Часть 2
20 марта 2025 г., 16:00
Слово «пытка» может означать много разных вещей для разных людей.
Для одних это рождественские украшения в октябре. Для других — голос Эксла Роуза.
Для Дина — вот это. Собрание соседского дозора. Каким-то образом Лизе и доктору Мэтту удалость отболтаться от этих коварных ублюдков. Но не Дину, потому что по каким-то своим извращённым причинам Кас настоял на том, чтобы они пошли вместе, хотя формально он с Дином не живёт (пока), и Дин не может понять, зачем Касу потребовалось узнать расписание патрулирований кучки женщин средних лет, у которых слишком много свободного времени.
Достаточно сказать, что Дин взбешён. И больше не собирается это скрывать. Он всё ещё разрабатывает план мести за наркопоездку в Канаду на прошлой неделе, а пока довольствуется тем, что внушает Касу ложное чувство безопасности незначительными пакостями, которые, как он надеется, заставят Каса поверить, что это и есть месть.
Вдобавок ко всему, он собирается выжать максимум удовольствия из этого.
Темноволосая женщина в комбинезоне яркой расцветки с блестящими вкраплениями в духе 90-х и эпохи экстази, со слишком большим количеством браслетов на тонких запястьях и суетливым пухлым ребёнком, похожим на картофелину, на бедре, разговаривает с Касом у столика с вином, и Дин хоть и не входит в число домохозяек Лоуренса, но, чёрт возьми, как же ему надо выпить.
Буквально любой алкоголь подойдёт. Чёрт, если бы кто-то дал ему в руки один из этих приторно-сладких коктейлей, Дин осушил бы его в один глоток, словно божественный нектар.
Он хватает бокал, испытывая искушение забить хрен на манеры, просто взять столько, сколько сможет унести, и ретироваться в какое-нибудь безопасное место, но решает пока не торопиться. Они здесь всего десять минут, и если Дин хочет, чтобы это стоило его усилий, то ему правда нужно быть хотя бы немного трезвым.
Он подходит к Касу и Блестяшке, вежливо улыбается и осторожно делает глоток вина. На вкус оно напоминает жидкость для снятия лака, и ему удаётся подавить кашель только усилием воли.
Ради всего святого, у них даже приличного алкоголя нет. Что это за секта извращенцев-вуайеристов, которая, по крайней мере, не пытается прикрыться бесплатной выпивкой?
Очевидно, единственная в своём роде.
Дину, как всегда, везёт.
Блестяшка смотрит на Каса, затем на Дина и обратно, удивление отражается на её невзрачном лице. Она указывает на них своим бокалом с чем-то похожим на заплесневелый чай, — вероятнее всего, с комбучей, которую Сэм уговаривал его попробовать.
— Вы двое…?
Хм, неужели они настолько очевидны.
Дин ждёт окончания вопроса, переминаясь с ноги на ногу и случайно задевая Каса плечом.
Чёрт, как же хорошо он пахнет. Ублюдок.
— Да, мы партнёры, — заканчивает за неё Кас, изысканно делает глоток вина и даже не выплёвывает его обратно, даже не морщится, ублюдок.
Дин, возможно, и живёт в этом районе уже приличное количество лет, но он по пальцам одной руки может сосчитать, сколько раз был на подобных тусовках — ровно три. Первую свою ошибку он совершил, когда только переехал, был наивен и хотел вписаться; второй раз случился, когда он хотел убедиться, что не просто преувеличил свои воспоминания и всё было настолько плохо (спойлер: не преувеличил); третий раз происходит прямо сейчас. До того, как он встретил Бенни, отказываться было легко, так как он был отцом-одиночкой с развивающимся бизнесом, а после Бенни… что ж, в конце концов, и от Бенни была польза.
Из этого следует, что Дин не совсем уверен, как каждый из присутствующих здесь людей отнесётся к тому, что в их традиционном сообществе случилась однополая любовь. Он знаком с некоторыми из них по различным скучным барбекю, распродажам выпечки и до боли вежливым и пустым разговорам о газонах и бархатцах, но ему никогда не приходилось говорить о том, куда он любит засовывать свой член, чтобы понять, есть ли здесь гомофобы.
Он вроде как надеется, что они всё-таки есть. Он настроен на драку.
Женщина только широко улыбается:
— О, это так мило, — она подкидывает ребёнка повыше на бедре, и разве не существует огромного количества приспособлений для переноски детей? Дин определённо помнит, как носил Бена в одной из таких штук, и того жутко стошнило. — Так как вы двое познакомились? Вы должны мне всё рассказать!
Дин уверен, что не должны, но раз уж она спросила, он вмешивается, прежде чем Кас успевает выдать один из своих супернейтральных ответов, который никак не отразит и малой толики их страстной и преступной истории любви.
— О, мы с Касом? Мы познакомились, когда я украл у него сто тысяч. Он начал преследовать меня и угрожать похитить мать моего ребёнка, и я оказался буквально беспомощен перед такой техникой соблазнения, — Дин залпом допивает вино, морщась от отвратительного вкуса, и со стуком ставит пустой бокал на стол. — Я не забыл упомянуть, что он чертовски горяч и опасен? — потому что это, безусловно, очень важно отметить для его психологической оценки в ближайшем будущем.
Блестяшка несколько раз открывает и закрывает рот, не в силах вымолвить ни слова, и Дину даже не нужно смотреть, чтобы представить позабавленное, но также слегка раздражённое выражение на лице Каса.
Но он всё равно смотрит, потому что готов использовать любой повод, чтобы посмотреть на Каса.
Да, это оно.
Как всегда дипломатичный, Кас улыбается той доброжелательной улыбкой, которую приберегает для женщин, занимающихся с его ребёнком, и Дина, прежде чем поделиться с ним мудрыми мыслями о том, в какие места на теле лучше всего стрелять, говорит:
— Дин шутит, — Дин ни хера не шутит. — Мы познакомились на распродаже выпечки.
Её лицо заливается краской.
— О! — она протягивает руку и хлопает Дина по груди тыльной стороной на удивление сильной ладони. — Я ведь почти поверила!
С Касом никакого веселья.
Что ж, тогда Дину придётся веселиться самому.
— Но вот это была бы история, да? — лукаво спрашивает Дин, рассеяно потирая место неожиданного удара. — Типа, какими психами нужно быть, чтобы это было вашей историей любви?
— Это определённо было бы… что-то, — соглашается она, нахмурив лоб.
Дин поворачивается к Касу, чтобы продолжить:
— Видишь, милый, разве ты не рад, что наша жизнь не такая уж и безумная? Что мы можем просто посмотреть Netflix вместе с детьми вечерком и не беспокоиться о контрабанде наркотиков, или отмывании денег, или о том, что кто-то из нас получит пулю в лоб за высокомерное…
Схватившись за спасательный круг, который Дин случайно бросил ей, Блестяшка вмешивается прежде, чем Дин успевает закончить, а Кас ответить:
— У вас есть дети?
— Двое, — отвечают Дин и Кас в унисон, ни один из них не смотрит на неё.
— О, разве они не божественный дар, который не перестаёт радовать нас?
И серьёзно, на чём сидит эта сумасшедшая дамочка? Конечно, Дин любит Бена, и Клэр он тоже любит, но, чёрт возьми, божественный дар? Это очень далёкое от правды определение. Буквально вчера Бен в истерике разгромил свою комнату, потому что Дин не купил ему последнее дополнение к «Minecraft».
По иронии судьбы, причиной изначального отказа был беспорядок в комнате Бена.
Так что парень просто вдвое усложнил себе задачу. Должно быть, это заложено в генах Винчестеров.
Как по команде, словно в доказательство чудесности родительства, малыш Блестяшки срыгивает, и Дин с Касом синхронно отступают на шаг, поскольку опыт подсказывает обоим, что обычно за этим следует рвота в духе «Экзорциста».
Очевидно, у Блестяшки хватает здравого смысла предвидеть, что на неё вот-вот обрушится вулкан рвоты, и она приносит свои извинения и спешит в сторону ближайшего туалета.
Как только она уходит, Кас напирает на Дина явно не с самым добрым намерением (можно даже сказать с убийственным):
— Дин, какого…
Кас не успевает закончить свою мысль, потому что именно в этот момент хозяйка этого праздника-пытки изящно постукивает ложечкой по бокалу с вином, как будто они на свадебном приёме, и Кас грубо хватает Дина за бицепс, утаскивая за собой в сторону.
Вероятно, это мудрый шаг. Дин точно попытался бы сбежать прямо сейчас, если бы не собственническая хватка Каса.
Эта женщина, — Дин её знает, вроде бы Камилла или что-то вроде того, там точно был какой-то прикол с согласными, — явно обладает повышенным чувством собственной важности. Справедливости ради, как и большинство здешних женщин, но Камилла ведёт себя так, будто она королевская особа, воплощение собранности и изящества под облегающим платьем цвета фуксии.
— Ты мог бы многому у неё научиться, — тихо говорит ему Кас, когда они останавливаются в дверях довольно просторной гостиной, Дин прислоняется (приваливается) к дубовой раме. Это, вероятно, один из самых больших домов в округе, в два раза больше, чем у Дина, и за ним, без сомнения, тщательно ухаживает целая команда горничных.
Многому научиться? Чему, например? Как просадить весь лимит кредитки в одном магазине?
Ладно, возможно, это немного грубо; очевидно, у этой женщины жизнь приведена в порядок, чего Дин не может сказать о себе, но серьёзно?
Какого хрена?
Кас хочет сделать из него степфордскую жену?
— Фуксия совсем не мой цвет, Кас. И у меня определённо не те формы, чтобы носить такое платье. Возможно, мне больше подойдёт что-то с баской, например, — он нарочито тоскливо вздыхает, игнорируя то, как сжимаются пальцы Каса, удерживающие его руку. — Вот был бы у меня папик, который покупал бы мне всякие красивые вещи.
Мужчина в идеально выглаженных брюках и с короткой стрижкой протискивается мимо них в дверной проём, заставляя Каса отпустить руку Дина и встать у него за спиной, плотно прижавшись к нему всем телом.
— Смешно, — бормочет Кас, и тёплое дыхание обдаёт чувствительное местечко чуть пониже уха Дина, посылая дрожь вверх и вниз по его позвоночнику. — Ты понял, что я имею в виду.
И нет, Дин правда ни хрена не понял.
— Всё, что я понял, Кас, так это то, что ты хочешь нарядить меня в женскую одежду, — он слегка поворачивает голову, чтобы краем глаза взглянуть на Каса. — Не стыдись этого, чувак. Ты же меня знаешь, я готов на всё…
— Дин, я не хочу наряжать тебя в женскую одежду.
— Хочешь снять её с меня? — продолжает Дин, и Кас, наконец-то, сдаётся, еле сдерживая улыбку, и Дину очень хочется его поцеловать.
— Как же бесишь меня, — бормочет Кас себе под нос, а затем добавляет, чтобы не быть полным засранцем: — Разве что в трусики, — и член Дина реагирует единственным известным ему способом, когда Кас флиртует вот так.
Дин слегка ёрзает от дискомфорта, и Кас ухмыляется и проводит губами по его шее, низкий рокот его голоса разносится по венам Дина:
— Ммм, что-нибудь чёрное и кружевное, пожалуй.
Интересно.
— Кас, — Дин с трудом сдерживает стон. Это совершенно несправедливо.
Собрание официально началось, все собрались в кучу, чтобы обсудить, чья изгородь на два дюйма выше нормы, а Кас пытается его убить.
Возможно, не самым худшим способом, хотя он предпочёл бы отсутствие зрителей.
Камилла стоит в самом центре узорчатого ковра, приковывая к себе внимание (почти) всех присутствующих в комнате.
— Итак, прежде чем мы начнём обсуждать маршрут… — Кас оттягивает воротник рубашки Дина, открывая себе больший доступ к коже, как будто собирается осыпать поцелуями ключицы Дина прямо посреди этого кружка фальшивых стражей порядка. — У кого-нибудь есть что-нибудь, что они хотели бы поднять?
Неудачный выбор слов, и Кас со смехом утыкается в плечо Дина, прежде чем отстраниться и поправить ему воротник.
Чёртов засранец.
Блондинка, которую, кажется, зовут Эмили, — или, может быть, Эмма, — поднимает руку, и Дин едва сдерживается, чтобы не закатить глаза от того, что всё это слишком напоминает среднюю школу.
— Эм, да. В последнее время я слышу какие-то странные звуки рано утром?
— Да? — идеально накрашенное лицо Камиллы прекрасно отражает удивление. Она обращается к остальным: — Кто-нибудь ещё?
Соседка Дина слева, Аманда, поднимает руку и, получив кивок от Камиллы, говорит:
— Боже мой, да. Пару недель назад, посреди ночи я услышала звуки, как будто лисы, ну, вы понимаете… — она взмахивает рукой, что не имеет никакого смысла; лично Дин всегда предпочитал классический жест с указательным пальцем одной руки и кольцом из большого и безымянного пальцев второй руки. — Ужасные звуки!
Даааааа, в этом закрытом сообществе нет лис.
По крайней мере, не из семейства псовых.
Дин украдкой переглядывается с Касом, едва сдерживая смех.
— Кас, — шепчет он. — Тебе правда стоит научиться держать себя в руках, чувак. Перестань издавать эти ужасные звуки, когда мы трахаемся.
В ответ Кас, пытаясь доказать, что не он из них двоих самый громкий во время секса, скользит ладонью по шву джинсов Дина и сжимает его ягодицу через грубую ткань.
С губ Дина срывается удивлённый всхлип, в результате чего несколько женщин поблизости бросают на него обеспокоенные взгляды, от которых он отмахивается, натянуто улыбнувшись. В конце концов они снова переключают всё внимание на своего лидера, которая предлагает во время патрулирования носить с собой чёртовы дробовики, чтобы убивать лис.
Похоже, в ближайшем будущем Дин и Кас больше не будут заниматься сексом на улице.
— Мудак, — в сердцах говорит ему Дин.
Кас выбрал место, с которого открывается прекрасный вид на коридор. Это становится очевидно, когда двойные двери, идеально видимые оттуда, распахиваются. Мужчина средних лет в полностью чёрном костюме с серым галстуком появляется из тускло освещённой комнаты, как персонаж из любого фильма о мафии. У него борода и тёмные глаза, в которых читается перманентное раздражение, из-за чего он кажется Дину человеком, который точно знает, сколько стоит его время (и с удовольствием напоминает об этом каждые двадцать минут).
По тому, как он двигается и просто по его поведению, Дин сразу догадывается, что он один из соратников Каса. Ну, ещё и по тому, что у них всех, очевидно, аллергия на яркие цвета.
Хотя Дин и начинает ценить эту тенденцию, в основном потому, что сегодня тёмно-синяя рубашка Каса работает на благо всего человечества, делая и без того невероятно голубые глаза мужчины ещё более неземными и пленительными.
(Да, Дину нравится придумывать милые поэтичные высказывания о своём партнёре. Но Каса он в эти мысли посвящать не собирается, ублюдок и так слишком много о себе мнит).
Мужчина останавливается в дверном проёме напротив них, невидимый для остальной части гостиной. Он кивает Касу, — просто краткое приветствие, — прежде чем снова удалиться, оставляя открытыми двери в комнату, похожую на кабинет и по совместительству камеру для убийств в стиле Вито Корлеоне.
Хм. По-видимому, на этот раз Кас действительно здесь по делам.
Дин немного расстроен. Он думал, что Кас преследовал его всё это время: на распродаже выпечки, на бейсбольном матче, у его дома… Оказывается, чувак просто занимался своими делами, а Дин, чёрт возьми, случайно пересекался с ним.
Конечно, Кас легко мог бы не трогать Дина во всех этих случаях, но вместо этого он выбирал докопаться по причинам, о которых у Дина есть теория, но он не хочет её анализировать, чтобы не разочароваться.
Кас резко хватает его за локоть и оттаскивает за дверной проём в пустую комнату.
— Мне нужно поговорить с Кроули, — точно, Камилла Кроули. — Веди себя прилично.
Серьёзно? Как будто Дину нужен дополнительный стимул, чтобы точно что-то учудить.
— Дин, — предупреждает Кас, и Дину хочется спросить: «А то что?»
Но потом Кас прижимается губами к его губам, и Дин проводит ладонью по его затылку, зарываясь в волосы кончиками пальцев, подаваясь вперёд всем телом, потому что, если Кас собирается бросить его в этой чёртовой трясине обыденности среднего класса, Дин сделаёт всё, чтобы заставить Каса об этом пожалеть.
Он прерывает поцелуй как раз в тот момент, когда ситуация начинает накаляться, и Кас толкает его к стене рядом с дверным косяком, вжимаясь своими бёдрами в его, и Дин смакует обещание возмездия в тёмных глазах, откладывая его на потом.
— Иди, Кас, — ласково говорит он, кладя ладонь на грудь мужчины. — Увидимся позже.
***
Ожидание оказывается чертовски долгим, и терпение Дина потихоньку начинает подходить к концу по мере того, как собрание затягивается. И, чёрт, оно пиздец как сильно затягивается. Они обсудили, что делать с геранью на клумбе возле главных ворот (возможно, добавить немного дорогой оранжевой, и Дин, конечно, не садовник, но выглядеть это будет ужасно); они обсудили график патрулирования (понедельное расписание дежурств, в которое Дин не собирается записываться, нет уж, спасибо); они потратили добрых полчаса, обсуждая, когда провести ежегодное летнее барбекю (бессмысленно, потому что дата так и не была согласована); и теперь они переходят к обсуждению того, как ещё больше можно ограничить доступ к воротам. Даааа, пожалуй, с него хватит.***
В конце концов, Дин оказывается на кухне с седьмым или, возможно, уже восьмым бокалом вина в руке. Оно всё ещё отвратительно, возможно, это вообще антифриз, но с ним лучше, чем быть трезвым на этом дерьмовом вечере. Эти женщины, очевидно, совершенно не разбираются в алкоголе, но когда дело касается еды? Да, у кого-то явно слишком много свободного времени (или достаточно много денег, чтобы нанять личного шеф-повара). Вследствие этого столешницы из белого статуарного мрамора уставлены блюдами с очень интересными на вид канапе. Дин никогда не был лучшим гостем в мире и не собирается начинать сейчас, когда в его крови приличное количество дерьмового вина смешалось с возмущением и злостью, поэтому он срывает пластиковую плёнку, — дамы, пожалуйста, подумайте о бедных морских черепахах, — и начинает дегустацию. Вот так Кас и находит его после своей гангстерской встречи, на которую Дин не был приглашён. Ничего страшного, — хотя Дин не согласен с мыслью, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь, потому что, ну, это откровенная ложь, — но он всё выпытает из Каса позже. Кас останавливается перед ним с другой стороны кухонного островка, вопросительно приподняв бровь. — Что? — спрашивает Дин с набитым ртом, не переставая пережёвывать какую-то странную колбаску, завёрнутую в слоёное тесто. Бровь говорит Дину, что он и сам всё знает. Дин уже собирается послать эту бровь к чёрту, но вдруг Кас говорит: — Вижу, ты провалил задание вести себя прилично. Козёл. — Ага. — Насколько ты пьян? — Ни хуя недостаточно, Кас, — он запихивает в рот ещё одно канапе и указывает на дверь тигровой креветкой. — Я туда не вернусь, и ты меня не заставишь. Дин игнорирует многозначительный взгляд Каса, говорящий, что да, да, он может заставить Дина вернуться и сделает это с удовольствием, но как раз в тот момент, когда Дин собирается дать, несомненно, остроумный и учтивый ответ, кухонная дверь распахивается, и на пороге появляется вездесущая соседка Дина Дафна, которая вечно суёт свой нос в чужие дела. Она высокомерно смотрит на Дина, на его рот, набитый креветками и сосисками. Да, он живёт чёртовой мечтой. — Уже начал, Дин? Он улыбается ей, пародируя Бена и демонстрируя рот, полный пережёванной пищи, а потом рискует бросить быстрый взгляд на Каса, который, к счастью, пока скорее позабавлен этой ситуацией, чем раздражён. «Пока» — ключевое слово. — Видимо, да, Дафна. Она прослеживает взгляд Дина, направленный на Каса, и совершенно преображается, когда видит этого голубоглазого красавца в тёмно-синей рубашке: — О, кто это у нас? — Кастиэль, — говорит Кас, протягивая руку для рукопожатия, как коммуникабельный и воспитанный гангстер-убийца, которым он и является. — Партнёр Дина. Поскольку обаяние Каса, в целом, универсально, под его влиянием снежная королева Дафна сразу начинает таять. Она пожимает ему руку. — Очень приятно познакомиться с тобой, Кастиэль. Твоя, ммм… — она указывает на свою шею, — …татуировка очень интересная. — Ты бы видела ту, что у него на члене, — говорит ей Дин, разламывая что-то вроде сэндвича с ветчиной, замаскированного под те закуски, которые обычно подают зажравшимся богачам. Как там они называются? Чайные сэндвичи? Мини-сэндвичи? Или, может, просто чёртовы сэндвичи? Только роскошные и пафосные. Глаза Дафны расширяются, щёки розовеют. Её взгляд опускается к промежности Каса, словно она может просветить рентгеновским лучом его брюки, и Дин чуть не давится куском ветчины. Грязная сучка. Губы Каса растягиваются в улыбке: — Он шутит. — О! — Дафна выглядит слегка шокированной из-за того, что повелась на дерзость Дина. — Кажется, сегодня чересчур много, — добавляет Кас, бросая взгляд на Дина. Это подтверждение обещанного ранее возмездия, и да, Дин ждёт с нетерпением. — Что я могу сказать, Касси? — широко улыбается Дин (получи, ублюдок). — Я хорошо провожу время! — По-моему, даже слишком хорошо, — едко бормочет Дафна, а ведь Дин почти забыл о её существовании. — Может, пора завязывать с вином, м? — а потом она поворачивается к Кастиэлю, вся такая приторно-сладкая кокетка: — Было очень приятно познакомиться с тобой, Кастиэль. Она бросает на Дина последний сердитый взгляд, прежде чем покинуть кухню и унести с собой свою надоедливую индивидуальность. — Иди в жопу, Дафна! — кричит Дин ей вслед; возможно, слегка запоздало, но его пьяный мозг всё равно доволен. Он уверен, по крайней мере, на восемьдесят процентов, что она услышала. — Дин, — ругает его Кас, но не искренне. В его голосе скорее звучит нежное раздражение с оттенком усталости, на которую Дин обязательно обратил бы больше внимания, если бы не был так пьян. — Что? — невинно спрашивает Дин. — Она вела себя как надменная стерва. А надменных стерв посылают в жопу. А вот самодовольным засранцам, что ж, им говорят отсосать, так что, если не хочешь этим вечером оказаться на коленях, Кас, может тебе стоит прекратить… — он неопределённо взмахивает рукой в сторону Кастиэля и его самодовольности (да, это реальное слово, теперь оно есть), — …вот это всё. Что касается инструкций, то они, вероятно, не самые полезные, но и Кас не то чтобы любит выдавать пошаговые. Дин прикусывает нижнюю губу, рассматривая Кастиэля, который смотрит на него с этим чёртовым наклоном головы, словно если он очень постарается, то сможет убить Дина с помощью телепатии. — Давай сыграем в игру, Кас, — он запрокидывает голову, допивает вино и со стуком ставит пустой бокал на столешницу. — Тебе же нравятся игры? Конечно, нравятся, — он оглядывается в поисках ещё одного бокала или бутылки; где-то здесь точно должен быть алкоголь. Если он что-то и понял за этот вечер, так это то, что если по близости есть богатые люди, то есть и дерьмовое вино. Он ведёт рукой по безупречно ровной поверхности, обходя кухонный островок, останавливаясь на полпути к Касу и та-дам! Прямо там врезан винный холодильник. Как мини-холодильник, только для вина и только не такой уж и мини, так как в него помещается около сорока бутылок. Дин открывает холодильник, достаёт первую попавшуюся бутылку с закручивающейся крышкой. Захлопывает дверцу, срывает крышку, швыряет её куда-то перед собой и пьёт прямо из бутылки. Хм. Может, Камилла и правда разбирается в вине, просто прячет хорошее подальше от кретинов из соседского дозора. Он вытирает рот тыльной стороной ладони и обращает своё внимание на Каса, который стоит на том же самом месте с непроницаемым выражением на раздражающе красивом лице. — Хорошо, итак. Двадцать вопросов. Начнём с простого. Как прошла встреча? — Нормально, — в конце концов неохотно отвечает Кас, совершенно не понимая смысла этой игры. — Да? Почему меня не пригласили? — Это уже три вопроса. Или, возможно, Кас понял смысл, но решил продолжить быть мудаком. Безусловно, это более вероятный сценарий. — Ответишь на какой-нибудь из них? — Осталось шестнадцать, — отвечает Кас, и Дину хочется придушить его. Вместо этого он делает ещё один глоток вина, а Кас спрашивает: — Тебе просто нравится выделываться? Потому что, если ты пытаешься доказать мне, что можешь совсем справиться, то у тебя пока не получается. Мудак. Чувствуя, как алкоголь обжигает горло, Дин хрипит: — Пятнадцать. В эту игру могут играть двое, но победит только один. Дин. Он пристально смотрит на Каса, выдерживая его сердитый взгляд, между ними словно разыгрывается бессловесная игра в правду или действие. Только без вопросов о любовных интересах и о том, как заставить милого парня поцеловать тебя. Действие, по-видимому, побеждает, но, к сожалению, никто не получает поцелуя от милого парня. — Твоя очередь, — бросает вызов Кас, скрывая огонь за льдом, прежде чем выражение его лица снова становится расслабленным и безразличным, что ещё больше бесит Дина. Дин взмахивает бутылкой, расплёскивая вино, и начинает разглагольствовать: — Почему ты в последнее время ведёшь себя со мной как мудак, а, Кас? Сначала наркота, теперь это? Ты пытаешься преподать мне урок или что? Потому что если да, то херово у тебя получается. Я думал, мы в этом вместе, чувак. — Сам подумай. — Это не ответ, Кастиэль. — Ответ, если внимательно слушать. Двенадцать. Дин сжимает челюсти, кипя от необъяснимого гнева, и не знает, что тут можно сделать, кроме как послать Каса на хуй. И это чувство не проходит, когда Кас спрашивает: — Как ты думаешь, зачем я привёл тебя сюда сегодня? — Чтобы помучить меня, — отвечает Дин заплетающимся языком. Он делает ещё один глоток вина, тем самым осушая уже примерно треть бутылки. В последний раз, когда он так напился, Кас трахнул его в туалете своего бара, и это был лучший трах в жизни Дина. Не то чтобы Дин стремится к повторению, — совсем не стремится, — но ему нужно что-то весомое, ощутимое от всего этого; что-то, что докажет, что он в этом не один. В принципе, совместная дрочка на кухне подойдёт. Улыбка Каса становится порочной, хищной; в ней нет и намека на шутки: — Мне хочется думать, что если бы я хотел тебя помучить, то придумал бы что-нибудь более изобретательное. Дин ни секунды в этом не сомневается, и, чёрт возьми, в его штанах становится ещё немного теснее. — Одиннадцать, — с трудом выдыхает Дин. Он высовывает язык, чтобы облизать губы. От него не ускользает, как Кас следит за этим движением потемневшими глазами. Очевидно, снова очередь Каса, потому что он резко спрашивает: — Почему ты всегда пытаешься вывести меня из себя? Дин ухмыляется, подмигивает, но ничего не говорит. По крайней мере, не словами. — Но это не ответ, Дин. — Ответ, если внимательно смотреть, — говорит Дин просто из вредности. — Десять. Проходит ещё несколько напряжённых секунд. У Дина осталось всего полбутылки, и он начинает чувствовать, что почти дошёл до кондиции. — Твоя очередь, — задумчиво бормочет Кас. Дин изо всех сил пытается собраться с мыслями, пытается сформулировать связный вопрос, который не заканчивался бы на «трахаемся» и не начинался с «почему мы не»: — Ты хочешь, чтобы я стал степфордской женой? Ты это имел в виду? — Восемь и нет. — Не пояснишь? — Семь и нет. Раздражение расцветает прямо под кожей Дина, горячее и колючее: — Кас, я не смогу быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был, если ты не скажешь мне, кем ты хочешь, чтобы я был. Кас смотрит ему прямо в глаза, и у Дина внутри всё переворачивается: — А ты как думаешь, кем мне нужно, чтобы ты был? Потому что, если бы я хотел себе степфордскую жену, то, уверен, Дафна подошла бы гораздо больше. И, скорее всего, она бы доставляла мне значительно меньше проблем и не трепала нервы. И она умеет готовить. Вау, слова истинного мудака. — Шесть, — говорит Дин вместо ответа. Он не уверен, что произойдёт, когда они дойдут до нуля, это будет либо разрушительно, либо потрясающе. Он надеется, что и то, и то другое. Он закручивает крышку на бутылке и отодвигает её подальше от соблазна. Ему нужно сохранить остататки трезвости. Кастиэль хмыкает, как будто всё равно получил ответ. Дин следит за тем, как Кас перемещается вокруг островка, ловкий и подвижный, в совершенстве владеющий своим телом, и это в равной степени раздражает и заводит. — Знаешь ли, не только тебе эти отношения добавили седых волос, — ворчит он. — Пять. — Это не вопрос, Кас, просто констатация факта. — Отношения? — спрашивает Кас, как тогда, в больнице, и у Дина нет наготове другого ответа. — Деловые. Пять. Кас кивает сам себе, и Дин тут же сожалеет о своём ответе. Хочет забрать его обратно. Хочет сказать, что на самом деле он чувствует. Но что, если Кас по-прежнему заинтересован в Дине только как в деловом партнёре с привилегиями, в конце концов он весь вечер представлял Дина как своего партнёра, а не бойфренда. Партнёр, очевидно, может значить и то, и то, но именно эта двусмысленность озадачивает Дина каждый раз. Конечно, Кас говорил и делал кое-что, что можно было бы расценить как романтическое, но что, если…? Дин чувствует себя достаточно безрассудно, чтобы выяснить это прямо сейчас. Позже он всегда сможет обвинить во всём алкоголь, хотя сейчас и чувствует себя трезвее, чем за весь вечер. — Тебе вообще есть до меня дело? Кас, кажется, искренне озадачен вопросом. Он останавливается примерно в футе от Дина и очень долгое время ничего не говорит, и Дин начинает думать, что не получит ответа, пока, наконец, Кас не отвечает более хриплым, чем обычно голосом. — Как ты вообще мог начать думать, что нет? — и облегчение накатывает на Дина с такой силой и скоростью, что он практически захлёбывается в нём. До этого момента он и не подозревал, как отчаянно нуждается в подтверждении. — Три, — дрожащим голосом произносит Дин, с трудом сглатывая. Возьми себя в руки, Винчестер. Смени тему, да, неплохая идея. Уставший от этого противостояния, его мозг выдаёт: — Ты бы когда-нибудь мог подумать о том, чтобы правда набить тату на члене? Вот, наконец-то, полезный вопрос, на который Дину, несомненно, нужно знать ответ. Кас смеётся, по-настоящему смеётся; низкий, чистый звук неподдельного веселья, и сердце Дина бешено стучит в груди. — Хм, — Кас делает вид, что обдумывает это, в его глазах озорной блеск. — Есть варианты? Моё имя. — Один, — хрипло отвечает Дин, и он не уверен, что это: ответ или продолжение отсчёта. Теперь Кас сократил расстояние между ними, его близость всегда пробуждала в Дине что-то противозаконное и опасное, что заставляло его отбросить осторожность и подчиниться, согласиться на всё, что Касу было нужно, чего он от него хотел. — Дин, — шепчет Кас обманчиво мягко, словно шёлк, сотканный из стали, поднимая руку, чтобы обхватить подбродок Дина и провести подушечкой большого пальца по его губе. Все нервные окончания в теле Дина словно вспыхивают огнём. — Я хочу тебя. Я всегда буду хотеть тебя, но если ты серьёзно хочешь научиться всему, тогда тебе нужно понять, когда давать отпор, а когда сотрудничать. Я бы никогда не попросил тебя быть кем-то, кем ты не являешься, мне просто нужны разные версии тебя в разное время. В таком изложении звучит лучше, чем придумал себе Дин. — Ладно, — прерывисто выдыхает Дин, сжимая в кулаках рубашку Каса, чтобы было за что ухватиться для устойчивости. — Но тогда тебе, блядь, нужно говорить со мной, чувак. Потому что, если, как ты говоришь, у меня всё на лице написано, то ты чёртов Форт-Нокс чувств. Я понятия не имею, зачем ты привёл меня сюда, почему я должен присмотреться к Камилле, ничего. Я новичок в этом, Кас. И вполне объяснимо, почему у меня ни хера не получается. По привлекательному лицу Каса пробегает тень раздражения, рот недовольно кривится: — Это не так, Дин. Бальтазар рассказал мне, как отлично ты справился со всем в Канаде. Каким ты был компетентным и умным. Именно такой Дин нужен мне рядом в подобных ситуациях. А не нахал, которого хочется перегнуть через столешницу и вытрахать из него всё чёртово самодовольство. Чёрт. Дин дрожит. Совсем чуть-чуть. — Это, как минимум, отвлекает, — слова Каса такие же взвешенные, как и выражение его лица, которое находится где-то между весельем, вожделением и раздражением. А как максимум? — Пока я не услышал ни одного убедительного довода не вести себя здесь как мудак, Кас. Смех Каса звучит как мягкое урчание, эхом отдающееся тёмным возбуждением в животе Дина. — Я понимаю твоё раздражение, поверь мне, правда. Но как бы сильно я не ненавидел все эти любезности и условности, это часть моей работы, и я её выполняю. Что означает, что теперь и ты должен её выполнять. Так что мне нужен мой профессионал Дин. Тот, кто одним лишь усилием воли завладел пятьюдесятью процентами моего наркобизнеса, тот, кто придумал лучший способ, как разобраться со своим бывшим мужем, тот, кто не отступил даже тогда, когда ему в лицо направили пистолет… Кас замолкает, а Дин пытается осмыслить его слова. Мой профессионал Дин. Прежде чем Дин успевает обдумать свой ответ, Кас прижимается губами к его губам, а рука Каса оказывается у него в волосах, и вот это Дин может, он знает, как на это реагировать, что он и делает, встречая язык Каса, тёплый, влажный и чертовски идеальный, как всегда. Другая рука Каса ложится Дину на поясницу, притягивая его ближе, прижимая их тела друг к другу. Он прикусывает нижнюю губу Дина, после успокаивая боль языком, ловя его дыхание и стоны, и Дин отчаянно вжимается в него, стараясь облегчить ноющую тесноту в джинсах. Кас отсраняется, и именно в этот момент, по выражению его глаз, Дин понимает, что это было расплатой за его маленькую выходку перед встречей, и Дин слишком поражён этим губительным поцелуем, чтобы разозлиться. Конечно, вкушая плоды своей победы, как и всегда, Кас просто не может удержаться от последней колкости: — Остались вопросы? — спрашивает он чертовски самодовольно, и, по правде говоря, Дин уже предупреждал, что есть только один ответ, который можно дать такому самодовольному засранцу. — Отсоси мне, Кас.***
Есть что-то излишне вульгарное в том, чтобы сделать это на собрании соседского дозора, как парочка подростков на вечеринке. Но, чёрт, разве не в этом состоит часть удовольствия, потому что, наверняка, в чьей-то карточке бинго есть пунктик про то, чтобы быть застуканным соседским дозором. Да ради всего святого, Дин бы добавил это в свою, если бы она уже не была заполнена. Не то чтобы он переживает, что кто-то из этих придурков покинет круг, чтобы забрать свои вещи из свободной спальни, где в данный момент Кас прижимает его к кровати, потому что прямо сейчас они, предположительно, должны копаться в объедках Дина, пока ему отсасывают на их бесценных норковых и горностаевых накидках. Действительно, спасём черепах. Чтобы потом сделать из них украшения. Пока Кас выцеловывает его горло, Дин просовывает руку между их сомкнутыми телами, прижимает ладонь к шву брюк Каса, ощущая жар и пульсацию под тканью. Кас стонет, уткнувшись в кожу Дина, глубокое вибрато отдаётся в его костях, затем наклоняет голову, проводя кончиком носа по подбородку Дина, тёплое дыхание касается его кадыка, заставляя выгнуться в ожидании большего. Кас покрывает шею Дина влажными поцелуями, расстёгивая его рубашку до смешного медленными движениями пальцев. — Кааас, — стонет Дин, нетерпеливо ёрзая бёдрами. — Хмм? — Кас бросает на Дина взгляд из-под густых ресниц, проводя языком по его соску. — Ты мудак. Кас лукаво ухмыляется, и это чертовски высокомерное выражение разжигает в крови Дина некую ярость, и он, не задумываясь, хватает Каса за волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Резкий выдох Каса щекочет только что обнажившийся живот Дина, и он издаёт низкий горловой стон. — Тсс, — шепчет Кас, проводя языком по острому выступу тазовой кости Дина, ловкими пальцами расстёгивая его джинсы. — Не хочу, чтобы они подумали, что тут лисы, и сбежались сюда с дробовиками. Да, это было бы довольно неловко. Дин смеётся, но смех переходит в сдавленный стон, когда Кас запускает руку в его боксеры и пальцами скользит по всей длине, уже липкой от предсмени. — Кас… Дин был заведён ещё до встречи Каса, всё это время его возбуждение нарастало, подпитываемое богатым воображением и ужасным алкоголем, поэтому, когда Кас стягивает с Дина джинсы и боксеры и начинает дрочить ему по-настоящему, мышцы живота Дина сжимаются, и он издаёт такой громкий стон, который ни у кого ни оставил бы сомнений, чем они тут занимаются. Кас протягивает свободную руку и закрывает Дину рот, злобно смотря на него снизу вверх со своего места рядом с членом Дина. И его рот, чёртов рот. Так близко к тому, где ему нужно сейчас быть, но не совсем там. — Кас, — шипит Дин приглушённо сквозь пальцы, рукой судорожно цепляясь за его волосы. — Возьми в рот. — Будь тише, — приказывает Кас, но в его тоне больше провокации, чем приказа, ещё один вызов, который Дин уже принял. Дин кивает в знак согласия, позволяя Касу убрать руку. А потом Кас берёт член Дина в свой тёплый влажный рот, и Дина подкидывает на кровати, он вцепляется зубами в костяшки пальцев, чтобы не закричать. Кас опускается ниже, пропуская всё больше и больше длины между своих пухлых губ, скольжение мокрое, гладкое и идеальное, и Дин уже умирает от желания кончить. Кас приподнимается и выпускает член изо рта, проводя языком по всей длине, прежде чем снова принять его в себя, когда Дин настойчиво тянет его за волосы. Дин сдерживает ещё один стон, когда его член снова погружается в этот чертовски идеальный влажный жар, кончик пальца Каса скользит ниже, дразня шов вдоль яичек. Он задыхается от возбуждения, с трудом набирая воздух в лёгкие, когда Кас втягивает щёки, создавая вакуум, наблюдая за Дином с непристойно горячим желанием и улыбкой в тёмных глазах, пригвоздивших сердце Дина, как бабочку к доске. Дин двигает бёдрами, глубже погружаясь в рот Каса с ужасно пошлым звуком, и Кас мычит, посылая вибрацию по всей длине члена. Грудь Дина поднимается и опускается с каждым вымученным вдохом, он борется с желанием закричать, простонать имя Каса, когда головка его члена проникает в самое горло, не вызывая рвотного рефлекса, а палец Каса скользит вниз, под яйца, и Дин чувствует, что он очень-очень близко. У него перехватывает дыхание, он крепче сжимает волосы Каса в качестве предупреждения, прежде чем дёрнуться, напрягаясь всем телом, и рухнуть головой вниз на доселе неизведанную територию удовольствий, убирая ото рта костяшки пальцев, вместо этого вцепляясь в меха, на которых он лежит. Зажмурив глаза, мёртвой хваткой одной руки вцепившись в Каса, а другой в пальто какой-то женщины из верхушки среднего класса, упершись ногами в кровать в качестве опоры, Дин кончает в горло Каса с мучительным стоном, слишком громким, но когда Кас сглатывает, а его горло сжимается так, что становится чертовски трудно дышать, на остальное уже абсолютно плевать. — Господи Иисусе, Кас. Дин моргает, смотря на причудливо расположенные лампочки на потолке, пока переживает оргазм, его бёдра судорожно подёргиваются, когда язык скользит по каждому дюйму его члена, собирая капли спермы, и Дин снова тихонько всхлипывает от того, насколько это горячо. Бляяядь. Однако сейчас не время поддаваться желанию расстечься по кровати, словно желе, потому что Дина может назвать кем угодно, но точно не эгоистичным любовником, поэтому, как только его обмягший член покидает розовый и припухший рот Каса, Дин опрокидывает его на кровать, быстро разбираясь с одеждой, чтобы добраться до члена, стаскивая брюки и боксеры с его мускулистых бёдер. Он сжимает в кулаке горячую, твёрдую длину члена и двигает им раз, другой, заставляя Каса приподнять бёдра и тихо застонать. — Тише, Кас, — дразнит он, удивляясь собственной сообразительности, прижимаясь поцелуем к припухшим губам Каса, пробуя себя на вкус, солёный и терпкий. Он правда хочет отсосать Касу, ему нравится обхватывать ртом его идеальную форму, но ему нужно немного прийти в себя, поэтому вместо этого он плюёт на ладонь, размазывает слюну по члену для облегчения скольжения. — Дин, — выдыхает Кас, его дыхание касается губ Дина, пока тот дрочит ему точными, выверенными движениями. — Ммм, — шепчет Дин, наслаждаясь тем, что Кас лежит под ним вот так, возбуждённый и нуждающийся. Вставая коленями по обе стороны от бёдер Каса, он скользит вниз по его телу, всё ещё двигая рукой на члене, периодически добавляя слюны, чтобы сгладить скольжение: — Знаешь, я люблю твой красивый член таким, какой он есть. Не нужно делать на нём тату, — свободной рукой он задирает рубашку Каса на животе, любуясь мышцами, двигающимися под покрытой татуировками кожей, когда он напрягается. — Хотя в этом есть своя привлекательность, — он наклоняет голову и проводит губами по зелёному росчерку чернил на груди. Он бросает на Каса такой взгляд из-под ресниц, от которого, как он знает, Кас просто сходит с ума. — Может, мне стоит сделать тату. Как думаешь, Кас? Касу, по-видимому, нравится эта идея, он накрывает руку Дина на члене своей, побуждая его двигаться быстрее, прикусывает нижнюю губу идеальными зубами и смотрит на Дина сверху вниз, его глаза черны как смоль и смертностны. Дин хватает руку Каса за запястье и прижимает её к кровати своим бедром. — Да? А какую? — он собирает большим пальцем предсемя, выступившее на головке, наслаждаясь тем, как знакомо реагирует тело Каса, как член дёргается в его кулаке. — Какой-нибудь символ? — он может чувствовать напряжение в теле Каса через его член, каждый мускул натянут до предела, всё его самообладание и контроль в переломный момент, и всё принадлежит Дину. — Эм, может, надпись? Рука Каса впивается в плечо Дина, яйца поджимаются, когда он подступает к острой грани наслаждения. Дин хочет разобрать его на части. — О, знаю. Может, твоё имя? Я мог бы сделать одну из этих шлюшьих тату на пояснице с надписью «Собственность Кастиэля Новака», чтобы, когда ты брал меня сзади… Дин не успевает закончить свою мысль, потому что Кас кончает, горячо и грязно, на кулак Дина и собственный живот, выгнув спину и зажмурив глаза, стон застревает у него в горле. Это, несомненно, самое горячее, что Дин видел в своей жизни. А он много раз видел, как кончал Кас за те несколько месяцев, что они были вместе. Дин восхищённо смотрит на Каса, пока его бёдра дрожат, переживая остаток оргазма, глаза, наконец, открываются, на коже выступают капельки пота, от чего он буквально светится, и просто чтобы чем-то заняться вместо того, чтобы начать признаваться Касу в вечной любви, Дин вытирает руку о чью-то шубу, которая, скорее всего, стоит дороже, чем его дом. Эх. Губы Каса изгибаются в довольной улыбке, и, поскольку Дин тоже наслаждается тем, что и сам может побыть мудаком, он запечатлевает поцелуй на этих идеальных губах, улыбается и шепчет: — Слишком, блядь, просто, Кас.***
— Что ж, да, вероятно, я вёл себя непрофессионально, — признаёт Дин, стоя чуть в стороне от кровати с пачкой влажных салфеток, которую нашёл в соседней ванной. — Думаю, профессионализм испарился, когда ты рассказал Саре о том, как мы познакомились. Или, может, даже тогда, когда ты послал Дафну в жопу, — Кас криво усмехается, приподнимая бёдра, чтобы натянуть и застегнуть брюки. Мысль осеняет Дина, когда он протягивает салфетки Касу. — Чёрт. Я ведь тебе ничего не испортил, да? Не выставил в плохом свете? Кас бросает на него взгляд и слегка качает головой, затем возвращается к вытиранию своего живота. — Тебе повезло, что у Кроули именно такое чувство юмора, чтобы найти это забавным. Дин вздыхает с облегчением. Несмтря на всю хуйню, — а это было что-то, — он правда не хотел ничего портить для Каса. Особенно сейчас, когда Кас действительно начинает посвящать его в то, что выходит за рамки ранее обсуждавшихся тем в их посткоитальных разговорах. Этот чувак, Кроули, похоже, может понравиться Дину. Тем более, что именно он, должно быть, рассказал Касу о гениальнейшем плане Бенни по убийству супермогущественного главаря банды. — Итак, расскажи мне о Кроули. Он держит игорный бизнес, да? Кас мягко перекатывается на кровати и встаёт на ноги. — Помимо всего прочего, да. Честно признаться, это хуже, чем вырывать зубы. Если Дин думал, что эти нововедённые разговоры друг с другом будут простыми, то Кас уже доказал, что он ошибался. Как обычно. Но Дин полон решимости хотя бы попытаться, поэтому идёт за Касом в ванную и спрашивает: — Итак… по какому поводу была встреча? Ты собираешься заняться казино? Он большой поклонник фильма Скорсезе. Это может быть весело. Кастиэль вздыхает, возвращая на место салфетки. — Нет, но всё сложно. Дин бы удивился, если бы это было не так. Но он дейсствительно в этом с Касом, поэтому он должен знать. — Объясни мне. И Кас объясняет. Он рассказывает Дину всё о Кроули и их совместном заговоре с целью вытеснить Дика Романа (собственность и недвижимое имущество, вспоминает Дин из предыдущих разговоров), чтобы Кроули мог занять место Романа, а Кас сохранить власть, которая есть у него сейчас. Оказывается, последние несколько месяцев Роман пытался прибрать к рукам склады и торговлю Каса, и теперь чуваку придётся уйти. Дину всё это не кажется таким уж сложным; на самом деле, всё довольно просто. Хотя, похоже, это довольно невыгодная сделка. Типа, конечно, Кас и так сейчас обладает большой властью; во всём штате нет преступника, который не знал бы его имени (что одновременно и очень сексуально, и пугающе), но он согласен позволить Кроули отхватить большой кусок пирога в обмен на то, чтобы сохранить то, что уже имеет? Это не вяжется с тем, что Дин знает об этом человеке. Тем не менее, на данный момент он не видит полной картины, поэтому воздержится от комментариев, пока не получит её. Он сохранит эту информацию на потом и снова поднимает тему, когда всё начнет сходиться. — И что теперь, Кас? Кас беспечно пожимает плечами, как будто они обсуждают, какого цвета ленточки купить Бену на день рождения (и он действительно именно так пожал плечами, когда Дин спросил его об этом несколько дней назад): — Теперь я сожгу его и его империю дотла.
