Тогда насколько противоестественно, что будущее вершит судьбу прошлого, формируя новое настоящее? «Совершенно естественно.» Междумирец задумался. А затем усмехнулся. Будущее ведь и правда вершит судьбу прошлого, замыкая круг времени. Именно будущим определяется, как отзовутся уже совершенные действия. Он сам же и ответил на свой вопрос. – Хах… Ну да. Иначе бы ты не позволил мне быть здесь. Междумирец поднялся на ноги, гордо смотря на проделанную работу. Он сделал огромную доску, – а точнее, несколько, – где зафиксировал все события, которые, на его взгляд, должны были произойти, чтобы не разорвать ткань Времени. Все значимые перемещения Лололошки с искрой. Все действия, которые он однозначно должен совершить. Вся его судьба. Все будущее, которое приведет к жертвенной смерти другого. Междумирец вздохнул, возвращаясь в дом. Он часто думал о смерти. Он знал, что та ждет его с момента, как только он взял это имя… Как только отказался от своего. Теоретически, его уже не существует. – Старина? – Неуверенно просипел обитатель Пустоты. Естественно, Смотрящий не ответил. Но его ледяной взгляд Междумирец все же ощутил. – Что стало с тем временем, откуда я пришел? И с тем, откуда пришел мой предшественник? Этот вопрос внезапно возник у него в голове и показался очень важным. Что он делает сейчас? Переписывает свою историю или создает новую реальность, исчезнув в своей? «Эти ветки осыпались.» – Осыпались? Что это значит? – Междумирец развернулся. Его взгляд безумно метался по Пустоте. «Они отвалились. На их месте теперь новые.» – Но… Погоди. Отвалились – это не исчезли. Где они сейчас? Руки тряслись, кончики пальцев болели от холода. Ответ на этот вопрос почему-то казался самым важным на свете. «Здесь.» – Я могу… Я могу их посмотреть? Дыхание замерло, скованное тряской. Легкие горели, но все тело словно было ледяным изваянием. Прождав ответ достаточно долго, Междумирец стиснул зубы. От отчаяния хотелось что-нибудь пнуть, кого-то избить. Рядом был только его дом. Ему и пришлось терпеть гнев хозяина. После очередного удара, он услышал, – в оглушающей тишине невозможно было не услышать, – как с древа что-то посыпалось. «Ветки…» Их покинул Хаос. Они отличались по цвету и структуре от… Живых? Но Междумирец чувствовал, что они все еще хранят воспоминания. «Стоит ли…?» Желание было. И очень сильным. Но обитатель Пустоты понимал – его время ограничено. Невозможно остановить процесс формирования ветки, очень медленно, но он будет идти. А ему нужно разобраться с искрой… Он не знал, возможно ли Лололошке создать искру самому из кусочка скинта с того же рынка, однако, он сделал все от себя зависящее, чтобы эта версия его могла хотя бы попытаться. Но проблема в том, что Эграссель, вероятно, уже работает над искрой. И, так как они с Лололошкой друзья, – довольно хорошие, если судить по последним наблюдениям, – он предложит ему стать Первым. И причин отказаться не будет. Остальные все равно убедят. Кстати, об остальных. Эграсса обладал поразительной способностью собирать около себя всякий сброд. Как такое очаровательное создание так дружелюбно может возиться с ними? Конечно, это ревность. Междумирец знал всех и каждого из будущих первых, пускай некоторые из них и претерпели некоторого рода изменения, – будь то имя или внешность, – но не мог не ревновать. Они получали внимание от его любимого эльфа, которым он был, в силу обстоятельств, обделен. «Мне нужен скинт.» Прошлый Лололошка не желал быть Первым. Он принял этот пост, чтобы помогать Эграссе – эльф был так счастлив и воодушевлен, занимаясь тем, что ему нравится, что Лололошка не мог не заразиться его энтузиазмом помогать и исследовать. – Может, подбросить? – Вслух рассуждал он, усаживаясь за стол. «Ты не можешь влиять на историю подобным образом.» – О, спасибо за своевременное предупреждение, старина! – Саркастично заметил Междумирец. – Хоть какая-то полезная информация от тебя… Больше Смотрящий не подавал признаков присутствия. Междумирец пожалел о резкости своих слов… Но находил оправдание. Он был зол. Времени не было. Решение требовалось найти быстро, иначе весь его план пойдет коту под хвост. Отчаяние, в котором он пребывал, раздражало. Все, что было на досках – решение. Требовались еще условия задачи и ответ, как и результат. Если с последним все просто, – требовался живой Эграсса и Лололошка с памятью, – то условия пока решению не соответствовали… И что можно сделать с Тадмавриэлем? Эту проблему, как бы не хотелось спихнуть на Лололошку будущего, придется решить ее сейчас, иначе это рисковало вылиться в очередную катастрофу. Казалось бы, всего лишь старый маразматичный эльф, но его влияние на план идеального будущего было весьма ощутимо. «Что если самому заняться изучением скинта?» Идея была неплоха. Но возможно ли с помощью пустотной магии создать скинт? – Не попробую – не узнаю. Сконцентрироваться было трудно. Каждая клеточка тела была напряжена, словно ей было неприятно соприкасаться с другими. Силы утекали из Междумирца с бешеной скоростью, заставляя на секунду испугаться, что вот-вот исчезнут, а за ними – и он сам. Столько он не тратил даже тогда, когда на всю ночь задержался в формирующейся ветке в теле своей лучшей версии… Тело, казалось, пошло трещинами. Глубокими и очень болючими. Пустота проникала под кожу, своим холодом оседая на кости, разъедая их. Мозг отключился, не в силах терпеть эту боль. И все это ради крошечного кусочка скинта… «И что теперь?..» Стоит ли повторить путь Эграсселя? Междумирец записал все его слова из своего прошлого, которые касались работы над искрой. Конечно, он не знал всего, что сделал Эграсса, но часть – уже что-то! Он рисковал, собираясь использовать свои знания за основу. Он не знал, сколько неудач потерпел Эграссель, но знал, что Тадмавриэль положил на это, можно сказать, жизнь. – Как все сложно… Голова раскалывается. Мне нужно отдохнуть… Добравшись до кровати, он быстро, но беспокойно засыпает. Во сне он видел прошлое… Счастливое прошлое со своим принцем. Сознание действительно играло с ним злую шутку.

***

Изучение скинта… Междумирец никогда бы не подумал, что ему придется этим заняться всерьез. Между ним и его лучшей версией было существенное отличие – в прошлом Лололошка учился в удовольствие, учеба была, скорее, как хобби. Возможно из-за того, что вошла в его жизнь в осознанном возрасте… В общем, знаний у Междумирца не хватало. И благо, было время, пусть и немного, которое можно потратить на то, чтобы их восполнить. Пустота учила терпению… И иногда ее обитатель успешно сдавал контрольный тест… Через тернистый путь поспешных ошибок… Для успешного исследования ему требовалось создать такой очищающий порошок, чтобы искра Тадмавриэля очистилась от искажения. «Ха… Иронично звучит.» И, конечно, решить за Лололошку головоломку получения искры. После сна действительно стало легче. Соображал он быстрее, не боялся ошибок, щедро тратил восстановленные силы. Он намечал маршруты и уверенно следовал им. Если что-то шло не так, менял формулы, переключался с одной задачи на другую, чтобы вернуться с незатуманенным взглядом. Вопрос с искрой решился довольно быстро. «А Тадмавриэль… У меня еще минимум триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шесть дней.» Казалось, Междумирец предусмотрел и рассчитал абсолютно все. «Точка неизменности почти установлена.» – Что?.. – Переспросил Междумирец, не понимая причины внезапного появления Времени. – Погоди. Уже? Черт, почему так быстро! Обитатель Пустоты засуетился. Он бросил все и поспешил к древу. У него едва хватало сил войти в формирующуюся ветку.

***

В самом сердце белокаменного эльфийского города Гохледдол, под мягким светом мерцающих кристаллов, Лололошка и Эграссель устроились за массивным дубовым столом, окруженным стеллажами с древними томами. Тишина библиотеки была наполнена запахом старой бумаги, хвои и легких благовоний, что тонко струились в воздухе. Эльфы любили ощущать близость с природой. Лололошка перелистывал страницы книги, но мысли его были далеко. Эграссель, сидя рядом, заглядывал к нему в книгу, читая вместе с человеком. – Знаешь, – начал он, не спеша, – иногда мне кажется, что подобные книги – лишь отражение того, что мы можем увидеть... Или не увидеть. Миры, что лежат за пределами наших горизонтов, скрыты не только от глаз, но и от мысли. Они читали какой-то популярный приключенческий роман. Человек даже не удосужился запомнить название, потому что эльф сунул ему в руки книгу сразу открытой. Лололошка поднял заинтересованный взгляд. – Ты говоришь о других мирах? Как тех, что в книжке, которую мы читали на прошлой неделе? Или о чем-то более научном? Эграссель улыбнулся, переводя взгляд за окно, где мягко колыхались листья серебристых деревьев. – Фантазии не так далеки от истины, – пожал плечами он. – Но правда бывает гораздо сложнее и ярче. – Эльф посмотрел на своего друга своими глубокими болотными глазами. – Ло, эти миры – не просто сказки. Они существуют за пределами вселенной… Но чтобы увидеть их, нужно не просто желание... Лололошка слушал, не перебивая. – Ты никогда не задавался вопросом, что было бы, если бы мы могли ходить между мирами? Как настоящие путешественники. Почувствовать иное время, иное пространство, встретить тех, кто живет иначе, кто видит иначе. Человек задумался, переваривая информацию. – Знаешь, звучит не так уж плохо… Но это только на словах. Ты же понимаешь, что в жизни все иначе. Откуда мы будем знать язык, на котором говорят в другом мире? Почему уверены, что их населяют такие же расы, как Архей? Эграссель наклонился вперед, голос стал чуть тише, но полон решимости: – Но… Ло, скажи мне честно... Ты бы пошел? Отправился бы в такое путешествие? Без гарантий, без уверенности, что вернешься прежним? С целью изучать, помогать… Междумирец не смог его коснуться. Не мог захватить контроль, сколько не старался. У него не было сил. Его несколько раз выкинуло из ветки, но он упорно возвращался обратно, не желая сдаваться. Лололошка встретил взгляд друга. Он улыбнулся. Их разговор был таким… Общим. Но несмотря на это, он ощутил, как в груди разгорается пламя. – Если рядом будешь ты – пойду, – ответил он твердо. Эграссель улыбнулся. – Ты доверяешь мне? – Немного нервничая, спросил эльф. [НЕТ!!!] Междумирец мог только смотреть. Бессильно наблюдать, как рушится все то, что он так долго и кропотливо создавал. Как прошлое уничтожало будущее, создавая новый узор. Эта история не про его счастливый финал… Но он хотел обеспечить его другому. А теперь все рушилось. Потому что он не замедлил время формирования ветки. Лололошка не медлил и секунды. – Не задавай глупых вопросов. Конечно, да.