«След на коже»

Вернувшись на конспиративную квартиру глубокой ночью, они с облегчением позволили себе расслабиться — если это слово вообще было применимо к их состоянию. Чемодан с бриллиантами был надежно спрятан в тайнике, устроенном Ландой под половицей. Напряжение последних суток выливалось в тяжелую, собачью усталость. Они молча разошлись по своим углам — Альдо рухнул на кровать в своей комнате, Ланда ушел в другую, более обжитую комнату с письменным столом.

***

Когда Альдо проснулся, было уже около семи утра. Бледный осенный свет пробивался сквозь грязное окно. Он вышел в коридор и увидел, что дверь в комнату Ланды приоткрыта, внутри и правда уже никого не было, но на столе, рядом с печатной машинкой, лежала стопка конвертов. Рядом валялись обрезки фотобумаги — те самые «невинные» копии снимков из коллекции Фоглера. Спустившись вниз, Альдо застал Ланду на кухне. Тот, уже безупречно одетый, стоял у плиты, но на этот раз не готовил. Он лишь кипятил воду для чая. Его лицо было задумчивым, а пальцы слегка постукивали по столешнице в такт какой-то внутренней мелодии. — Ты что, совсем не спишь? — хрипло спросил Альдо, наливая себе стакан воды из-под крана. — Я спал достаточно, — ответил Ланда, не оборачиваясь. — И я уже совершил полезную утреннюю прогулку. Альдо напрягаясь нахмурился. — Какую еще прогулку? В этот момент в дверь постучали — легкие, быстрые постукивания. Ланда вышел в прихожую и через минуту вернулся в сопровождении щуплого мальчишки лет двенадцати-тринадцати в поношенной куртке и кепке. Мальчик смотрел на Ланду с подобострастным любопытством и крепко сжимал в руке монету. — Вот, мистер, все как вы сказали. Отдал в руки самому отцу Майклу. Он как раз к ранней мессе собирался. — И что он сказал? — спросил Ланда, наливая мальчишке кружку горячего сладкого чая. — Удивился. Спросил, от кого. Я сказал — «Вам передал незнакомец, сказал, что это важно для совести прихода». Побледнел он как полотно, когда в конверт заглянул. Потом перекрестился и быстро убрал. И дал мне вот... — мальчик показал еще одну монету, уже от священника. Ланда удовлетворенно кивнул головой. — Отлично справился. Вот, держи, за скорость и умение держать язык за зубами. — Он сунул мальчику еще одну монету. — И помни — тебя никто не видел, и ты никому ничего не говорил. — Да точно, мистер! — мальчишка, сияя, схватил деньги, допил чай и выскочил за дверь. Альдо наблюдал за этой сценой, и понемногу до него начало доходить. — Ты... ты послал этому священнику... фотографии? Ланда вернулся к своему чаю, его лицо было спокойным, а голос невозмутимым. — А что? Не все ведь.. Лишь несколько самых... показательных. Точнее, тех, где лица детей видны наиболее четко, а почерк Фоглера на обороте не оставляет сомнений в авторстве. В конверте была записка: «Ваш прихожанин, Эмерих Фоглер, он же Эмерих Фогель, имеет дурную привычку, оставшуюся с военных лет. Подумайте о душах своей паствы». Альдо присвистнул, он уже представлял себе лицо набожного священника, вскрывшего такой «духовный подарок» перед утренней службой. А потом представил Фоглера, который, возможно, прямо сейчас, с перевязанным плечом, пытается заснуть в своем особняке, даже не подозревая, что в его новую, чистую жизнь уже запущен необратимый острый механизм уничтожения. — Он сойдет с ума, — констатировал Альдо без сожаления. — Священник его по любому сдаст, или сам начнет шантажировать, или пойдет в полицию. В лучшем случае его просто с позором выставят из общины. Но ты-то знаешь, что он попробует скрыться. — Конечно, — Ланда отхлебнул чай из своей белой аккуратной чашки. — И когда он побежит, он совершит ошибки, будет заметен. Возможно, попытается добраться до какого-нибудь запасного тайника с деньгами... который я, конечно, тоже в свое время выяснил. Наша работа, капитан, еще не совсем закончена. Проще говоря: если он будет вести себя тихо и незаметно гнить в своем позоре — пусть живет. Если же попытается снова встать на ноги или, что хуже, захочет отомстить... у нас есть чем его навсегда остановить.. так ведь? Альдо молча смотрел на этого человека. Ланда не просто забрал у Фоглера богатство. Он системно, методично разорил его духовно, социально и теперь держал на крючке, как пойманную форель. — Конечно.. но ты знаешь, Ланда, — тихо произнес Альдо. — Иногда мне кажется, что война для тебя никогда не заканчивалась. Просто сменилось поле боя. Не думаешь? Ланда поставил кружку и посмотрел на него. В его голубых глазах плескалась холодная, бездонная глубина. — Война, капитан, — это естественное состояние человечества.. Все остальное — лишь временное перемирие. А теперь, если вы не против, давайте позавтракаем. Сегодня нам предстоит заняться оценкой нашего... трофея. И обсудить, как лучше его конвертировать в нечто более ликвидное и менее греющее душу господина Фоглера.