«След на коже»

Пистолет лежал на столе, а сам Ланда сидел, с некой печалью глядя на него. Он чувствовал, как парализующая пустота медленно заполняет его изнутри, как вода затапливает трюм тонущего корабля. Его взгляд, скользящий по комнате в поисках... он сам не знал чего, наткнулся на кучу тёмной ткани на спинке стула у туалетного столика. Он присмотрелся, сия вещь точно принадлежала не ему. Ланда мгновенно встал, подошёл чуть ближе и потрогал материал. Грубая, поношенная кожаная куртка, та самая, в которой Альдо Рейн пришёл в тот бар... Она пахла. Не просто затхлостью или потом. Она пахла именно им. Едкой смесью дешёвого табака «Lucky Strike», древесного дыма от костров, кожи, пота и чего-то ещё — чего-то простого, грубого и абсолютно, неистребимо живого. Запах, который въелся в кожу так, что его не выветрить. Ланда поднял куртку к лицу, втянул запах глубоко и прикрыл глаза. В голове, вопреки воле, вспыхнули калейдоскопические образы: ярость в баре, холод земли в лесу, тяжесть чужого тела, хриплый смех на кухне, грубые руки на своей спине, тепло завтрака на подносе... и ледяная пустота в глазах сегодня. «Ну и что, что он уехал? Ты сам его выгнал, — прошептал он себе, всё ещё прижимая куртку к щеке. — Ты дал ему деньги и указал на дверь. Что ты хотел? Чтобы он упал на колени и умолял остаться? Он — Альдо Рейн. Он никогда ни о чём не просит. Он берёт или уходит». «Ну и зачем ты это взял?», — спросил он себя беззвучно, но ответа не было. Только это навязчивое желание обладать хоть чем-то, что пахло этим человеком. Даже когда сам человек ушёл навсегда. Он стоял, прижимая к лицу чужую куртку, и мысль о самоубийстве вдруг показалась ему не трагичной, не благородной, а... смешной. Глупой. По-детски театральной. Как истерика ребёнка, который не получил желаемую игрушку. «Вот сейчас я всем покажу! Умру, и вам всем будет жалко!» Но кому «покажешь»? Альдо ушел, Луна у миссис Эберхард. А больше то некому плакать за ним. Все это сейчас казалось театральным жестом в пустом зале. «Умереть ты всегда успеешь, — с горькой усмешкой подумал он. — Стоит ли торопиться? Мир ещё полон... интересных вещей. Например, эта куртка. Чего только стоит её запах.» Он начал механически ощупывать карманы, как будто ища оправдание, чтобы держать её в руках дольше. Внутренний карман на груди был на «змейке». Ланда расстегнул её и пальцы наткнулись на прямоугольник твёрдой кожи. Он вытащил это – американский паспорт на имя Альдо Рейна. Фотография, на которой тот выглядел на пять лет моложе и ещё более угрюмым. Штампы, виза... И самое главное — адрес. Тот самый, в Нэшвилле, Теннесси. Тот самый дом с собакой Бастером и старым ножом в шкафу. Ланда замер, держа в одной руке паспорт, в другой — кожаную куртку. Пустота отступила, затопленная внезапным, стремительным приливом энергии. «Дурак, — мысленно обратился он к тому, пустому себе, что сидел у пистолета. — Ты что, думал, он просто исчезнет? Что всё кончится вот так, тихо, в этой квартире?» Он бросил куртку на кровать, быстренько полистал паспорт, хотя информации там было минимум. Но это не имело значения, имел значение сам факт. Яркая, как вспышка мысль озарила его в ту же секунду: «Мы ещё увидимся, милый». Это не было надеждой на примирение, не было даже желанием. Всего навсего уверенностью, причем такой железной, как закон физики. Их истории не могли разойтись вот так, на полуслове, на пустом жесте. Слишком много было между ними — крови, ненависти, странной близости, грязных денег. Такой узел нельзя просто перерубить. Его можно только распутать или затянуть туже. Ланда посмотрел на пистолет лежащий на столе. Потом на паспорт в своей руке. Уголки его губ задрожали, а потом медленно поползли вверх в широкую, непроизвольную, безумную улыбку, не от счастья. Настроение скакало, как белка по ветвям. Отчаяние сменилось апатией, апатия — ясностью, а ясность — этим новым возбуждением, не подлежащее контролю. Он положил паспорт в нагрудный карман своей собственной рубашки, прямо у сердца. «Хорошо, капитан Рейн, — подумал он, подходя к столу и разряжая «Вальтер» с привычной, быстрой точностью. — Вы выиграли этот раунд. Вы взяли деньги и ушли, как и хотели. Но наша связь с вами не оборвана. Потому что вы оставили часть себя здесь. И я… я теперь знаю, где искать остальное». Он спрятал пистолет обратно в ящик, уже не как инструмент для собственного финала, а как кое-что из многих вспомогательных вещей для продолжения того, что будет дальше. Потом Ганс подошёл к окну и снова раздвинул жалюзи. Улица была пуста, но теперь она не казалась ему тупиком. Просто дорогой, одной из многих. Ланда повернулся и взглянул на куртку, валяющуюся на его идеально заправленной кровати. «До свидания, капитан? — мысленно повторил он свои последние крайние слова. — Нет. Не думаю, «до скорой встречи»». План опять поменялся, собственный финал был отложен.

***

На вокзале царила привычная суматоха — гул голосов, скрежет колёс, крики носильщиков. Альдо, засунул руки в глубокие карманы пальто, набитые пачками денег, он смотрел на табло с расписанием. Нэшвилл. Поезд через сорок минут. Нужно просто купить билет и сесть. Он полез во внутренний карман пиджака — за деньгами для билета. И только тогда, когда нащупал пустоту там, где обычно лежала твёрдая кожаная обложка, его пронзило горькое понимание. Его паспорт. Он был в старой куртке. Ну а куртка… осталась у Ланды. В той чёртовой стерильной квартире. «Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ!» — мысленно ругался он, с силой потирая лицо ладонями. Без паспорта он не купит билет на поезд, без паспорта он никто. Блудный сын без документов и с карманами, полными краденых денег. Он выскочил из вокзала, поймал первое попавшееся такси и прохрипел адрес Ланды. По дороге его трясло от нетерпения. «Вот и идеальный конец. Оставил у этого психопата самое важное. Он наверняка уже выкинул его или сжёг. Того хуже, нашёл паспорт и теперь сидит, строчит донос в ФБР, приложив мои документы к фотоальбомам Фоглера.» Такси подъехало к дому, Альдо, не считая мелочи, швырнул водителю купюру, выскочил и чуть ли не вбежал в подъезд. Швейцар узнал его и, не задавая вопросов, пропустил. Альдо взбежал по лестнице, не дожидаясь лифта, и резко постучал в дверь. Но ни ответа, ни звука откуда не доносилось. Он постучал сильнее, потом попробовал дверную ручку. Дверь была… не заперта. Сердце Альдо ушло в пятки. А не западня ли это? Осторожно, готовый ко всему, он толкнул дверь и вошёл. Такой же мёртвый порядок, как прежде и гробовая тишина. Он сделал несколько шагов по коридору, заглянул в гостиную — пусто. Дверь в спальню была приоткрыта, он подошёл, а заглянув внутрь просто остолбенел. Ганс Ланда сидел на краю своей безупречно заправленной кровати. Но его поза была далека от безупречности. Он сидел, сгорбившись, обнимая что-то тёмное и грубое на коленях. Это была его, Рейновская куртка, та самая, кожаная. А Ланда… Ланда уткнулся лицом в область воротника, туда, где ткань подкладки соприкасалась с кожей шеи. Его плечи были слегка подрагивающими. Он само собой не плакал, казалось, просто глубоко дышал, с отчаянием втягивал в себя запах, будто это был единственный источник кислорода в комнате. Рядом на подушке лежал открытый паспорт. Альдо мельком увидел своё лицо на фотографии. Рейн стоял в дверях, не в силах пошевелиться, не в состоянии издать звук. Его мозг отказывался обрабатывать эту картину. Враг, гестаповец (пофиг что Ланда или СС или СД), хладнокровный стратег. Сидит, обняв его вонючую куртку, как… как ребёнок обнимает плюшевого мишку, оставшегося от уехавшего или того хуже умершего родителя. Ланда, видимо, уловил движение или просто почувствовал чужое присутствие. Он неспешно поднял голову. Его лицо было бледным, глаза — чуть покрасневшими, но сухими. На его губах не было ни улыбки, ни усмешки. Было лишь незащищённое изумление. Он смотрел на Альдо, как на ангела. Они рассматривали друг друга в абсолютной тишине спальни. Альдо первым нарушил молчание и кивнул на куртку. — Запах, значит, понравился, — хрипло выдавил он. В его голосе было лишь то же самое ошеломление. Ланда не отшвырнул куртку, не попытался вскочить или что-то объяснить. Он просто опустил взгляд на грубую кожу на своих коленях, потом снова поднял глаза на Альдо. — Вы… вернулись, — произнёс он тихо, как будто вовсе не желал это говорить вслух. — Паспорт забыл, — буркнул Альдо, показывая подбородком на документ на подушке. — Без него никуда. — А, — сказал Ланда, и в его голосе прозвучала часть чего-то — разочарования? — Значит, не из-за… Он не закончил. Вместо этого он аккуратно, даже нежно, сложил куртку, положил её рядом с собой на кровать и взял в руки паспорт. Только тогда Альдо заметил — в кожаную обложку, рядом с его фотографией, была аккуратно вложена небольшая, красивая визитная карточка. На ней было только имя — «Г. Ландер» — и номер телефона. Ланда протянул паспорт Альдо. — Я… подумал, он может вам понадобиться, — сказал он, в его голос снова приобрёл лоск искусственной нормальности, но трещины в нём были видны невооружённым глазом. — И оставил координаты. На случай… если возникнут вопросы по нашим общим финансовым вопросам. Альдо взял паспорт, его пальцы ненароком коснулись пальцев Ланды. Кожа Ганса была холодной и немного обветренной. Рейн посмотрел на визитку, потом на Ланду, потом на аккуратно сложенную куртку. — Ты… — он не знал, что сказать. «Ты совсем спятил?» «Что это было?» Всё казалось неправильным. В итоге он просто махнул рукой в сторону куртки. — Забирай, если так понравилась. Подарок на прощание. Ланда снова посмотрел на куртку, и на его лице промелькнула странная, болезненная гримаса. — Нет, — сказал он твёрдо, но тихо. — Это ваше. Часть вашего… антуража. Я не имею права. — Он встал, поправил пиджак, снова превращаясь в собранную, хоть и побледневшую, версию себя. — Ваш поезд, я полагаю, скоро отправляется. Вам стоит поторопиться. Он говорил, но не двигался к выходу. Он стоял между Альдо и кроватью, на которой лежала эта куртка, как будто охранял её. Альдо засунул паспорт с визиткой во внутренний карман. Он снова посмотрел на Ланду. На этого человека, который только что сидел, обняв его вещь, а теперь стоял, как часовой. — Ладно, — сказал Альдо. Он сделал шаг назад, к двери. — Значит… всё. — Всё, — кивнул Ланда. В его глазах, прикованных к Альдо, плескалось что-то совершенно обратное. Альдо развернулся и зашагал к выходу. На этот раз он не остановился в дверях. Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим, но уже не таким окончательным щелчком. Ланда слушал, как шаги стихают за дверью. Потом вновь медленно подошёл к окну, увидел, как Альдо садится в такси, на этот раз опять не оглядываясь назад. Ланда стоял у окна бесконечно долго, даже после того, как машина скрылась из его поле зрения. Затем он вернулся к кровати, сел и снова взял в руки куртку. Но теперь он уже не обнимал её. Он просто держал, разглядывая потёртости на коже, следы пуговиц у горловины, маленький надрыв на подкладке. Он испортил момент, выставил себя полным идиотом. Но Альдо вернулся за паспортом. Он увидел и не убил его на месте, даже не назвал больным. Оставил куртку, как трофей или залог. Ланда положил куртку рядом с собой, достал пару фотографий нескольких страниц паспорта Альдо и положил их поверх грубой кожи. «Нет, капитан Рейн, — тихо сказал он в тишину комнаты. — Это только начало новой фазы. А пока… пока у меня есть это». Он снова прижался лицом к прохладной коже воротника, вдыхая знакомый, грубый, такой живой запах.. на этот раз с довольной улыбкой.