Замершая мечта

Лололошка с трудом разлепил веки. Голова гудела, а мир вокруг плыл и искривлялся. Он попытался сесть, но резкая волна тошноты заставила его снова откинуться назад, прикрывая рот рукой. В памяти вспыхивали обрывки воспоминаний: бесконечные коридоры синклита, искажающиеся лица, голоса, шепчущие что-то бессвязное… И ощущение, будто его рвут на части, проталкивая сквозь узкое горлышко бытия. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь. Вроде бы, отпустило. Лололошка медленно сел, прислонившись спиной к чему-то твердому и шершавому. Кажется, это стена. Вдруг, его пронзила новая волна энергии. Ему показалось, что он может поднять гору, что в его руках сосредоточена вся сила мироздания. Лололошка вскочил на ноги, ощущая небывалую легкость и мощь. Хотелось бежать, кричать, созидать! Хотелось… Всего! Но резкий, оглушительный звон в ушах перебил этот внезапный прилив сил. Его бросило в холодный пот, колени подкосились. Мир потемнел, и Лололошка рухнул на пол, борясь с накатывающей тошнотой. – Не-нет… – Прохрипел он, вцепившись пальцами в пол. – Не сейчас… пожалуйста… Малецки, конечно, говорил, что мне нужно отдыхать… Но я же хорошо себя чувствую...! Его тело колотило, как в лихорадке. Он чувствовал, как энергия, еще секунду назад переполнявшая его, превратилась в яд, разъедающий изнутри. Лололошка сидел на полу, – бледный, взмокший, – прислонившись к кровати, и безучастно наблюдал, как мир перед ним расплывается… Заливается светом… А затем краски смешиваются окончательно, не давая опознать пришедшего. – Ты выглядишь ужасно, – вздохнул гость, склонившись над ним. Лололошка хрипло рассмеялся. – Пустяки, – отмахнулся он. – Сейчас чуть-чуть посижу и буду как огурчик. – Имеешь в виду овощем? – Собеседник улыбнулся. Лололошка хотел посмеяться, – забавная же шутка! – но в этот момент волна тошноты скрутила его, и он лишь беспомощно закрыл глаза, погружаясь в темноту. Когда он открыл их снова, то обнаружил себя в просторном кабинете. Не медпункт… Я все еще в синклите? Он не удивился. Не испугался. Просто осмотрелся по сторонам, приподнявшись на локтях. Просто увидел того, кто должен быть мертв. Что в этом такого? Разве это не обычное явление в жизни мироходца? Одного из старейших мироходцев! Лололошка не спросил, как это возможно. Честно говоря, в его воспаленном сознании это было просто еще одной странностью в череде странностей. Хозяин кабинета заметил, что человек пришел в себя, как будто только и ждал этого. Он подошел к шкафу и достал оттуда небольшую шкатулку с лекарствами. – Это должно помочь с температурой. – Прокомментировал он свои действия. Лололошка откинулся обратно на кровать, развалившись с нарочитой небрежностью. – А что поможет от тебя? Эльф замер, затем медленно повернулся. Человек не видел его лица. Не успел – тот довольно быстро отвернулся. – Пей, – мягко произнес обладатель платиновых волос, протягивая стакан с водой и пару пилюль. Вопрос он проигнорировал. Лололошка ухмыльнулся и неожиданно выхватил стакан и швырнул его в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи сверкающих осколков. Не нужны ему никакие подачки! И таблетки тоже! Он прекрасно себя чувствует, а эта химия синклитовская только травит! Эльф пустым взглядом смотрел на место, куда ударился стакан. Вода скатывалась по стене медленно и неминуемо. – Зачем ты так… – Спросил он скорее себя, чем человека. Одним взмахом руки осколки и мокрое пятно исчезли. Следующий протянутый стакан был пластиковым. – Пожалуйста, выпей… Тебе станет лучше. Ледяная рука коснулась щеки Лололошки. Он отпрянул. Точно призрак… Лололошка отвернулся. Если не обращать на него внимания, то он исчезнет. Жаль, что чувство вины за убийство близкого друга останется… Сон пришел неожиданно быстро. Он неприятно укутал в обжигающе холодное одеяло человека, помещенного в печь.

***

Лололошка просыпался несколько раз, но все вокруг было таким плавающим и скомканным, что он только и мог, что болезненно простонать. После очередного пробуждения он зажмурился, когда капли влаги скатились по виску. Его пальцы судорожно сжали шелковое покрывало. Быстро определив, что он находится в том же месте, что и раньше – на широкой кровати, встроенной в нишу кабинета, – человек повернул голову к хлопочущему над ним силуэту. Верно… Это просто кто-то похожий. Эльф, который совершенно точно не мог быть Эграсселем, сидел на краю, осторожно прикладывая ко лбу прохладную салфетку, пропитанную мятным настоем. Приятно… Голова гудела. Холодный мятный аромат успокаивал, охлаждал раскаленное как на сковородке тело. Лололошка чувствовал, как с ним проводят манипуляции – меняют компрессы, поправляют подушку, укрывают одеялом… Но не мог найти в себе сил пробормотать даже слова благодарности. Внутри все горело… Как будто он медленно томится в духовке. Чужие пальцы скользнули по шее, проверяя пульс. И именно в этот момент – когда приятный холод коснулся горячей кожи – Лололошка внезапно повернул голову и поймал эльфийскую ладонь в поцелуй. – М-м... – Он был готов поклясться, что его губы оставят ожог на этой нежной, но такой приятной ладони. Как хорошо… Тогда человек не думал о том, как могут выглядеть его действия со стороны. Он желал лишь спасительной прохлады. Лололошка не открывал глаз, будто действовал в полусне. Его язык скользнул вдоль указательного пальца эльфа, затем он взял в рот сразу два – до самых костяшек, с мокрым звуком втягивая их глубже. Обладатель руки попытался отстраниться, но Лололошка не планировал отпускать. Наоборот, он крепче сжал хватку на запястье, блаженно постанывая. Лололошка приоткрыл глаза – стеклянные от жара, но с несвойственным огоньком наглости. – Вкусно, – прошептал он хрипло, выпуская пальцы с неприличным чмоканьем. Эльф вздохнул – этот звук заметно дрогнул где-то на последней ноте. Его свободная рука непроизвольно вцепилась в складки покрывала. – Ты бредишь, – попытался он сохранить строгость, но голос предательски сорвался, когда Лололошка лизнул его ладонь от основания к кончикам пальцев. – А ты – мой бред, – фыркнул человек, внезапно перевернув их позиции и прижимая эльфа к шелку простыней. – Не-а, – ловко вывернулся остроухий, вернув их обоих в прежнее положение. – Ну и зануда же ты… – Лололошка выгнулся всем телом, его смех перешел в громкий стон. Эльф нежно накрыл чужой рот ладонью, блокируя звук. – Не шуми. – Строго прошептал он, сводя золотистые брови к переносице. М-м… Кто-то злится. Какое-то неуправляемое желание, – всего лишь детский каприз, – заставил его простонать еще раз. Намеренно. Громко. Смотря в болотные глаза, которые удивленно раскрылись из-под пшеничных ресниц. – Почему ты такой непослушный! – Громкий шепот из этих манящих губ не был похож на злость. Интересно… Они тоже холодные? Лололошка мягко поцеловал ладонь, перекладывая ее на щеку. – Ло, это неправильно... – Прошептал эльф, но руку с щеки не убрал, напротив, погладил большим пальцем. Лололошка, не понимая причин для сомнений, нахмурился. – Почему? Я же вижу, ты хочешь этого, так и я тоже, в чем проблема? – Его голос звучал требовательно, словно ему отказывали в чем-то, что по праву принадлежало ему. Эграссель вздохнул, его глаза, цвета туманного леса, были полны грусти. – Потому что мы только встретились... – Он ответил мягко, безуспешно стараясь скрыть печаль в голосе. – Но мы же знаем друг друга столько лет... И даже вели альтернативный календарь! Сейчас Лололошка был уверен, что у них с Эграссой были достаточно близкие и доверительные отношения. Главное – не дать ему узнать, что я почти ничего не помню… – Считаешь это убедительным поводом переспать? – В голосе Эграсселя прозвучали саркастические нотки. – Да, – нагло улыбнулся Лололошка, обнимая эльфа за шею. В его глазах плясали игривые огоньки, предвещающие бурю. Эльф заметно колебался. Лололошка не ошибся заявлением, что не он один желает близости. – Ты пожалеешь, когда побочные эффекты спадут. – Голос дрогнул. Казалось, его обладатель вот-вот расплачется. – Эграсса, мне плевать. Я сейчас сгорю от того, как хочу тебя. – Лололошка прижался к нему, вдыхая прохладу чужой кожи. – Это температура, а не желание. – Эграссель попытался отстраниться, но Лололошка был настойчив. Достало! Ответом стал поцелуй – влажный, шумный, неприличный. Лололошка стонал прямо в его губы, пальцы запутались в шелковистых волосах. Он целовал бесцеремонно, влажно, пошло. Он утопал в этом поцелуе, забывая обо всем на свете, лишь бы ощутить вкус прохладных губ. Очередной громкий стон сорвался с губ. – Ло... – Под недовольное мычание человека эльф оторвался от поцелуя. – Если намерен это сделать, то будь тише. Тц… Ладно.

***

Эльф шумно вздохнул, когда очередной громкий стон Лололошки разнесся по кабинету. – Ло, если продолжишь шуметь, мы закончим. – Ну так заткни меня, – Лололошка лишь рассмеялся в ответ, намеренно выгнувшись под ним. Его слова оборвались, когда шелковая лента, чудом державшая растрепанный хвост эльфа, теперь закрывала его рот. Золотистые волосы рассыпались по плечам, поблескивая в полумраке. – М-м… Так? – Эграссель улыбнулся, проверяя прочность работы. Остроухий знал, что это бесполезно – Лололошка по глазам видел, что его просто хотели позлить. Но, к его удивлению, импровизированным кляпом дело не закончилось. Между пальцев эльфа что-то сверкнуло, а следом последовал удивленный стон. Эльф провел холодным камнем по горячей коже живота Лололошки, а тот чувствовал каждую мурашку, разбегающуюся по его телу от этих прикосновений. Когда новый предмет коснулся самых чувствительных мест, кабинет наконец наполнился требуемой партнером тишиной, прерываемой лишь сдавленными всхлипами, которые Лололошка, даже если хотел, не мог контролировать. Эграссель наклонился. Его волосы шторкой упали с плеча, закрывая лица двоих от всего мира. Его губы коснулись раскрасневшегося человеческого уха: – Наконец-то ты стал покладистым… Не хочется, чтобы весь синклит шептался о том, что ты спишь с директорами после отвязки. – З-заткнись, – выдавил Лололошка, выплевывая ленту, а следом кусая подушку, когда холодный камень сменился теплыми пальцами. Эльф снял ленту, которую сам же ненадежно закрепил с связал ей непослушные руки человека, которые хватались за все подряд. Ледяной камень запотел от контраста с горячей кожей. Эграссель медленно провел гладкой гранью камня от ключицы Лололошки вниз, оставляя за собой след из мурашек. – Холодно? Эльф осторожно целовал его шею и кусал мочку уха, пока камень описывал круги вокруг сосков. – Н-нет… Хорошо… – Лололошка глубоко дышал, послушно контролируя стоны. Лололошка дернулся, но шелковые путы удерживали его запястья. Холодный камень прижали к внутренней поверхности бедер, заставив мышцы непроизвольно сократиться, а ноги – свестись. Эльф не стал настаивать, раздвигать их обратно. Он лишь протиснул свободную руку между бедер погладил обожженную холодом кожу. Он играл. Водил запотевшим камнем по животу, оставляя влажные дорожки, которые тут же испарялись от жара тела. Создавал еще, выкладывая тропинки, вырисовывая понятные лишь ему узоры. Лололошка поддался, расслабился, со стоном выгнулся дугой, но Эграссель прикусил его плечо, напоминая: без шума. Эльф зажал один из камней между губ, а остальные исчезли. Он вернулся к внутренней стороне бедер с поцелуями. Ледяная гладкость становилась особенно невыносимой в сочетании с горячим дыханием эльфа на коже. Лололошка закусил губу до крови, но новые звуки выдавали его - хриплые всхлипывания, прерывистое дыхание, глухие удары сердца, отдававшиеся в висках. Лололошка не смог сдержать тихий стон, чувствуя, как холод растекается от камня, замораживая кожу, а жар разливается по венам от каждого движения эльфийских пальцев внутри него. Ледяной камень скользил там, где жар ощущался сильнее всего, заставляя мышцы живота судорожно сокращаться, пока пальцы другой руки в это же время медленно раздвигали его изнутри. Слишком хорошо!.. Кажется, именно так ощущается безумие. Сознание по кусочку ускользает, мысли испаряются, оставляя вместо себя только… Краски. Да, пожалуй, самое подходящее слово. Это сложно охарактеризовать чувством, описать ощущением. Это просто краски. Сумасшедший набор из всего, что не имеет смысла, но безумно приятно. Глаза закатывались от переизбытка ощущений, от контраста температур, от нежности партнера… Лололошка не испытывал такого никогда. Когда Эграссель наконец убрал камень, кожа под ним оказалась ярко-розовой, холодной на ощупь, а под горячими губами эльфа начала пульсировать. Со всей этой заботой он совершенно не заметил, как стал участником ритмичных движений чужих бедер… Как сам с тихими всхлипами двигается навстречу, пытаясь параллельно высвободить руки. Лололошка внезапно замолк – его тело напряглось, как тетива перед выстрелом. Губы, только что сдерживающие стоны в укусах и всхлипах, теперь беззвучно раскрылись. Его глаза закатились, веки задрожали, пальцы вцепились в ленту с такой силой, что побелели костяшки. Голос человека сорвался на хриплый, сдавленный звук, больше похожий на стон утопающего. – Это было лучше, чем в прошлый раз... – Прошептал Эграссель, развязывая ему руки. – В этот я хотя бы смог доставить тебе удовольствие.