Часть 6
10 апреля 2025 г., 16:00
Иногда люди творят глупости. Чёрт, Дин уж точно знает об этом побольше других, — он практически довёл это искусство до совершенства.
Но нет ничего глупее, чем злить человека, который так хорошо владеет бейсбольной битой, как Кас.
Изначально Дин думал, что просто его бывший муж был настолько глуп, что продолжал наступать на те же грабли снова и снова. Нет, оказывается, этот конкретный тип тупости в значительной степени универсален.
По крайней мере, так утверждает Кас, который никогда не был особо милосерден к тем, кто наезжал на него или пытался его наебать. Что, на самом деле, вполне справедливо.
— Значит, он собирается возобновить поставки? — спрашивает Дин, стоя по локоть в пене. Посудомоечная машина барахлит, а он иногда находит мытьё посуды странным способом терапии.
Но только иногда. Например, когда Меркурий ретрограден и дует северо-восточный ветер, приносящий аромат лаванды и базилика. Марту Стюарт он из себя строить не собирается.
— Говорит, что да, — отвечает Кастиэль, который стоит прислонившись к стойке слева от Дина, поднося стакан с виски ко рту. — Но я, возможно, отправлю Габриэля проконтролировать. На всякий случай.
Серьёзно? И это всё? Никаких адских мук?
Дин ставит миску в сушилку.
— Хочешь знать моё мнение?
Кас допивает виски и толкает пустой стакан через стойку в сторону Дина. Дин подхватывает его и суёт под пузырьки.
— Нет. Но подозреваю, что всё равно его услышу.
Чертовски верно.
— Во-первых, не будь мудаком. Это просто жизненный совет в целом. И он бесплатный. Во-вторых, тебе нужно встретиться с ним лично. Больше никаких угроз по телефону. Не сработало со мной. Не сработает с ним, — но Дин подозревает, что Кас уже всё это знает и просто по какой-то причине не делает. — Скажи ему открытым текстом, что, если он не примет условия, то у тебя не останется другого выбора, кроме как просто перенести свой бизнес в другое место.
Он ставит теперь уже чистый стакан в сушилку, вынимает пробку из раковины.
Кас вздыхает, груз знаний, лежащий на его плечах, заставляет его с трудом сдерживаться, чтобы не быть снисходительным.
— Дин, возможности просто… — и тут появляются кавычки, нарисованные пальцами, которые появляются только тогда, когда Кас по-настоящему напряжён. — …«перенести свой бизнес в другое место» крайне ограничены, и Малахия знает об этом.
Дин вытирает руки кухонным полотенцем.
— Ограничены, но не невозможны, да?
По его опыту, всегда есть другой выход. Просто нужно творчески подойти к поиску решения.
— Мгм, — соглашается Кас, просматривая объявления о продаже недвижимости, которые Дин оставил на кухонном островке. — Вот этот мне нравится, — он останавливается на странице, которую Дин пометил стикером, и поднимает, чтобы показать, указывая пальцем.
Это самый дорогой дом во всём чёртовом буклете, потому что, ну, естественно.
— Я запишу нас на просмотр, когда ты назначишь встречу с Малахией.
— Добром это не кончится, — предупреждает его Кас, пока Дин роется в холодильнике в поисках пары бутылок пива. — На фоне Малахии хламидиоз покажется приятным.
Это заявление вызывает столько вопросов, что Дин решает просто забить и не вдаваться в подробности.
Он открывает бутылки, кидая крышки в уже пустую, но всё ещё покрытую пеной раковину.
— Я захвачу антибиотики, — он протягивает бутылку Касу и поднимает свою. — Выпьем за это.
***
КАС: Встреча с Малахией в четверг в 19:00. Не опаздывай. ДИН: Просмотр недвижимости с риэлтором в пятницу в 10:00. Не опаздывай.***
Дин вспоминает времена, когда по четвергам у него был выходной. Ха, теперь идея получить день, когда ты полностью предоставлен сам себе, настолько ему чужда, что он не уверен, на что, чёрт возьми, раньше тратил всё это восхитительное свободное время. Скорее всего, дрочил, слушал музыку и делал какие-то дела по дому? Смотрел сериалы на Netflix? Объедался пирогами до отвала? Эх, звучит заманчиво, но больше для него не вариант. Сегодня он был в автомастерской, вырабатывал свою рабочую норму на этой неделе, перебирая коробку передач на стареньком Firebird. Он как раз заканчивает, готовый отправиться на встречу с Касом и ходячим ЗППП, также известным как Малахия, когда слышит приближение, по-видимому, своего сварливого названного отца. Он выпрямляется и вытирает руки о тряпку, засунутую в задний карман джинсов, а потом бросает взгляд на настенные часы. Чёрт. Уже почти половина седьмого. Сейчас совершенно неподходящее время для того, что собирается ему сказать Бобби, тем более напряжённое выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Тем не менее, Дин умеет играть в это игру, поэтому, стараясь звучать непринуждённо, спрашивает: — Что такое, Бобби? Бобби снимает кепку, чешет лоб и надевает её обратно. У него такой вид, как будто он собирается сообщить Дину, что его золотая рыбка умерла и теперь им предстоит совершить погребальный обряд: — Послушай, парень. Ты же знаешь, что я люблю тебя как сына, правда? Пам-пам-пам. Дин прислоняется к машине, скрещивая ноги в лодыжках. Он пытается игнорировать мигающую неоновую вывеску, которая сообщает ему, что «РАЗГОВОР ПО ДУШАМ НЕИЗБЕЖЕН»: — Имеешь в виду, что серьёзно сомневаешься в моих жизненных выборах и стремишься давать мне подзатыльники по меньшей мере двенадцать раз в день? — Сейчас пятнадцать, — поправляет его Бобби с кривой усмешкой. — Но да, в этом-то и суть, — он вздыхает, прежде чем начать речь, которая, как Дин уже знает, была обсуждена и составлена вместе с Сэмом и, возможно, Чарли. — Я беспокоюсь о тебе, Дин. Кажется, ты работаешь на износ последние дни, и я не стану притворяться, что понимаю, во что тебя втянул этот Кастиэль, но Сэм говорит, что ничего хорошего из этого не выйдет… Чёртов Сэм. — Для чего он бы тебя не использовал, это не обязательно должно быть тем, кто ты есть на самом деле, ты ведь это знаешь, верно… Так это своего рода консультация по вопросам карьеры для Дина. Он отстранённо задаётся вопросом, мог ли то-нибудь предсказать, по какому пути пойдёт его карьера. Вряд ли, учитывая что ни один высокоточный профориентационный тест не выдавал результат «Гангстер». — Послушай, что бы он в тебе ни нашёл… Что бы Кас в нём ни нашёл? Как будто Кас нашёл что-то, чем можно воспользоваться и манипулировать, и на этом всё. Как будто Дин больше ничего не может предложить, кроме молчаливого послушания. Что-то болезненное зарождается внутри него. Бобби такой же, как все. Все они думают, что Кас только берёт, а Дин отдаёт, отдаёт и отдаёт, как чёртов идиот, потому что он увлечён и, по-видимому, просто невероятно глуп. Справедливости ради, первое, безусловно, верно, но второе… нет, он не невероятно глуп. — Что ты пытаешься сказать, Бобби? Объясни мне на пальцах, представь, что я полный идиот. А, подожди, ты же уже, — он бросает тряпку в двигатель и уходит, но не так быстро, чтобы Бобби не смог его догнать, давая ему выбор либо отступить, либо выкопать яму поглубже. Он надеется на первое, но знает Бобби. Бобби не из тех, кто склонен к стратегическому отступлению, даже когда это разумно. Это то, что всегда в некотором роде восхищало в нём Дина: способность быть таким упрямым в чём-то, быть таким уверенным в себе в любой ситуации. До недавнего времени он не знал, каково это. — Я знаю, что ты не идиот, — говорит Бобби раздражённо, что нелепо по всем причинам мира. — Но ещё я знаю, что ты готов на всё ради людей, которых любишь. Это правда. Отрицать это бесполезно, поэтому Дин останавливается у подножия лестницы, ведущей в кабинет, давая своему названному отцу возможность всё исправить. Ухватившись за возможность, предоставленную Дином, Бобби продолжает: — Любому, у кого есть глаза, очевидно, что ты его любишь, но я не могу не задаться вопросом, не использует ли он твою любовь в своих интересах. — Что ты имеешь в виду, Бобби? — спрашивает Дин с терпением, которого на самом деле не испытывает. — Я имею в виду, он заставляет тебя делать то, чего ты на самом деле не хочешь? Утомлённый этим разговором, Дин язвит: — Ты имеешь в виду, наряжаться лягушонком Кермитом или что-то в этом роде? Пока нет, но почти уверен, что Кас не фанат Маппетов. Дин может ошибаться на этот счёт. Возможно, он и фанат. Дин легко может представить, как Кас наслаждается сценками с доктором Бунзеном Ханидью и его научными экспериментами. Расстроенный, Бобби пробует снова: — Послушай, Сэм сказал, что он какой-то преступник… — Как и Сэм. Бобби морщится в замешательстве, добавляя ещё больше штрихов в сетку морщин на лице: — Что? О, тот магазин, ну, да. Но это было всего один раз… У Дина в кармане вибрирует телефон, и у него нет времени на это дерьмо: — Он помог мне перевезти через канадскую границу партию лекарств, отпускаемых строго по рецепту. Глаза Бобби расширяются: — Что за херню ты мне рассказываешь, парень? — То, что моральные ценности Сэма меняются в зависимости от того, что ему выгодно. По крайней мере, я последователен. Дин собирается развернуться на каблуках, но Бобби кладёт руку ему на плечо, останавливая: — Последователен в чём, Дин? Дин вздыхает, снова бросая взгляд на часы: — Сейчас я спешу, Бобби. Мы можем продолжить этот разговор когда-нибудь никогда. — О, нет, чёрт возьми, не смей, Дин Винчестер. Ты не можешь вот так просто обрушить на меня эту информацию и уйти. Мы должны поговорить об этом. Неа. — Но всегда на твоих условиях, да? — выпаливает Дин, взбешённый. — Ты, Сэм, Чарли — вам не плевать, только когда вам удобно. Я из кожи вон лез ради этой чёртовой семьи. Когда Сэму понадобились деньги, которых у меня не было, я придумал решение, как нам их получить, а он только и делал, что обвинял меня во всём! А потом, когда я узнал, что у Сэма уже были приводы… — Бобби заметно бледнеет, услышав это, что чертовски хорошо, — …которые довели бы его до тюрьмы, а, возможно, и нас с Чарли вместе с ним, я сделал то, что было необходимо, чтобы убедиться, что этого не произойдёт! И опять же, никакой благодарности! Мой парень потратил кучу денег, чтобы свозить всех в долбанный Диснейленд, и опять ни черта, опять я плохой. Так скажи мне, Бобби, с какой стати я должен выслушивать всё то, что кто-либо из вас мне хочет сказать? — Ты упрямый осёл! — кричит Бобби, и по его шее и щекам расползаются красные пятна. — Все беспокоятся о тебе, Дин. В последнее время ты сам на себя не похож… Дин сурово смеётся, приёмчик, который он позаимствовал из репертуара Каса: — В последнее время я был собой, Бобби. Тебе это не приходило в голову? Нет? Может, тот парень, которого, как вы все думали, вы знали, был не тем, кто я есть на самом деле, а просто тем, кем вы хотели, чтобы я был? — Рановато для кризиса среднего возраста, — ворчит Бобби, хотя и не так напористо, как несколько мгновений назад. — Поэтому я просто продолжу и предположу, что это как-то связано с твоим Кастиэлем… Дин не может собрать в себе даже половины того презрения, которого заслуживает это заявление: — Да, это всё Кас виноват, потому что, как и Бенни, вы все думаете, что у меня нет мозгов, что бедным тупым Дином, должно быть, манипулировали, втянули в какое-то дерьмо, потому что я просто настолько слаб, да? Ну, знаешь ли, никто не заставлял меня грабить тот чёртов магазин, это всё я сам! — Похоже, ты очень собой гордишься, парень. — Да! — кричит Дин, закипая от ярости. — Какого хрена мне не гордиться, а? Это была полностью моя идея, продуманная до мелочей, по крайней мере, с той информацией, которая у меня была, — чёртов Сэм, — и мы её осуществили! Ты хоть представляешь, сколько труда ушло на это ограбление? Чертовски много! Это правда. Дин внимательно изучил чертежи, прошёлся по магазину с Сэмом, мысленно составляя список отделов и кассовых аппаратов, попросил Чарли выяснить, кто будет дежурить в ту ночь, убедился, что погрузочные площадки будут пусты… Конечно, Дин не учёл тот факт, что деньги в сейфе принадлежали самому страшному ублюдку по эту стороны Атлантики, но эй, в итоге-то всё вышло очень даже неплохо для него. Бобби снова снимает кепку, но не надевает обратно: — Боже, Дин, ты зашёл ещё дальше, чем мы думали. Мы. Ага. Телефон Дина снова вибрирует от входящего звонка. На часах 18:38. — Да, да идите вы все к чёрту. Когда Дин делает ещё одну попытку сбежать в кабинет, Бобби пытается остановить его, но Дин от него отмахивается. — Не смей уходить от меня, Дин! — Или, блядь, что? — зло рычит Дин. — Ты меня сдашь? Так вперёд, блядь. И знаешь, что? Я облегчу тебе задачу, хочешь? — он взбегает по лестнице в офис, перепрыгивая через две ступеньки за раз, хватает рюкзак с припрятанными наркотиками, оставшимися после последнего захода. Он стоит на верхней площадке лестницы, в то время как Бобби остаётся на том же месте внизу с открытым ртом, наблюдая, как Дин переворачивает рюкзак, некоторые пакетики лопаются, и разноцветные таблетки разлетаются во все стороны. Убрать всё будет непросто, часть таблеток закатывается под машины и оборудование, но сейчас ему плевать. Бобби должен увидеть это, должен увидеть, что Дин «зашёл ещё дальше, чем они думали» и ещё немного. Возможно, тогда они, наконец, оставят его в покое. Признают безнадёжным и позволят хоть раз почувствовать себя, блядь, счастливым. — Тут наркотиков на несколько штук, — говорит ему Дин, отбрасывая рюкзак в сторону. — Звони Джесс, она будет счастлива меня арестовать, уверен. Скорее всего, так и есть. Он снова исчезает в кабинете, подходит к сейфу. Трясущимися, но не от страха, а от гнева руками он отпирает замок, хватает свой пистолет, показывает его Бобби, быстро заряжая перед ним: — Тебе, наверное, стоит упомянуть, что у меня ещё и нелегальное оружие есть, да? Оооо, ещё могу сводить тебя в ресторан, там куча отмытых денег и фальшивок. Как и здесь, кстати. Он действует безрассудно и разрушительно, достаточно зол, чтобы озвучить мрачную мысль, пришедшую ему в голову. Слова срываются с губ раньше, чем он успевает их остановить; чистая ярость вытесняет любую рассудительность, которая могла быть в начале этого разговора: — Именно ими я платил тебе зарплату последние полгода, старик. Долгое мгновение лицо Бобби остается пугающе бесстрастным: — Ты делаешь меня соучастником, глупый мальчишка? Снова глупый. Дин пожимает плечами, он зашёл слишком далеко, чтобы отступать: — Нет, но копы ведь этого не будут знать, да? И я ежемесячно выплачиваю Сэму и Чарли гораздо больше с прибыли от наркотиков, и они в курсе, так что не исключено, что ты тоже можешь оказаться замешан. Так что, да, иди в чёртову полицию, если осмелишься. — Я мог бы придушить тебя прямо сейчас, — стиснув зубы, рычит Бобби, его кулаки сжаты, лицо багровеет. Выдуманная ими версия Дина сдалась бы (на самом деле, вероятно, намного раньше), отошла бы на безопасное расстояние и позволила бы Бобби заслуженно устроить себе взбучку, но, чёрт возьми, Дин, настоящий Дин, не отступает ни перед кем, даже перед Касом, который способен испортить ему жизнь гораздо сильнее, чем Бобби или Сэм. — Так вперёд, Бобби, — говорит Дин, спускаясь на одну ступеньку, потом на другую, его рабочие ботинки давят таблетки. — Будет неплохо добавить ещё и обвинение в нападении, да? Можно, вообще пойти ва-банк, — и, посколько он знает, что неприкосновенен, добавляет: — Вот что я тебе скажу, в качестве одолжения, поскольку мы так близки, потому что ты так хорошо меня знаешь, я даже попрошу начальника полиции быть с тобой помягче. — Я даже не знаю, кто ты такой, — Бобби рычит с отвращением, и у Дина скрутило бы живот от боли, если бы он мог что-то почувствовать сквозь пьянящий прилив адреналина. — Конечно, знаешь, — говорит Дин с притворным весельем, практически сталкиваясь нос к носу с человеком, который ни на секунду не ставил свои интересы выше интересов Дина или Сэма. — Я Дин, некомпетентный болван, которого вы все считаете неспособным ни на одну оригинальную мысль. Я такой тупой, что не могу принимать решения самостоятельно. Почемы ты вообще воспринимаешь всерьёз всё, что я говорю, а? На глазах у своего названного отца он ухмыляется, взводит курок на пистолете, ставит на предохранитель, — настолько отточенными движениями, которые могут свидетельствовать только о многократной практике, — и с удовлетворением замечая, как расширяются голубовато-серые глаза Бобби, говорит: — Думаю, мы закончили, не так ли, Бобби? Дин засовывает пистолет за пояс джинсов, под рубашку, поворачивается к Бобби спиной и направляется к выходу. — Не забудь закрыть тут всё, когда будешь уходить. — Дин! — кричит Бобби ему в след. — Без боя я не сдамся! Дзынь-дзынь-дзынь. Освободить ринг, второй раунд. Дин, пригнувшись под приподнятыми на пару футов от земли ставнями, останавливается и смотрит на Бобби. Тот сжимает кулаки, лицо всё ещё красное от злости, но в глазах читается потерянность, сомнение, страх. — Хочешь разобраться, Бобби? Назови место и время, и я сражусь с тобой за ту версию себя, которую вы, похоже, считаете реальной. Но я всё равно выиграю, потому что уверен: тот человек был лишь тем, кем вы все хотели меня видеть. — Он машет пальцами: — Пока-пока.***
По дороге на склад Дин всё ещё в ярости, он стискивает руль так, что белеют костяшки, при каждом слишком резком повороте, и это не получится списать на простую спешку, чтобы успеть на встречу вовремя. Как, блядь, Бобби посмел? Если бы Дин мыслил более рационально сейчас, он бы понял, что всё, сказанное Бобби, было продиктовано любовью. Возможно, они правда беспокоятся о нём, но чёрт… Сколько раз он должен сказать им, что с ним всё в порядке, прежде чем это перестанет быть их проекцией своих проблем на Дина и желанием найти в нём что-то не то только потому, что они считают, что так и должно быть? На пассажирском сиденье, рядом с пистолетом, его телефон высвечивает ещё один входящий звонок. Кас звонит ему уже третий раз с тех пор, как он покинул автомастерскую. Блядь. Дин, может, и не пойдёт на уступки ради Каса, но вся эта затея была его идеей, и теперь Кас идёт на риск, позволяя ему присутствовать на столь важной встрече. Он не может облажаться. Не только потому, что Кас будет невыносимо долго припоминать ему это, но и потому, что самому Дину не терпится проявить себя в высшей лиге. Для организации Каса это очень значимое событие. Чёртов Бобби. К счастью, когда он заезжает на пустынную стоянку, у него остаётся три минуты в запасе. Как только он выходит из машины, снова засовывает пистолет за пояс джинсов, прячет телефон и ключи в карман, Кас оказывается рядом, выглядя неоправданно красивым и деловым в тёмно-синем костюме по сравнению с заляпанной машинным маслом футболкой Дина и дырявыми джинсами. — Ты опоздал. Технически, нет, но Дин не указывает на это. Затевать ссору с Касом, несмотря на всю праведную ярость, которая кипит в нём в данный момент, было бы не самым мудрым решением. Он захлопывает дверцу машины. — Да, да. И тебе привет, Кас. Кас наклоняет голову, прищурив глаза: — Что случилось? — Потом расскажу. Они вместе обходят склад в странной, статичной тишине, Кас явно хочет прокомментировать душевное состояние Дина, но остаётся необычно (и немного пугающе) молчаливым. Они доходят до импровизированного тира, где их уже ждут Михаил, Бальтазар и Габриэль, как раз в тот момент, когда подъезжает пара серебристых городских седанов. Очень по-гангстерски. Видите? Не опоздал. Из первой машины выходит тощий чувак с ужасной растительностью на лице, который вполне уместно смотрелся бы на концерте Nickelback, и вид у него чрезвычайно довольный собой. Из второй машины выходит группа головорезов, все как на подбор — словно стандартные персонажи из жестоких видеоигр. — А, Кастиэль, — чувак пожимает руку Каса, прежде чем переключить своё внимание на Дина, быстро скользя по нему взглядом. — А это кто? Твой лакей? Дин любезно улыбается: — Деловой партнёр. Дин Винчестер, — он хватает чувака за руку и сжимает чуть сильнее, чем нужно. — А ты, должн быть, Малахия. Хламидиоз — слишком великодушно. Скорее герпес. Или гонорея. — Всегда приятно, когда репутация опережает тебя, — говорит Малахия, и Дин кашляет в кулак, чтобы скрыть смешок, обмениваясь взглядами с Габриэлем, который тоже явно позабавлен. Единственная репутация, какая у него есть, — это та, чтобы избавиться от которой нужен курс сильных антибиотиков. — Но деловые партнёры? Серьёзно? Это так называется в эти дни, Кастиэль? Дин старается не реагировать на это предположение. Всё в порядке. Даже лучше, если они будут считать его некомпетентным красавчиком, пока не придёт время ему проявить себя, а оно придёт достаточно скоро. Его беспокоит только то, что его чёртова семья отказывается воспринимать его всерьёз. Нет. Сейчас на это нет времени. Соберись, Винчестер. — Мы слышали, что грозного Кастиэля приручили, — говорит Малахия, и Кас смотрит на него с непроницаемым профессионализмом. Хотя от внимания Дина не ускользает предательский тик на его челюсти, когда тот продолжает: — Но серьёзно? — он указывает на Дина. — Вот это? Приручили? Это? Дин говорит: — Эй, следи за языком, ты разговариваешь с человеком, который выбил сто баллов в тире мира Дикого Запада. Одновременно с тем, как Кас бесстрастно, но чертовски угрожающе предлагает: — Могу показать тебе, какой я на самом деле ручной, если хочешь. Одно из этих утверждений, вероятно, намного эффективнее другого. Подсказка: не про Диснейленд. — Нет-нет, всё в порядке, — говорит Малахия, поднимая вверх ладони. Трус. — Показывай дорогу, Кастиэль. Они идут друг за другом через склад: Кас впереди, затем Малахия, за ним Дин и остальные. Производство приостановлено на вечер, поэтому стоит зловещая тишина; стопки денег аккуратно сложены вдоль стен, не слышно ни звона микроволновок, ни гула прессов. Обычно ночная смена заступает в 19:00, но Кас сделал массовую рассылку, велев сотрудникам прийти к 21:00 сегодня. Поскольку Кас — хороший начальник, им всё равно заплатят за два потерянных часа, и дневные сотрудники также получат небольшую прибавку к зарплате в конце недели. Войдя в кабинет, Кас садится за свой стол, а Дин прислоняется к стене позади него, скрестив руки на груди. Он ощущает постоянное присутствие своего пистолета, основание магазина которого упирается ему в бок. Малахия занимает место перед столом, устраиваясь настолько комфортно, что кажется, будто он готов закинуть ноги на край стола. Его головорезы остаются ждать снаружи, в основной части склада, вместе с Гейбом и остальными. И под «ждать» Дин подразумевает, что они будут стоять на коленях на пыльном бетонном полу с пистолетами у виска. Простая мера предосторожности, конечно. Хотя Дин сомневается, что Кас быстро забудет оскорбление со стороны Малахии, потому что сам Дин точно не забудет, и он далеко не самый мелочный из них двоих. Это? Дин покажет ублюдку «это». На самом деле, он надеется, что всё к этому придёт. Ему сегодня не помешает спустить пар. — Как я уже сказал по телефону, мы готовы возобновить поставки, — говорит Малахия Касу, весь такой доброжелательный и вкрадчивый. — Но тебе придётся заплатить. Кас, похоже, не склонен принимать его предложение, и Дин задаётся вопросом, насколько вероятной, — от чертовски вероятной до абсолютно неизбежной, — была смерть Малахии с того момента, как Кас согласился прислушаться к Дину: — И сколько же? Эх, Дин не будет чувствовать себя ответственным. Он начинает привыкать к этому. Что на удивление просто, когда ты считаешь каждого нового ублюдка врагом, пока он не докажет обратное. Он не собирается терять сон из-за неминуемой смерти Малахии, как не терял из-за смерти Эдгара. Взможно, после он будет спать даже крепче. Одним мудаком в мире станет меньше. Малахия откидывается на спинку стула с самодовольной уверенностью человека, не осознающего, что шансы складываются не в его сторону: — Двадцать процентов от первоначальной суммы, пятнадцать процентов от текущих продаж. — Нет, — отвечает Кас, мгновенно и бескопромиссно. — Знаешь, у нас есть и другие варианты. — Конечно, — легко соглашается Малахия. — Русские… Я знаю, что они особенно привязаны к тебе, практически семья и всё такое, но у них хуже качество. И ирландцы, конечно. Хотя, мы все знаем, что они финансируют ИРА, ты правда хочешь, чтобы это оказалось на твоей совести? Кас не отвечает. Малахия, похоже, не замечает напряжённой тишины и просто продолжает, явно наслаждаясь звуком собственного скрипучего голоса: — Так что, если хочешь сохранить свою деятельность наплаву, по крайней мере, на этом фронте, придётся заплатить. Потому что до меня дошли слухи, что из-за собственных промахов… — его глубоко посаженные глаза быстро скользят по Дину, а затем снова возвращаются к Касу, — …ты оказался в таком положении. Кас бесшумно поднимается со своего места, обходит стол, ловко расстёгивает пиджак и садится на краешек, как какой-то профессор. И вот так Дин открывает в себе ещё один кинк. — И что же это за положение? — спрашивает Кас, угрожающе смотря на Малахию сверху вниз. — Потому что, с моей точки зрения, это ты находишься в достаточно ненадёжном положении. Боже, Кас. — Ты знаешь, кто стоит за мной, Кастиэль. Если не хочешь войны, то сейчас не время для пустых угроз. — Пустых? — Кас поворачивается, чтобы взглянуть на Дина. — Я что, разбрасываюсь пустыми угрозами? — Не услышал ни одной, — подтвержает Дин, подыгрывая. Каким бы ни был синоним слова «пустой» в этом значении, — «серьёзный», «внушительный», — больше похоже на это. — Хорошо, — говорит Малахия, явно совершенно не улавливая сути. — Так насчёт этих двадцати процентов… И Дин уже устал от откровенного неуважения со стороны этого типа. Он всего лишь курьер с завышенным самомнением, но пытается командовать Касом, будто действительно что-то из себя представляет. С Дина достаточно. — Не знаю, чувак, мне кажется, тебе нужно поумерить своё эго. Слова слетают с его губ прежде, чем он успевает даже подумать о последствиях. Для Малахии, а не для себя. Совершенно очевидно, что они с Касом на одной волне. — Прошу прощения? — комично шипит Малахия, переводя взгляд с Каса на Дина. — Почему ты снова здесь? А, да, точно, ты же его хорошенькая шлюшка… Оооо, это он зря. Прежде чем перед глазами Малахии успевает пронестись жалкая кинолента его жизни, Кас вскакивает со стола, обхватывает ладонью его горло и прижимает к ближайшей стене. Глаза Малахии широко раскрываются, кадык дёргается в удушающей хватке Каса. С впечатляющей силой Кас приподнимает его на несколько дюймов от пола, в глазах горит жажда убийства. Он чётко и спокойно, без малейшего признака одышки, произносит: — Советую тебе пересмотреть своё заявление. Малахия извивается, лёгкие, скорее всего, начинают гореть от недостатка кислорода, крысиное лицо уже преобретает багровый оттенок. — Я бы его послушался, — мягко говорит Дин Малахии, хотя внутри него нарастает острое чувство предвкушения, грозящее вырваться наружу, — пока не началась ишемия мозга, и ты не вырубился. Кто знает, что мы с тобой сделаем, пока ты будешь в отключке. Либо чувак ярый гомофоб и боится, что они будут играть с его маленьким членом, либо он хотя бы немного вменяем, потому что спустя несколько прекрасных, полных унижения мгновений он хрипит: — Прости, Дин. Дин ставит на первое. Фу. Кас переводит взгляд на Дина, он весь — олицетворения гнева, и всё ради Дина. — Этого достаточно? — Ага, — резко кивает Дин. — Пока что. Потом… Что же, становится предельно ясно, что склад не просто так будет пустовать до 21:00. Кас отпускает Малахию, отступает на шаг и отряхивает невидимую грязь со своего костюма, пока тот оседает на пол, кашляя и хрипя. Кас спокойно возвращается на своё место за столом. Проходя мимо, он кладёт руку Дину на плечо, — небольшое проявление поддержки, в которой Дин не нуждается, но за которую всё равно благодарен. Малахии требуется много времени, чтобы подняться на ноги, и Дин устал от этой прелюдии. Он уже хочет перейти к главному: — Тебе помочь? — язвительно спрашивает он. Малахия протягивает ладонь, останавливая Дина, поднимается на трясущихся ногах и хрипит: — Справлюсь. — Ну ладно, приятель, — добродушно улыбается Дин. — Просто крикни, если что-то понадобится. Кас усмехается. Как только Малахия снова садится, Кас с непоколебимым спокойствием говорит: — Вот как всё будет: ты заключишь со мной точно такую же сделку, как раньше, и компенсируешь неудобства, вызванные приостановкой моих поставок. Малахия глуп, но не самоубийца, поэтому не спешит отказывать. Прижимая руку к ушибленному горлу, он шипит: — Почему я должен согласиться? — Потому что, если ты не согласишься сейчас, мы будем пытать тебя, пока ты не согласишься, — пожимает плечами Кас, словно это очевидно и неизбежно. — Думаю, я проявил достаточно терпения, пытался решить вопрос мирно, но ты дважды оскорбил моего партнёра, проявил неуважение ко мне и моей организации, не говоря уже об изначальном неуважении, когда прекратил поставки по причинам, которые мне до конца не ясны. — Я всегда могу выяснить их для тебя, Кас, — ненароком вставляет Дин, у которого руки чешутся от желания выплеснуть весь этот кипящий гнев и нервное возбуждение, покалывающее кожу. Бобби может не одобрять, кем стал Дин, но Кас принимает его таким, и это придаёт Дину уверенность, о которой он и не мечтал. Возможно, все эти банальные цитаты на досках из «Pottery Barn» правы: стоит поверить в себя, и ты станешь неудержимым. Кас улыбается хищно и жестоко: — Ах да. Было бы интересно на это посмотреть. Конечно, наличие на твоей стороне богатого и чертовски опасного преступника помогает, но это, вероятно, слишком длинно (и специфично) для массового производства украшений для дома. Малахия переводит взгляд с одного на другого, словно наконец замечая змею с зелёными глазами, скрытую в траве, прямо перед тем, как она нанесёт удар: — Ч-что? — О, Дин не просто мой партнёр, он ещё и весьма искусен в том, чтобы заставлять людей говорить. Сумел разговорить человека Романа, когда даже наши с Михаилом методы потерпели неудачу, так что, как видишь, он вовсе не шлюшка. — Ну, — добавляет Дин с широкой улыбкой, — по крайней мере, не просто шлюшка.***
Рядом с кабинетом Каса, в юго-восточном углу склада, есть небольшая комната отдыха со всеми стандартными удобствами: холодильником, микроволновкой, кофейником, столами и т.д. Что ещё важнее, низкий потолок там выложен кирпичом, из него выходят прочные металлические трубы, которые идеально подходят для того, чтобы перекинуть через них верёвку. С руками крепко скрученными за спиной и уже вывихнутым левым плечом, связанный и подвешенный Малахия скулит от боли. Бицепсы Дина напряжены до предела от прикладываемых усилий по удержанию мёртвого (в скором времени) веса Малахии, но он ни за что не отпустит, пока Кас не прикажет. Он был достаточно великодушен, чтобы позволить Дину выместить свой гнев на Бобби, Сэма и Чарли на ком-то более достойном этого, так что Дин может дать Касу время. Костяшки болят под перчатками. Он всё ещё зол, но гнев уже скорее тлеет на слабом огне, чем кипит, грозя расплескаться. Это позволяяет ему наблюдать за всей этой сценой чуть более объективно, чем он мог до того, как врезал костяшками по крысиному лицу Малахии. Кас кивает, и Дин наваливается на верёвку, перчатки придают дополнительную тягу. Малахия кричит, когда плечевая кость выходит из правого плечевого сустава. — Знаешь, — Кас подходит ближе, искусно держа в руке нож, — я хотел быть рациональным, но вот надо было тебе начать жадничать. Паникующий, истекающий кровью и страдающий от боли Малахий всхлипывает: — Я сказал тебе всё, что знаю! Я на всё согласился! — Это так, — говорит Кас резким, незаинтересованным тоном, — но откуда мне знать, что ты не выкинешь что-то подобное снова? С благославения Захарии или без него? — Не выкину, нет, нет, нет, никогда, я, блядь, клянусь, Кастиэль! — Я хочу верить тебе, правда, — он даёт знак Михаилу, который хватает одного из связанных людей Малахии и толкает его вперёд. Кас хватает мужчину за горло одной рукой, другой приставляет нож к его сердцу, прямо между тугими мотками полипропилена, которые Дин завязал сорок минут назад. — Хм. Но почему у меня такое чувство, что как только ты выйдешь отсюда, всё начнётся сначала? Я просто не могу этого допустить, ведь так? — и с этими словами он вонзает восемь дюймов стали в грудь безымянного парня, пронзая его сердце. Лезвие выходит, окрашенное в красный, когда парень падает на колени, изо рта у него течёт кровь, придавая синей верёвке малиновый оттенок. Кас впервые убивает кого-то на глазах у Дина. И это не беспокоит его так сильно, как, вероятно, должно было бы. Все, наскоро сделанные выводы после первой пытки Дина, теперь основательно закреплены на постоянной основе; его член реагирует практически каждый раз, когда он видит, как Кас владеет положением, независимо от того, проливается чья-то кровь или нет. На самом деле, кажется, чуть сильнее, когда всё-таки проливается. Они наебали Каса. Они это заслужили. Он правда чувствует небольшую тошноту и лёгкое головокружение, наблюдая, как жизнь покидает человека, а кровь вытекает из раны в груди, собираясь в красную лужу на полу, но списывает это на усталость в руках. Если это станет обычным делом, — а оно, очевидно, станет, — то Дину понадобится подходящая система шкивов для этого дерьма. — Кто твоя правая рука? — спрашивает Кас у Малахии, с отвращением на лице вытирая лезвие о рубашку умирающего парня. Кас толкает его в плечо, и тот опрокидывается на спину на бетон, захлёбываясь кровью. — Тео, — едва слышно произносит Малахия, будучи на грани потери сознания. — Кто из вас Тео? Будем надеяться, что это не он только что испустил последний вздох. Одного из связанных бандитов, что повыше ростом, толкают вперёд, Габриэль держит пистолет у его виска. — Э-это я. Кас наклоняет голову, прищурив глаза, в его голосе сквозит угроза: — Ты бы не стал меня наёбывать, правда, Тео? — Нет, Кастиэль, сэр. — Хороший ответ, — Кас хлопает его по плечу, прежде чем снова повернуться к Малахии. — Выходит, ты нам больше не нужен… — он указывает лезвием на Малахию, подходя ближе, — если только ты не хочешь сказать мне что-то жизненно важное? — Кастиэль… — Малахия слабо стонет, и Дин дёргает веревку, просто чтобы немного усилить боль. Возможно, Кас недооценил мстительность и жестокость Дина. Это не просто черты характера, а глубоко укоренённые части его сущности. — Хмм? — Кас наклоняет голову, как будто прислушивается к тому, что скажет Малахия, как будто это имеет какое-то значение. — Ничего? — жестокий и хладнокровный, Кас говорит: — Готов поспорить, ты сейчас правда жалеешь о том, что назвал Дина шлюшкой, — и затем аккуратно и медленно вонзает лезвие между рёбер Малахии. — Я прав? К счастью, Кас тоже мстительный и жестокий. Как только Кас отходит от Малахии, Дин отпускает верёвку, и тело с грохотом падает на пол. Он немедленно подходит к Касу, сдёргивает перчатки и швыряет их прочь, ему всё равно куда, ему просто нужно прикоснуться к Касу голыми руками. — Развяжите и проводите Тео и остальных на выход, — приказывает Кас, не сводя глаз с Дина, проверяя, не повреждена ли кожа на костяшках, не нужно ли наложить швы. — И приготовьтесь к приёму крупного груза, который доставят завтра. Поставка за последние шесть недель. — Эээм, з-завтра? — заикается Тео. — Я не смогу собрать товар за шесть недель к завтрашнему дню. Кас щёлкает языком, проводя большим пальцем по венке на тыльной стороне ладони Дина. — Это прискорбно, потому что, насколько я помню, ты только что сказал, что не собираешься меня наёбывать. — Нет, но я… — Звучит так, как будто он собирается отказаться от своих слов, да, Дин? — Да, Кас. А я-то думал, что закончил на сегодня. Касу требуется секунда, чтобы обдумать варианты. На мгновение его глаза встречаются с глазами Дина, прежде чем он кивает Михаилу и Габриэлю. Перестав развязывать двух других мужчин, Гейб и Михаил достают пистолеты и стреляют им обоим в головы. Что ж, безусловно, неплохой способ донести свою точку зрения. — Я достану товар до завтра, обещаю, — дрожащим голосом бормочет Тео, сглатывая. Теперь он остался один, а тела четырёх его бывших коллег окружают его, как в какой-то сцене из «Убить Билла». — Отлично, — говорит Кас с хищной улыбкой. — Тогда до завтра, Тео.***
На обратном пути к дому Дина они заезжают в мастерскую. Бобби нигде не видно, как и наркотиков. Что, вероятно, не сулит ничего хорошего.***
На следующее утро Дин просыпается в объятиях Каса, широкая грудь прижата к его спине, твёрдый утренний стояк — к заднице. Кас двигает бёдрами, совершая крошечные движения, от которых возбуждение тлеет внутри Дина, прогоняя остатки сна, и он выпячивает задницу, головка члена Каса скользко трётся об его яйца, заставляя обоих застонать. — Блядь, — бормочет Кас хрипловато от возбуждения, обдавая горячим и тяжёлым дыханием затылок Дина. — В такие моменты, как вчера и прямо сейчас, я правда рад, что не пристрелил тебя. Дин давится смешком, поднимает руку и запускает её в густые волосы на затылке Каса, сжимая их в кулак. — Мммм, ты бы никогда не выстрелил в меня, Кас, ты был слишком занят, фантазируя о моём рте на своём члене. — Тут ты меня поймал, — Кас впивается зубами в плечо Дина, обхватывает его член рукой, горячее и сухое прикосновение — это обратная сторона боли, но Дину всё равно, он толкается вперёд, в изгиб ладони Каса, и обратно, вжимаясь задницей в его член. Мозг всё ещё не до конца проснулся, и рот работает на автопилоте, поэтому Дин говорит: — Боже, я бы тебе отсосал, знаешь, — его бёдра сжимаются, когда головка члена Каса скользит между ягодиц, оставляя за собой липкий след предсемени, — с чёртовыми пистолетом у виска я бы отсосал тебе, горячо и влажно, просто позволил бы использовать свой рот… — Кас стонет позади него, его упругая головка проскальзывает и задевает края ануса при каждом толчке, он прижимает большой палец к толстой венке на члене Дина, — …просто позволил бы удерживать себя на месте и трахать в горло, пока мы оба не потеряем рассудок… — член Дина истекает предсеменем, становясь всё более скользким с каждым движением ладони Каса, — …слюни и сперма испачкали бы твой костюм, а мне бы пришлось сжимать эрекцию через полотенце, потому что я так сильно хотел тебя… — бёдра Дина изгибаются в крепкой хватке Каса, дыхание перехватывает, — о, блядь, сейчас кончу Кас, блядь… Сжав пальцы на волосах Каса, Дин с протяжным стоном кончает на его пальцы и свой собственный живот. Боже. Как раз в тот момент, когда Кас с тихим стоном напрягается позади него, и толчки становятся неровными, что говорит о приближении оргазма, телефон Дина вибрирует на прикроватной тумбочке. Кас рычит в его волосы, толкаясь внутрь Дина одной головкой: — Если ты ответишь, я тебя, блядь, пристрелю. — О да, говори мне непристойности, Кас. Дин слегка выгибается в крепких объятиях и тянется за телефоном, слезая с члена Каса, и Кас недовольно рычит. Дин игнорирует его, щурясь на дисплей телефона. Номер незнакомый. Может, что-то важное. Может, реклама. Зубы Каса впиваются в его горло, ладонь, покрытая спермой, сжимает его талию, когда Дин отвечает: — Алло? — Здравствуйте, мистер Винчестер. Это мисс Прайс из агентства недвижимости «Дональдсон и Льюис». Хочу уточнить, всё ли у нас в силе, потому что уже десять, а вас ещё нет. О, чёрт. Дин отталкивает руку Каса и перекатывается к краю кровати: — Здравствуйте, мисс Прайс, очень просим прощения. Мы немного опаздываем. Пробки, — он поворачивается, чтобы взглянуть на Каса, который теперь лежит на спине, простыни обёрнуты вокруг его бёдер, мышцы напрягаются, когда он дрочит себе медленными, точными движениями, в его потемневших глазах, когда он смотрит на Дина, читается надменность, говорящяя о том, что он точно понимает, как выглядит прямо сейчас. Блядь. Чувствуя себя особенно зловредным, Дин говорит риэлтору: — Мы будем через двадцать минут, — прекрасно зная, что дорога займёт почти ровно восемнадцать минут. Когда она соглашается, он вешает трубку, бросает телефон на кровать и улыбается Касу. — Прости, Кас, ты не успеешь кончить, нам нужно ехать.***
Каблуки риелтора цокают по паркетному полу из красного дерева, платиновые волосы оставляют за собой шлейф приторно-сладких духов по всему дому. Что, учитывая, что площадь дома составляет почти восемнадцать тысяч квадратных футов, чертовски впечатляет. Пока что им показали шесть из семи спален, четырнадцать с половиной ванных (что, чёрт возьми, такое половина ванной?), конференц-залы, двухэтажный кабинет, библиотеку, камин, теннисный корт, по крайней мере, половину из миллиона фонтанов, разбросанных по огромной (пятнадцать чёртовых акров) территории, бассейн, которой даже не бассейн, чёрт побери, и скорее природное мини-озеро, подводный грот… Короче говоря, Дин вроде как влюблён в это место. Оно идеально. Гораздо больше, чем кто-либо мог надеяться получить за всю свою жизнь, но, чёрт, в этом же часть смысла. — А здесь у нас главная спальня, — она ныряет в прекрасно освещённую комнату, со вкусом оформленную, которая больше, чем весь второй этаж нынешнего дома Дина. Кас смотрит на Дина, когда мисс Прайс (и нет, она не стала настаивать, чтобы её называли Сью, хотя у неё и есть бейджик с именем) открывает дверь в ванную, пересекает комнату и распахивает балконную дверь. Дин предполагает, что она всё ещё злится из-за их опоздания. Но точно не так сильно, как Кас из-за неслучившегося оргазма. Не может быть, чтобы он не заставил Дина заплатить за это в какой-то момент. Кас спрашивает: — Тебе нравится? — без привычного скрытого подтекста, который обычно сопровождает почти каждое слово Каса, просто истинный интерес без какой-либо подоплёки. Дин отвечает так же: — Чёрт, да, Кас. Что тут может не понравиться? Мисс Прайс, — Сью, — перечисляет особенности дома, особо не обращая на них внимания, что до сих пор играло им на руку. Это дало им возможность порассуждать о том, что они хотели бы изменить, сохранить, — и нет, они категорически не собираются оставлять ту чёртову мраморную панель на кухне, если только Кас не обещает, что будет сам её мыть: — …там располагается душевая с несколькими… — Мы берём, — говорит Кас мисс Прайс, прерывая её на полуслове. — О? — она скользит взглядом по Касу, одетому в рубашку и джинсы, с татуированными предплечьями и шеей, затем переводит взгляд на Дина в поношенной футболке «Metallica» и джинсах «на случай, когда вся остальная одежда в стирке», складывает два и два и делает вывод: возможно, эти двое не могут позволить себе этот дом. Кто знает, о чём она думала, пока проводила им всю эту экскурсию. Может, просто оттачивала свои навыки для будущих реальных клиентов. Ну, и несколько часов вне офиса, в конце концов. Она невозмутимо продолжает: — Что ж, нам нужно будет провести проверку кредитоспособности, и мы подсчитали, что платёж по ипотеке составит приблизительно… — она заглядывает в свои записи, — …шестьдесят две тысячи восемьсот шесть долларов в месяц. В расчёте на тридцать лет. Кас отмахивается: — Мы заплатим сразу. Подождите, что? Глаза женщины чуть не вылезают из орбит, и Дин рассмеялся бы, если бы не был уверен, что прямо сейчас на его лице такое же выражение. — Это одиннадцать миллионов восемьсот тысяч долларов, — медленно произносит она, словно спрашивая, и да, Дину тоже сложно осмыслить эту информацию. — Я понимаю математику, — вежливо отвечает Кас. — Как скоро вы сможете подготовить документы? Так, это безумие. Дин берёт Каса за руку и говорит риэлтору, чьё замешательство постепенно перерастает в выражение, говорящее: «Срань господня, я могу выйти на пенсию только с этих одних комиссионных»: — Вы не оставите нас на минутку? — Конечно, — говорит она, её глаза беспокойно бегают между ними, словно она чувствует, что сейчас всё сорвётся. — Я буду в библиотеке, начну готовить документы. Проклятье. — Спасибо, Сью, — кричит ей вслед Кас, упрямый ублюдок, а затем поворачивается к Дину. — В чём проблема? Ты не выглядишь счастливым. Это ещё мягко сказано. Дин отпускает руку Каса: — Да, ты так думаешь? Кас, какого хрена, я не могу позволить себе одиннадцать миллионов долларов. — На самом деле, ближе к двенадцати. Дин сейчас врежет ему по его самодовольной чертовски красивой физиономии, и пофиг, что костяшки всё ещё болят. — Неважно. Где, чёрт возьми, я возьму шесть миллионов, а? Ты помнишь, что меньше года назад я украл у тебя всего лишь какую-то сотню тысяч, чтобы заплатить по ипотеке, и это мы ещё на троих поделили? Конечно, моё состояние улучшилось, но не на шесть долбанных миллионов. Кас беззаботно пожимает плечами: — Я заплачу. О, точно. Конечно, блядь. Тот факт, что у Каса, по-видимому, двенадцать миллионов просто завалялись за диваном или где-то ещё, они ещё обсудят в другой раз, но сейчас… — Как насчёт «нет»? Кас пристально смотрит на него, как это бывает, когда он пытается понять Дина и терпит неудачу. Это единственное напоминание о том, что он всегда будет немного отличаться от обычного человека. — Я не хочу быть содержанкой, Кас, — объясняет Дин. — Я хочу сам за себя заплатить. — Почему? Дин всегда задавался вопросом, чего именно Мит Лоуф не стал бы делать ради любви. Оказывается, что это — стоять здесь, в безумно дорогом доме, и участвовать в этом конкретном грёбаном споре. — Почему я не хочу быть твоей содержанкой? Ты об этом меня спрашиваешь? Кас вздыхает и обращает взгляд к потолку. Это до жути напоминает то время, когда они заключали сделку по наркотикам. Только без оружия. Пока. — Нет. Я спрашиваю, почему ты такой сложный? Сложный? Конечно, Дин может вести себя как козёл, ему нравится время от времени побесить Каса, но это не один из тех случаев. Терпение Каса на исходе, и в голове Дина раздаются сигналы тревоги, но он не прислушивался к ним раньше и не собирается начинать сейчас: — Неужели со мной так сложно, а, Кас? Кас не отвечает, вместо этого смеривая его пронзительным взглядом и парируя: — Так значит, красть у меня деньги — это нормально, а принимать, когда я сам их даю, нет? Вау. — Кас, не смей… — Может, мне стоит положить их в сейф в магазине, чтобы для тебя было приемлимо их взять, хмм? Обращаясь к тому самому придурку, который собственными руками убил двух человек всего двенадцать часов назад, Дин язвит: — Ведёшь себя как чёртов ребёнок. — А ты чертовски бесишь меня, — Кас разводит руками, — опять же, теми самыми, которые убивали людей и от которых у Дина не должно было бы учащаться сердцебение. — И всё же мы здесь. И всё же мы здесь, чертовски верно. — Нет, я просто тот, кто не подчиняется твоей воле мгновенно, в этом разница. Разве не ты однажды сказал мне, что тебе нравится, что я могу дать отпор, и что если бы ты хотел себе степфордскую жену, то выбрал бы кого-то вроде Дафны? Но только ты не с кем-то вроде Дафны, так что я могу сделать вывод, что либо я тебе почему-то нравлюсь, либо ты себя так наказываешь. — И то, и другое, — бормочет Кас, кривя рот в ухмылке, и от Дина не ускользает подтекст в этом слове. — Так ты хочешь сказать, что не хочешь этот дом? — Нет. Я просто говорю, что хочу помочь заплатить за этот дом. Почему тебе так сложно это понять? — Потому что ты только что сказал, что у тебя нет денег, чтобы помочь заплатить за этот дом. — Значит, мы купим дом подешевле. — Но тебе нравится этот дом? — Да. — Но ты хочешь купить дом подешевле, потому что хочешь заплатить половину? — Да. — Даже несмотря на то, что тот дом будет хуже, и ты только что сказал, что хочешь этот дом? — …да. Кас выгибает бровь. — Теперь ты понимаешь, почему мне сложно это понять? У Дина в кармане вибрирует телефон. Он тяжело вздыхает: — Кас, просто… чёрт, пойди мне навстречу, ладно? Может, тебе это кажется странным, но для меня это важно. Кас, кажется, обдумывает это: — Объясни мне. Мне нужно понять логику. Дин пытается подобрать такие слова для выражения своих мыслей, которые заставят Каса понять: — Ээм, знаешь, во второй части «Крёстного отца», когда… — Я никогда не смотрел «Крёстного отца». Что. И тут Дин, наконец, понимает, что Кас издевается над ним. Уже, по крайней мере, половину их разговора. Он не то чтобы смеётся над Дином, но его выражение определённо напоминает то надменное веселье, которое он проявлял во время их встречи на распродаже выпечке, и то извращённое удовольствие, которое он всегда получал, доводя Дина до бешенства. Только это даже хуже, потому что Дин уже должен был привыкнуть. — Кас, тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты грёбаный мудак? — Нет, пока я не встретил тебя. К счастью, теперь я получаю ежедневные напоминания. Иди сюда, — он хватает Дина за запястье и тащит к открытым балконным дверям. Дин следует за ним без сопротивления, однако немного насторожено, задаваясь вопросом, не собирается ли Кас столкнуть его с балкона на кирпичную кладку внизу, чтобы бесстрастно наблюдать, как кровь вытекает из его безумной башки. Вероятно, это была бы не первая драматичная смерть, произошедшая здесь. Остаётся только надеяться, что если Кас решит убить его, он, по крайней мере, сделает это быстро. К счастью, похоже, убийство в его планы не входит, — по крайней мере, сегодня, — потому что, как только они оказываются на просторном балконе, Кас ставит Дина перед собой, плотно прижимаясь к его спине, руками собственнически скользя по бёдрам под рубашкой и шепча ему на ухо: — Представь, что ты, просыпаясь, видишь это каждое утро. Дин окидывает взглядом огромную территорию; зелёные насаждения простираются почти до самого горизонта; деревья, фонтаны, великолепная природа — всё это надёжно защищено высокими стенами и современной системой безопасности. Блядь, было бы шикарно. — Я… — но Дину не дают возможности закончить мысль, потому что рука Каса ныряет под пояс его поношенных джинсов под чёрную ткань боксеров. Дин успевает схватить запястье Каса, прежде чем его пальцы дотянутся до не такого уж и спокойного, как тридцать секунд назад, члена, просто удерживая; не убирая руку, но и не предоставляя ей полной свободы. — Если ты правда не хочешь этого, тогда ладно. Мы поищем что-то другое. Но не упрямься только из-за этого неуместного желания, что-то доказать себе или мне, — Кас вырывается из слабой хватки Дина, выворачивает запястье и проводит кончиками пальцев по внутренней части быстро растущей эрекции Дина. Бёдра Дина подёргиваются от едва ощутимых касаний. — Тебе не нужно ничего мне доказывать, Дин, — он легко, как пёрышком, поглаживает член Дина от основания до головки, проводя большим пальцем по капли предсемени, которая выступила из щёлки. Мышцы живота Дина напрягаются, он тяжело вздыхает, откидывает голову на плечо Каса, невидяще смотря в чистое голубое небо. — Я уже говорил тебе, что ты можешь получить всё, что захочешь. Если ты хочешь это место, оно твоё. Наше, — Кас запечатлевает долгий поцелуй на виске Дина: — Поэтому я снова спрашиваю тебя, чего ты хочешь. Дин беспокойно ёрзает, его веки трепещут, губы приоткрыты, и это просто нечестно. Он открывает рот, чтобы сказать Касу, что тот ублюдок, что он хочет кончить, что он хочет, чтобы Кас перегнул его через балюстраду и трахнул, пока Дин любуется их чёртовым королевством, а потом он хочет окрестить каждую комнату в доме, но ему так и не удаётся ничего сказать, потому что позади них раздаётся цоканье каблуков, а потом голос, неуверенно спрашивающий: — Итак, вы пришли к какому-то решению, джентельмены? Вот дерьмо. Дин напрягается, а Кас тихо смеётся около его щеки, щетина царапает кожу. — Как ты там сказал в лимузине, когда мы возвращались с вечеринки? О, точно, — его губы прижимаются к ушной раковине Дина. — Карма — та ещё сука, детка. Мудак. — Кас, — тихо предупреждает Дин, но на самом деле он не в том положении, чтобы угрожать, не тогда, когда его член находится в умелых, своенравных руках Каса. Рука Каса опускается ниже, обхватывает яйца, перекатывая их в ладони, и Дин всхлипывает. — Решай, — шепчет Кас, обдавая горячим дыханием шею Дина, сжимая руку ровно настолько, чтобы Дин сильнее прижался к нему, ноги ослабли, а дыхание сбилось, — а потом дай ей ответ. Быстро. Говорят, задним умом все крепки. Поэтому прямо сейчас Дин прозревает, как будто обладает чёткостью зрения чёртового рака-богомола, нет абсолютно никаких сомнений — ему следовало позволить Касу кончить этим утром. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. — Да, — выдавливает из себя Дин, с трудом сглатывая, его мозг затуманен отчаянным желанием не кончить в штаны. Он прочищает горло, понимая, что мисс Прайс всё-таки нужно его услышать, и пытается снова: — Да, мы его берём.***
Они вваливается в уже почти бывший дом Дина, отчаянно вжимаясь друг в друга, кулак Дина сжимает рубашку Каса на груди, второй рукой он откидывает ключи, чтобы схватить Каса за волосы. Кас делает этот порочный приём своим языком, и Дин хнычет, но звук теряется между ними во влажных, неистовых движениях их ртов. Кас скользит рукой с затылка Дина, чтобы обхватить его подбородок, прижимая всем телом к стене возле вешалки, вытесняя всякое подобие пространства между ними или связных мыслей, жар и твёрдость его члена ощущаются даже сквозь джинсовую ткань. Дину вспоминается тот случай, когда Кас заявился к нему домой без предупреждения и сделал примерно то же самое: чуть не прижал его к стене весом своего тела. Только, к сожалению, тогда не было поцелуев и ласк, — хотя, оглядываясь назад, он понимает, что это огромное упущение, — а ещё Сэм и Чарли были здесь. Слава богу, что их нет сейчас, иначе это было бы чертовски неловко… — Дин. Дин дёргается в объятиях Каса, отрывая свои губы от его и выругиваясь, потому что их эрекции (слава богу, всё ещё скрытые под одеждой) задевают друг друга, когда Кас замирает рядом с ним. Ага. Как он и предполагал, чертовски неловко. Дин смотрит мимо Каса на своего брата, который стоит в дверях гостиной, скрестив руки на груди, и Дин готов дать левое яичко на отсечение, что Сэм притопывает ногой, изображая нетерпеливую мамашу, ожидающую ребёнка, который нарушил комендантский час и спутался с местным хулиганом на мотоцикле. Представлять Каса в байкерском прикиде — супер плохая идея в текущем положении. Клок волос в сливе. Авокадо. Тот раз, когда Бена стошнило в Детке. Переводя взгляд на Каса, который, кажется, находит эту ситуацию забавной, Дин тихо извиняется и чмокает его в губы, прежде чем выскользнуть из-под его тела. — Что за хрень, Сэм? — спрашивает он, когда брат разворачивается и возвращается в гостиную. Дин поправляет одежду и следует за ним, намереваясь собрать для этого разговора те крупицы разума, которые не порхают сейчас беззаботно по ромашковому полю за руку с Касом, потому что, чёрт возьми, они только что купили вместе долбанный дом. И не просто дом, а особняк, блядь, почти замок. Под стать королю и… королю? Да, Дин достаточно уверен в своей мужественности, чтобы называть себя королевой в этом сценарии. Если верить домашке Бена, некоторые королевы были очень даже крутыми. Он быстро приходит в себя, когда видит, что Сэм не один; Бобби и Чарли сидят на диване с серьёзными лицами, но у Чарли хотя бы хватает совести выглядеть виноватой. — Что происходит? — спрашивает Дин, паника начинает овладевать им, затмевая раздражение. Бен с Лизой, она бы точно позвонила, если бы что-то случилось… — Расслабься, Дин, — говорит Сэм, снова поворачиваясь к нему лицом. — С Беном всё в порядке. Мы здесь из-за тебя. О, блядь, шикарно. Не могло это подождать, пока он не перепихнётся? Спермотоксикоз, знаете ли, очень реальная проблема. Почувствов его дискофорт, как обычно, Кастиэль оказывается рядом, вставая с ним плечом к плечу, и Сэм мгновенно напрягается, примерно так же, как расслабляется Дин. Так вот как выглядят интервенции. Боже, это как собрание анонимных алкоголиков, только без слабого кофе и магазинного печенья. А нет, подождите, на кофейном столике лежит печенье. И если Сэм варил кофе, то он будет таким же слабым, как любые их аргументы. Какое клише. Чувствуя приближение головной боли, Дин трёт переносицу и говорит: — Кас, если хочешь уйти, я пойму. Быстро просканировав Дина своим проникающим в душу взглядом, Кас качает головой: — Нет, я останусь, — и Дин так благодарен за это необязательное, но на самом деле совершенно необходимое проявление поддержки, что готов расцеловать его. И целует. Он хватает Каса за затылок и запечатлевает страстный поцелуй на его припухших губах, скользя языком внутрь, слизывая с его губ свой собственный вкус, выражая благодарность без слов. Когда он уже отстраняется, но их губы ещё соприкасаются на мгновение, Кас провожает Дина взглядом, в котором читается лёгкое благоговение, и Дин мягко улыбается ему, стирая слюну с нижней губы большим пальцем. — Дин, — повторяет Сэм, и Дин неохотно отрывает взгляд от Каса. Игра началась. — Так что, вы тут запланировали интервенцию, хм? — Дин потирает руками, готовясь к ссоре. — Это стало необходимостью после прошлого вечера, — холодно отвечает Бобби. Рюкзак Дина стоит рядом с ним на полу, и Дин подозревает, что наркотики, которые Бобби с огромным трудом собрал после их ссоры, снова внутри. Дин переключает внимание на Чарли: — Ты подозрительно тихая. — Я… — начинает Чарли, но Сэм перебивает её. — Она думает, что мы перегибаем, — заявляет Сэм. — Но, Дин, это для твоего же блага. Кас практически неподвижен рядом с ним, но его губы раздражённо сжаты. Изображая безразличие, Дин спрашивает: — Что для моего блага? Вы собираетесь запретить мне с ним видеться или что? Запереть в башне? Посадить под домашний арест? Ну же, Сэм, мне не терпится услышать, как вы собираетесь помешать мне, тридцатилетнему мужику, встречаться с другим тридцатилетним мужиком. Сэм бросает косой взгляд в сторону Бобби. Чего бы он ни увидел в его жёстком, непреклонном выражении лица, этого, очевидно, достаточно, чтобы сказать: — Если ты продолжишь с ним встречаться, мы больше не сможем быть частью твоей жизни, Дин. Я не могу смотреть, как ты идёшь по этому пути. Ты перестал быть собой, и я устал пытаться поговорить с тобой об этом… Дин демонстративно громко зевает, прерывая драматичный монолог брата: — Боже, Сэмми, а я-то как устал. — Дин… — начинает Бобби, но Дин перебивает и его: — Неа, ты уже вчера всё сказал, старина, — и снова обращается к Сэму: — Давай проясним, — он делает шаг вперёд, и не упускает вспышку паники в карих глазах брата. Даже немного наслаждается ей. — Ты хочешь, чтобы я выбирал между вами и Касом? Я правильно понял? — Это не… — вмешивается Чарли, но Сэм снова её перебивает, и как же Дину хочется врезать своему тупому брату по его тупой роже. — Да, — отвечает Сэм с дерзкой уверенностью человека, который даже не догадывается, что у него на руках не полная колода. В прямом или переносном смысле. — Ты всё правильно понял, Дин. — Хм, — говорит Дин, поворачиваясь к Касу, чьё лицо остается бесстрастным. — Ну, это просто что-то с чем-то, да, Кас? Кас пожимает плечами и спокойно говорит: — Похоже, они уже всё решили насчёт меня. Должен сказать, я не сталкивался с такой негативной реакцией с тех пор, как встречался с Ханной Джейкоби в выпускном классе. Конечно, она была дочерью пастора, а я думал, что курить — это круто, так что у нас изначально не было шансов. Дин ухмыляется, представляя чертовски обаятельного шестнадцатилетнего Каса с сигаретой за ухом, совращающего набожную девчонку. Неудивительно, что ему захочется расспросит Каса об этом позже. Но сейчас? — Знаешь, что любопытно, Сэм? Что Кас, который, по вашему мнению, так плохо на меня влияет, ничего от меня не требует. Он не пытается оторвать меня от семьи, это делаете вы. Вот представь себя на моём месте, как бы ты себя чувствовал? Ты бы с радостью бросился навстречу человеку, который держит твою племянницу в заложниках? К тому, кто, похоже, просто ненавидит видеть тебя счастливым? — Дин… — Нет, Сэмми, нет. Ты уже высказался, теперь моя очередь. Так будет честно, — он переводит взгляд на Чарли, Бобби, а потом снова на Сэма. — Надёжный, предсказуемый Дин, да? Именно таким вы все меня видите, да? Всегда готов прийти на помощь или вырастить ребёнка, брата. Всегда готов решить любые проблемы. Всегда готов посмеяться или быть обсмеянным. Но, блядь, не дай бог, я захочу что-то для себя, потому что это, конечно, эгоизм. Как эгоистично с моей стороны, просто хотеть быть счастливым. Чарли встаёт, протягивает к нему руку, но останавливается, заметив что-то в его глазах: — Дин, ты же не можешь всерьёз так думать. Что мы не желаем тебе счастья?» — Ну для меня всё так и выглядит, Чарли. Потому что вы трое пришли в мой дом и говорите мне, что я должен принять решение, которое вы обосновываете… чем именно? В кого, по-вашему, меня превращает Кас? Даже интересно узнать. Наступает продолжительная тишина. — Ты сам на себя не похож, — в конце концов расплывчато отвечает Бобби. — Даааа, вы всё продолжаете это повторять. Не могли бы вы объяснить, в чём именно? Это довольно простой вопрос. — Ты просто более… — начинает Сэм, но не находит слов. Дин жестом просит брата продолжать: — …более что, Сэмми? — Вот это! — выпаливает Сэм, резко взмахивая рукой в направлении Дина. — Более безрассудный, более самоуверенный, более наглый… На этот раз перебивает Кас: — Я вынужден не согласиться с последним; не думаю, что он мог стать более наглым, он уже достиг максимума своих возможностей, когда я его встретил. Так что эту заслугу я не могу себе приписать. Дин оборачивается к Касу: — Да пошёл ты, Кас. Кас улыбается ему, и он настолько чертовски красив, что ни у кого другого просто не было ни единого шанса. Брату же он говорит: — Значит, я стал более беззаботным и уверенным в себе? Ты это хочешь мне сказать? Честно говоря, это может быть просто побочным эффектом отличного секса. Бобби и Сэм стонут в унисон: — Боже, Дин. — Что? — спрашивает Дин с притворной невинностью. — Просто говорю. Ни одна из причин, из-за которых вы, похоже, готовы от меня отречься, не является чем-то, что нельзя было бы объяснить тем, что я наконец-то заполучил фантастический член. — Не будь таким тупоголовым, Дин, — сквозь зубы произносит Бобби. — Это тебе не к лицу. Дин ухватывается за противоречие: — О, вообще-то к лицу! Потому что, как мы все знаем, я слишком тупой, чтобы понять, что мной манипулируют, да? Бедный, тупой, симпатичный Дин. — Парень, ты затаил злость и обиду размером со штат Техас, — кричит Бобби, вскакивая на ноги и сжимая кулаки. И Дин взрывается, накопленный с прошлой ночи гнев поднимается, словно приливная волна: — Даже если так, чья это вина, а? Ни один из вас никогда, блядь, не верил, что я способен на большее, вы все считаете меня некомпетентным придурком, несмотря на то, что я снова и снова доказываю обратное, и мне это пиздец как надоело, вы даже не представляете! Ладонь Каса ложится ему на плечо, он снова оказывается рядом с Дином, спокойный и поддерживающий: — Можно? — он ждёт, пока Бобби и Чарли сядут, сжимает бицепс Дина, прежде чем опустить руку. — Обычно я бы начал с того, что знаю Дина не так хорошо, как вы все, но в этом случае это было бы ложью, так что пропущу это дерьмо. Дин способен на большее, чем, как я полагаю, кто-либо из вас правда осознаёт. В одном его мизинце больше ума и деловой хватки, чем у большинства людей, которых я встречал и с которыми работал в своей профессии. Если у вас это вызывает дискомфорт, я вас не виню. Иногда это беспокоит и меня. Единственное реальное преимущество, которое я могу использовать, — это то, что он носит свои эмоции слишком близко к поверхности кожи, и если бы кто-то из вас когда-либо удосужился заглянуть под тонкую оболочку раздражающей бравады и бесконечных шуток, то вы бы увидели, кто он есть на самом деле и кем он был всё это время. А именно — по-настоящему удивительным, талантливым, прекрасным человеком. Срань господня. Это прямо-таки речь уровня Спайка из седьмого сезона «Баффи». Не совсем закончив, Кас добавляет: — Он заслуживает вашего уважения, а не презрения. Если вы не можете дать ему даже этого, то ему будет лучше без вас. — Кас, — тихо произносит Дин, с глазами, затуманенными эмоциями, обнажённый до самой сути. — Чертовски хорошая речь, сынок, — бормочет Бобби, впервые посмотрев на Каса с тех пор, как они с Дином вошли в гостиную. Да, да, это так. И этого достаточно, чтобы Дин понял, кто в этой комнате действительно о нём заботится. — Знаете что? — резко говорит Дин, приняв решение, подкреплённое верой Каса в него. — Я принимаю твой ультиматум, Сэмми, и повышаю ставки. Либо вы берёте свои слова обратно, либо вы трое можете катиться к чёрту. Мы разрываем все связи. Больше никакой работы, денег, поездок в грёбаный Диснейленд, вы, неблагодарные сволочи, ничего. В комнате снова воцаряется долгая, исполненная боли тишина, прежде чем Сэм, наконец, произносит: — Ты же не серьёзно, Дин. — Чертовски серьёзно. Если вы решили вычеркнуть меня из своей жизни, это ваш выбор. Но я не позволю вам навязывать мне чувство вины. Больше никогда. Конечно, если они выберут второй вариант, будет очень больно, но он готов к этому. Ему надоело оправдываться за свои решения перед ними. Словно по-настоящему забивая гвоздь в крышку гроба, он добавляет: — Обсудите это между собой, но не тратьте моё время. Пожалуйста, покиньте мой дом. Если до следующей недели я не услышу от вас ничего, то буду считать, что вы приняли решение. Все трое обмениваются взглядами. Чарли и Бобби поднимаются с дивана. Чарли явно скорее расстроена, чем рассержена, но Дин не может заставить себя посмотреть на неё, опасаясь, что это поколеблет его решимость. Это совсем не то, чего он хотел, но, чёрт побери, всё к этому шло ещё с того момента, как Сэм увидел Каса на кухне много месяцев назад. Они втроём уходят, не сказав больше ни слова, проходя мимо Дина и Каса, Сэмми выходит за дверь последним. Дин, не оборачиваясь, кричит брату вслед: — Если ты решишь, что со мной покончено, можешь не возвращать запасной ключ. Я всё равно скоро переезжаю.
