«След на коже»

Они достигли ангара №7, это была гигантская, облупившаяся большая коробка из рифлёного металла, похожая на спину доисторической твари, заснувшей в промозглой тьме порта. С одной стороны — черная гладь воды и призрачные очертания грузового судна, с другой — лабиринт таких же темных складов. Тишину нарушал только отдаленный гудок буксира да скрип канатов о причальные кнехты. Ланда даже не стал подходить к главным воротам, он двинулся вдоль стены, пока не нашел небольшой служебный вход — ржавую дверь, почти заросшую бурьяном. Проверив, что за ними никто не следит, он жестом приказал Альдо остановиться и прислушаться, а сам подошёл к двери. Через минуту тихой возни раздался мягкий щелчок. Ланда приоткрыл дверь на сантиметр, замер, а затем кивнул. Внутри пахло сыростью, прогорклым маслом и гнилой рыбой. Слабое освещение проникало сквозь запыленные стеклянные панели в крыше, выхватывая из мрака гигантские тени — части разобранного оборудования, груды пустых бочек, штабеля деревянных ящиков. В центре, в слабом луче света, стоял одинокий стул с высокой спинкой. — Осматривай периметр, — тихо приказал Ланда, сам быстро и бесшумно перемещаясь по краю зала, проверяя укрытия, возможные засады. — Ищи хоть кого-то. Полицию, людей, кого угодно кто дышит. Альдо, со свойственной ему прямолинейной эффективностью, обошел ангар, заглядывая за каждую кучу хлама, проверяя лестницы на второй уровень. Никого, только крысы шуршат в углах. — Чисто, — доложил он, возвращаясь к Ланде, который уже выбрал позицию — за массивным прессом для тюков, откуда был виден и стул в центре, и главные ворота, и их черный ход. Рядом с ним на ящике лежал раскрытый портфель, из которого виднелись углы кожаных альбомов. — Хорошо, — Ланда взглянул на часы. Без двадцати двенадцать. — Теперь твоя позиция — там, — он указал на высокую груду пустых бочек у дальней стены, откуда был отличный обзор, но самому оставаться невидимым. — Ты — наблюдаешь, если он придет не один, или если что-то пойдет не так после обмена... действуй по ситуации. Без сантиментов. Альдо кивнул, ощущая холодную тяжесть пистолета «Кольт» 1911 года под мышкой, в кобуре, которую он успел прицепить днем. Он беззвучно пересек зал и вскарабкался на бочки, устраиваясь в импровизированной снайперской гнезде. Отсюда он видел Ланду, дверь и весь центр, как на ладони. Ожидание в полной темноте и тишине было самым тяжелым, каждая скрипящая за стеной крыса, каждый шорох ветра казались приближением шагов. Минуты тянулись, как часы. Ровно в полночь у главных ворот раздался скрежет тяжелого засова. Одна створка ворот с пронзительным визгом отъехала ровно настолько, чтобы пропустить человека. На пороге, освещенный бледным светом луны, пробивавшимся снаружи, стоял Эмерих Фоглер. В одной руке он держал небольшой, но массивный алюминиевый чемоданчик. В другой — электрический фонарик, луч которого дрожал, выдавая тряску его рук. Он осветил им пустой ангар, и луч скользнул по Ланде, вышедшему из тени пресса и вставшему у стула. — Вы одни? — хрипло спросил Фоглер, не переступая порога. — Как и договаривались, — голос Ланды был спокойным и гулким в пустом пространстве. — Входите и закройте ворота. Фоглер, оглядываясь, сделал несколько шагов внутрь и толкнул створку ворот. Визинг стал тише, теперь они были заперты в этом металлическом склепе вдвоем. Если не считать невидимого третьего, притаившегося в темноте. — Бриллианты, — сказал Ланда, не двигаясь. — Сначала мои вещи! — попытался настаивать Фоглер, но его голос срывался на фальцет. Ланда молча взял портфель, открыл его и показал содержимое. При свете фонаря Фоглера мелькнули знакомые обложки. Он застонал от облегчения. — На стул, — холодно приказал Ланда. — Чемодан рядом. Они медленно, как в ритуальном танце, приблизились к стулу. Фоглер поставил чемодан на потрёпанное сиденье. Ланда положил портфель на пол рядом. — Откройте, — сказал Ланда. Фоглер, дрожащими пальцами, щёлкнул замками и откинул крышку. Внутри, на черном бархате, загадочно сверкала россыпь идеально ограненных бриллиантов. Даже в слабом свете они переливались зловещим, ледяным блеском. Ланда, не прикасаясь, чуть кивнул головой, явно удовлетворенный. Он оттолкнул портфель ногой к Фоглеру. — Берите свою "прелесть" и исчезайте. Фоглер схватил портфель, прижал его к груди, как дитя, и, пятясь, не сводил глаз с Ланды. Он потянулся к воротам, Ланда же, не торопясь, закрыл крышку чемодана и взял его в руку. Вес был приятным, ощутимым. Именно в этот момент, когда Фоглер почти добрался до выхода, немолодая нервная система, видимо, не выдержала. Лицо его исказила не ярость, а истерическая, безумная злоба. Он выхватил из кармана небольшой, но безобразный однозарядный мини-пистолет типа «дерринджер». — Умри, ублюдок! — взвизгнул он, наводя ствол на Ланду. Но Ланда уже двигался, предугадав эту возможность. Он не бросился в сторону, а резко присел, используя стул как щит. Выстрел не прозвучал, вместо него раздался сухой, сокрушительный хлопок, и Фоглер вскрикнул, роняя оба, портфель и пистолет. Он схватился за правое плечо, из которого вдруг начала сочиться темно-красная жидкость. Из-за бочек показался Альдо Рейн. В его руке дымился «Кольт». Он подошёл к Фоглеру, грубо обыскал его, вытащил из второго кармана еще и нож. Альдо отшвырнул красивую железку в темноту. — Я же просил без сантиментов, — сухо заметил Ланда, поднимаясь из-за стула с чемоданом в руке. — Это и есть без сантиментов, — огрызнулся Альдо, толкая стонущего Фоглера к воротам. — Пуля в плечо, а не в лоб. Теперь открывай и катись отсюда. И помни: следующий раз — между глаз. Фоглер, бормоча что-то невнятное, одной здоровой рукой отодвинул створку и вывалился в ночь, оставляя за собой кровавый след. Альдо захлопнул ворота и задвинул засов. Тишина снова воцарилась в ангаре, теперь пахнущая еще и порохом. Двое мужчин стояли друг напротив друга в луче фонаря, упавшего на пол. — Ну что, капитан, — первым нарушил молчание Ланда. Он поднял чемодан. — Кажется, мы получили то, за чем пришли. Альдо кивнул, вновь ощущая странную пустоту после адреналина. Дело было сделано – проклятые бриллианты были у них. А впереди... чёрт знает, что у них впереди...