Замершая мечта

Кабинет члена совета директоров давил своей безупречностью. Полированные поверхности стола отражали холодный свет ламп, словно подчеркивая дистанцию между ними. Лололошка стоял посреди комнаты, ощущая себя чужим в этом мире власти и контроля. После того как побочные эффекты отвязки от времени отступили, память вернулась, но вместе с ней пришло и осознание чудовищной правды: Эграссель, его Эграссель, оказался одним из тех, кто вершил судьбы миров, кто решал, кому жить, а кому исчезнуть. Он не ожидал, что его друг, которого он считал самим воплощением доброты, окажется одним из директоров Организации. Одним из тех, из-за кого исчезали существа, встретившие конец времени. Из-за кого страдали те, кто смог его пережить. И ко всему прочему, в помутненном рассудке, Лололошка с ним переспал. Этот факт хотелось забыть, как страшный сон. Он с трудом смотрел в глаза эльфу. От слишком долгого контакта с этими болотными глазами Лололошку бросало в дрожь. – Почему организация заканчивает ветки? Почему сама принимает решения, какие ветки достойны существования, а какие нет? Как принимаются эти решения? – Голос Лололошки дрожал от гнева. Он не понимал, как Эграссель мог быть частью этого кошмара. Эграссель, сидевший за столом, казалось, окаменел под натиском его слов. Он медленно поднялся, его движения были отточены и выверены… Совсем неестественные. – Ты действительно хочешь знать? – Спросил он, его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. – Да, хочу! Я имею право знать, почему из-за вас страдают люди… И не только люди! Почему целые ветки исчезают в никуда! Лололошке было плевать, что его крики могут услышать. Что о нем пойдут слухи… Если так подумать, то в этом одни плюсы – подорвет авторитет Организации. Но сейчас он жаждал правды, даже если она окажется слишком горькой. Эграссель сделал несколько шагов навстречу Лололошке. Он поднял на него болотные глаза, прикрытые золотистыми ресницами, но не скрывающие взгляд полный боли. – Я заканчивал ветки, потому что ты в них умирал, – выпалил он, не в силах больше сдерживать эмоции. Слова Эграсселя прозвучали как гром среди ясного неба. Лололошка замер, не веря своим ушам. – Что? – Прошептал он, потеряв дар речи. Эграссель подошел ближе. Его болотные глаза становились все темнее. – Потому что ты – весь мой мир, – понизив голос почти до шепота, ответил эльф. – Мне невыносимо, что где-то существует время без тебя. Лололошка уловил что-то застывшее на бесконечно длинную секунду в глазах своего друга… Ему не потребовалось много времени, чтобы понять. Смерть. Эграссель множество раз видел, как он умирает. В произнесенных эльфом словах было столько отчаяния и любви, что Лололошка почувствовал, как его гнев начинает уступать место смятению. – Почему ты решил завербовать именно меня? Именно из этой ветки? Ты ведь мог спасти любого другого меня. – Продолжал допытываться Лололошка, пытаясь понять мотивы Эграсселя. – Потому что мне не нужны другие... – Эграссель взял его лицо в свои ладони, его прикосновения были нежными, словно он боялся сломать его. – Я хочу видеть рядом своего Лололошку. Из моей временной ветки. Лололошка отшатнулся, словно его ударили током. Его переполняли противоречивые чувства: гнев, недоверие, и… Какое-то странное, болезненное влечение к этому эльфу, который казался одновременно спасителем и палачом. – Эграсса... Я убил тебя, – попытался зайти с другого конца Лололошка, словно пытаясь найти хоть какой-то выход из этого лабиринта сложностей. – Ты же меня и спас, – парировал Эграссель, словно это было очевидно. – Не понимаю... – Лололошка начинал терять терпение. Голова шла кругом, а расплывчатые ответы эльфа совсем не помогали. Это у них семейное что ли? – Ты просто не помнишь, – пожал плечами Эграссель, словно это была мелочь, недостойная внимания. В кабинете повисла тишина, наполненная невысказанными словами и тяжелыми чувствами. Лололошка смотрел на Эграсселя, пытаясь разгадать его, как сложную головоломку. Он видел в нем и жестокого директора Организации, и любящего его эльфа, готового на все ради него. И он не знал, кому из них верить. Но эмоции решали все быстрее. – Да, не помню! Я слишком многого не помню! – Лололошка взорвался, его голос эхом разнесся по кабинету. Амнезия, преследовавшая его тенью, вызывала в нем неистовый гнев. Он ненавидел эту дыру в своей памяти, этот провал, из которого он не мог вынырнуть. Сколько лет его жизни канули в небытие? Скольких он забыл? Действительно ли это того стоило? Эграссель терпеливо ждал, пока буря утихнет. – Ло... Ты ведь знаешь о Междумирце? – Внезапно сменил тему Эграссель. Человек не заметил тень пустоты, появившуюся в голосе эльфа. – И что с того? – Резко ответил Лололошка, подозрительно прищуривая глаза. Он скрестил руки на груди. Эти путанные диалоги выводили из себя. – Как думаешь... Кто он? – Осторожно спросил Эграссель, смотря на него. Лололошка повел плечами, словно ему было безразлично. – Это я, – ответил он, как будто произносил очевидную истину. Но эльфу удалось завоевать его интерес. – Верно. – Кивнул остроухий. – Это ты, который вел тебя сюда. Это ты, который пожертвовал собой, чтобы изменить историю. Это ты, который меня спас, – пояснил он. Лололошка уставился на него, его лицо выражало смесь непонимания и любопытства. – Эграсса... – Протянул он, словно пытаясь осмыслить услышанное. Или же забыть. Ему были очевидны чувства Эграсселя, но он не мог на них ответить… И все эти слова о том, что он его спас, что Эграсса из-за него уничтожает ветки, кажутся таким бредом. – Ты не помнишь, потому что хотел себя защитить, – мягко произнес Эграссель, словно пытаясь оправдать Лололошку перед собой же. – Я не помню, потому что запретил себе, – возразил Лололошка. Из-за этого все проблемы… – Иначе бы пострадало твое сознание, – Эграссель подошел ближе, но долго не решался коснуться. В конце концов, он ободряюще положил руку ему на плечо. – О чем ты? – Лололошка нахмурился, чувствуя, как напряжение нарастает. Хватит ходить кругами, просто отвечай. – Что ты знаешь о Междумирце? – Ответил вопросом на вопрос эльф. От человека не ускользнуло, что его глаза были полны боли. Лололошка отмахнулся от чужих чувств. Он задумался, пытаясь собрать воедино обрывки информации. – Он из будущего, которое решил изменить. Он направлял меня... Он сказал, что я стал лучше него. Продолжая хмуриться и вспоминать, но не заметил легкой улыбки, играющей на губах эльфа. Эграссель вздохнул, его взгляд устремился в пустоту, словно он видел перед собой нечто, что было скрыто от глаз Лололошки. – На самом деле он не сильно изменил твое будущее... Просто подготовил к нему, – печально сказал он. – Что еще ты знаешь? – Ничего. – Огрызнулся Лололошка. Его гнев начинал закипать. Но, к сожалению, это было правдой. Он больше ничего не знал. Эграссель на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. – Междумирец... Он заключил договор со Смотрящим... Он тоже совершил своего рода отвязку, – наконец произнес он. Лололошка был ошеломлен. Нет, он догадывался о подобном… Но откуда у Организации такая информация? – И какие у него были цели? – Спросил человек, пытаясь докопаться до правды. Пока отвечают – надо спрашивать. – Никого не потерять, – Эграссель поднял взгляд на Лололошку. В его болотных глазах увязла и беспомощно утонула сама печаль. – Ну, у него почти получилось... – Лололошка фыркнул, пытаясь отшутиться, но его голос дрогнул. – Он потерял себя… – Прошептал Эграссель. В кабинете повисла тишина. Эграссель подошел к столу и достал из ящика знакомую маску. Это же моя маска! Темная, с фиолетовым узором, без кусочка скинта на лбу. Эльф протянул ее Лололошке. – Если захочешь узнать его... Вернее, себя... Надень. – Едва разборчиво пробормотал он, избегая зрительного контакта. – Но я не знаю, как на тебя могут повлиять его воспоминания. Человек не спешил принимать маску. Он привык, что ему ничего не дают просто так. – Что ты хочешь от меня? – На усталом выдохе спросил Лололошка, чувствуя себя загнанным в угол. Ему буквально подают все ответы на блюдечке… Должен же хоть где-то быть подвох! Эграссель подошел к нему вплотную, его дыхание обжигало кожу мироходца. – Чтобы ты был счастлив. Лололошка взял маску в руки. Вернее, выхватил ее. Задерживаться в этом кабинете он не стал, быстрыми шагами дойдя до двери и захлопнув ее за собой. Малецки прислал какое-то сообщение, не давая слишком долго забивать голову этим неприятным разговором. Работа не ждет! Лишь через пару сотен метров, оказавшись в своей койке, Лололошка вернулся к маске. Она была холодной и тяжелой, словно хранила в себе все страдания и боль Междумирца. Человек долго смотрел на нее, размышляя. Эграссель сказал, что в ней воспоминания… И что я могу их прочесть… Стоит ли? Мироходец вздохнул. Он боялся, но любопытство брало верх. Он хотел понять, что скрывается в его прошлом. Он хотел узнать, кто он на самом деле. Закрыв глаза, словно это могло унять все его страхи, Лололошка надел маску.