Замершая мечта

Шелковые подушки, вышитые золотыми нитями, приятно холодили щеку. Лололошка проснулся, как всегда, в мягкой, но чужой постели. Солнце Мисра, жестокое и яркое, пробивалось сквозь щели плотных занавесок, окрашивая комнату в янтарный цвет. Совсем как дома… Он моргнул, пытаясь прогнать остатки сна. Вместе с ними забылась и эта мимолетная мысль, мягко выскользнув в океан бессознательного. Все, что запомнилось – сон был тревожным, полным обрывков незнакомых пейзажей и лиц, которые ускользали, как песок сквозь пальцы, и теплота после пробуждения. Он ничего не помнил. Сейчас он всего лишь абд… Но это не расстраивало. Лололошка знал о себе две истины – он до мозга костей авантюрист, которому тяжело сидеть на месте, и он всегда отвечает добром на добро. Но в этот раз получилось… Как-то не так. Окетра… Она была прекрасна, как богиня, с кожей цвета обожженной глины и глазами, в которых горел огонь пустыни. Она была властной и требовательной, но порой в ее взгляде проскальзывало что-то похожее на… Интерес? Обычно он предпочел бы не замечать… Он, казалось, привык вообще ко всему. Привык к тяжелой работе, к унизительным поручениям, к беспрекословному подчинению, к опасным вылазкам… К тому, что он всегда лишь марионетка в чьих-то руках. Вчерашним вечером в доме воцарилась особенно необычная тишина. Окетра ушла в свои покои, оставив Лололошку одного. Он стоял посреди огромной гостиной, вдыхая аромат благовоний и чувствуя кожей роскошь, которую ему никогда не понять. И вот тогда, в тишине, его снова накрыла волна… Чего-то. Смутное, гнетущее чувство утраты, словно у него отняли что-то очень важное, что-то, что делало его… Им. Он подошел к зеркалу, вглядываясь в свое отражение. Незнакомое лицо. Короткие каштановые вьющиеся локоны… За очками – темные, потерянные глаза. Кто он? Что он делал до того, как оказался здесь? Воспоминания приходили обрывками, как сны. Яркие вспышки света, звуки битвы, крики… Чья-то рука, закрывающая его глаза, а затем – тянущая в темноту… Потом – боль. Невыносимая, всепоглощающая боль, которая стерла все, оставив лишь пустоту. А потом так же быстро забывались. Все, за что он мог ухватиться – Миср. Этот жестокий, прекрасный мир, в котором он – всего лишь раб, чье прошлое похоронено под слоем песка времени. Он помнил… Нет, не помнил, а чувствовал, что он не должен быть здесь. Он был… другим. Он был… Кем-то важным. Как будто он должен что-то сделать, найти какой-то ключ… Что-то разгадать. Связанно ли это с огнями? Что-то щелкнуло внутри. Он больше не мог так. Он оглянулся на закрытую дверь кабинета Окетры. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Что она скажет? Почему мне вообще важны ее слова? Потому что важна она. Говорят, приключения сближают… Но неужели он и правда готов отдать кому-то свое сердце? Из-за этого он готов броситься в любую опасность? Рискнуть собой, но лишь бы не ей, не ее расположением? Поэтому хочется быть ближе? Из-за этого постоянно мало? Настолько мало, что даже проснуться в одной постели почему-то недостаточно, после целой ночи максимальной из возможной близости.

***

– Он постоянно сомневается… – Вздыхал Междумирец. – Но не мне жаловаться. Это я его таким создал. Он разговаривал, с нежностью смотря на кулон, который держал в своих руках. – Говорят, дети похожи на своих родителей… Фактически, если я выкраивал Лололошку и его судьбу так, как мне нужно, могу я считаться его отцом? – Обитатель Пустоты усмехнулся. – Я ведь тоже постоянно сомневаюсь… Правильно ли я поступаю? Не слишком ли жесток к нему?.. Не возненавидишь ли его ты… За то, что делал я? Он откинулся в кресле, бережливо прижав кулон к груди. – Я так устал, Эграсса… «И так хочу увидеть тебя…» Он уже сотни тысяч раз пожалел, что ввязался в это. Казалось, он все сделал только хуже…Лололошка лишился Эграссы, теряет память, магию свою толком не контролирует… «Ну ничего… Ничего… Он все вспомнит, после реальности Джона… И Эграссу я помогу вернуть. К этому почти все готово.» Силы тратились слишком быстро, а восстанавливались все еще слишком долго. Междумирец был готов ждать. В последнее время он коротал ожидания за разговорами. – Мне страшно, Эграсса… Что если я ошибся? Цикл Междумирцев будет продолжаться до бесконечности… А я не хочу. Это значит, что каждый раз я буду лишаться тебя. – Он повернул голову и посмотрел в окно, на формирующееся древо. – Даже если это буду другой я… Будет ли следующий Междумирец таким же собственником? Нет, сейчас созданный им Лололошка слишком мягкий. – Старина зол. – Обитатель пустоты покачал головой. – Парадоксов возникает все больше и больше… Боюсь, я не смогу помочь решить эту проблему. Как думаешь, Лололошка справится? – Междумирец поднял взгляд. Он смотрел на стену. На то самое место, куда повесил портрет, созданный пустотной магией. Конечно, оригинальный он тоже достал из отвалившейся ветки, но он не может распоряжаться им, как вздумается, несмотря на то, что является автором этой работы. «У нее есть владелец.»

***

Междумирец волновался. Да, он уже встречался с Лололошкой, когда помогал ему спасти Бастиана, наблюдал за ним, а порой и был им… Но такая встреча – это другое. – Эграсса, я буду сам разговаривать с ним, представляешь? Объяснять про Миср, Первых, отправления, огни… Будет ли он не так безнадежен, чтобы понять мои слова? Ведь после другой реальности он вернется в Архей. Ветка формировалась быстрее обычного, но Междумирцу все равно показалось, что до момента встречи прошла целая вечность. Они в Пустоте. Только вдвоем. Создатель и создание. Всегда на секунду стало страшно. «Я ведь не умру, если отдам ему маску?» Но какая разница? Он уже давно готов уйти. Жаль только, что не увидит встречу с Эграссой… – … Я направил тебя в Видомнию сильно раньше твоего срока! Еще до того, как начались временные парадоксы. А потом понял и Джодах… Но что может этот пернатый, вообразивший, что видит все? Никто не может видеть все, даже я. Эмоции хлестали через край. Казалось, веками подавляемое раздражение вот-вот прорвется наружу. Он не хотел так говорить… Но говорил. Ведь действительно думал так. Он всегда действовал один, надежды всегда были на нем… «Зачем же я взял на себя эту ношу?..» Но этот вопрос потерял смысл. Ничто не имеет смысла, когда Смерть дышит в спину. – Я привел тебя к новой истории, Лололошка… Окончание которой не знаю даже я сам, и уже никогда не узнаю. Чтобы открыть врата нужна сила Первых, то, что Дана называет тринадцатым огнем. Междумирец сконцентрировал все накопленные силы в маске, заставляя ее светиться ярким фиолетовым огнем. – Возьми мою маску. Открой же врата! «Измени свою судьбу, Лололошка. И ни в коем случае, не повторяй моих ошибок.» Накануне Междумирец потратил кучу сил, зачаровывая только-только созданные клинки из ветки судьбы другого существа. Его лучшей версии хватит оставшейся магии, а вот ему, для продолжения существования – нет. – Будь осторожен. Время перестало существовать для них двоих. Все схлопнулось до этого момента, до этой точки, где он – Междумирец – бледной тенью стоял в Пустоте, лицом к лицу с тем, кем он когда-то был, с тем, кого он пытался спасти. Его оболочка, некогда вместилище колоссальной силы, теперь трещала по швам. Энергия, поддерживающая его существование вне времени, угасала с каждой секундой. Он чувствовал, как распадается, как размываются границы его сознания, как его тянет обратно, в бездну небытия. В теле плескалась апатия. Все было напрасно? Все его усилия, его жертвы, его манипуляции? Перед ним стоял Лололошка, растерянный, испуганный, но... способный. Способный ли? В этом и крылся его страх. Страх, что все повторится. Что он снова увидит, как рушится его мир, как близкие ему люди гибнут, как он сам оказывается втянутым в бесконечный цикл боли и отчаяния. Но… Ему было все равно. Ему уже ничего не было нужно. Только бы... Только бы это сработало. Лололошка смотрел на него, широко распахнув глаза. Междумирец видел в них наивную уверенность. Он усмехнулся, ведь и сам когда-то был таким. Он не боялся смерти. Он уже умирал бесчисленное количество раз. Каждый раз, теряя память, он возрождался… Но забыть тех, кто дорог – слишком высокая цена. Перед глазами пронеслись обрывки прошлого. Лица тех, кого он потерял. Моменты счастья, перемежающиеся с ужасом. – Твое сознание – мое сознание. – Прошептал он, выталкивая последние слова из иссякающего горла. Его голос превратился в слабый шорох. – Иди и измени свою судьбу. Темнота. Он чувствовал, как его сознание растворяется в пустоте. Он уходил, оставив Лололошку одного, с тяжелым грузом ответственности на плечах. Он верил, что тот справится. «Так вот как ощущается Смерть…» Междумирец блаженно закрыл глаза, встречая свой конец. Он чувствовал, как тело рассыпается, как маска забирает из него все… И не сопротивлялся. Его нить жизни оборвалась еще с того момента, как он побежал не туда. Секунды… Они же такие быстрые… Так почему сейчас одна за другой тянется вечность? Можно ли торопить Смерть? «Хотелось бы, чтобы у нее были его руки…» Теперь он понимал… Теперь он знал, почему Эграсса хотел умереть от его руки. Потому что не страшно. Потому что не больно. Потому что чужое сердце, бьющееся когда-то в унисон с твоим, было рядом до самого конца. В последний момент его обняла Пустота, забирая своего единственного обитателя обратно домой. «Твое время еще не пришло.»