«След на коже»

Путь обратно был абсолютно безмолвным. Ланда шёл впереди, не глядя по сторонам, профиль его в сером свете дня казался вырезанным из светлого мрамора. Альдо лишь изредка косился на него, он ощущал всё тот же необъяснимый холодок, исходящий от спутника. Рейн не понимал, зачем Ланда отдал кошку. «Надоела, наверное, – думал он с привычным цинизмом. Или не хочет с котятами возиться. Бабуля деньги взяла, значит, и возиться будет она.» Они поднялись по лестнице, а после вошли в холодную, безжизненную квартиру. Тишина здесь была теперь иной — абсолютной, без даже намёка на недовольное мяуканье из-за угла. Ланда снял пальто, повесил его с привычной аккуратностью и не снимая пиджака, прошёл к сейфу, скрытому за книжной полкой. Альдо стоял посреди гостиной, чувствуя себя ещё более неуместно, чем обычно. Отсутствие кошки делало пространство каким-то стерильным. — Кстати, капитан… — голос Ланды донёсся из ниши у стены. Он говорил, не оборачиваясь, возясь с замком. — …вы меня простите, но я, наверное, вас сильно задержал. Он вынул из сейфа не один, а два толстых пакета с банкнотами и положил их на журнальный столик. — Я в состоянии сейчас отдать вам вашу долю. — Он повернулся к Альдо. Его лицо было спокойным и умиротворённым. — Чеком или наличными? Хотя, думаю, вы предпочтёте наличные. А то у вас, наверное, какие-то планы были. Так ведь? Он говорил ровно, так вежливо.. но в его тоне не было привычных гнилых ноток — ни иронии, ни вызова, ни сарказма, только плоская деловитость. Как у кассира в банке, выдающего чужой вклад. Альдо нахмурился, его взгляд скользнул с лица Ланды на пакеты. Их было два, и оба выглядели одинаково набитыми. — Моя доля — это один, — пробурчал он, указывая подбородком. — Зачем два? — К чему эта скромность, Рейн? Это ваша доля, — ответил Ланда, делая едва заметное движение рукой, указывая на оба пакета. — Весь расчёт с Хейлом уже произведён. Я получил нашу сумму. Здесь — семьдесят процентов от оценочной стоимости бриллиантов. Как и договаривались. Только… — он сделал крошечную паузу, — …я считаю, что ваша доля в этом предприятии была выше. Вы обеспечивали безопасность. Вы разрешили инцидент в переулке. Вы… — он запнулся, как будто ища слово, но не нашёл, — …проявили большую гибкость. Поэтому я отдаю вам всё. За вычетом суммы, которую я только что отдал миссис Эберхардт. Вам не нужно ждать неделю. Вы можете взять это и уйти. Сегодня. Сейчас. Он отодвинул оба пакета к краю стола, в сторону Альдо. Жест был окончательным. Конечно Ланда не признается о том что он врёт, и эти деньги – его сбережения. Но Рейну об этом знать необязательно. Альдо застыл, его мозг, не привыкший к сложным финансовым махинациям, зато отточенный на чувстве опасности, забил тревогу. Что-то здесь было не так. Очень не так. Ланда никогда не был щедрым. Он бы никогда не отдал бы то, что можно было удержать. Особенно деньги. А тут — отдаёт всё? И отдал любимое животное старушке? И смотрит на него этим пустым, спокойным взглядом? — Ты что, больной? — хрипло спросил Альдо, не двигаясь с места. — Зачем мне всё? Мы же договаривались пополам. Или ты опять какую-то хуйню замышляешь? — Никакой «хуйни», капитан, — Ланда мягко улыбнулся, но получилось так же пусто, как и его взгляд. — Я просто… признаю ваш вклад. Хочу завершить наши дела чисто. У вас есть жизнь в Теннесси, дом, собака. Вам нужно вернуться. А я… — он развёл руками, оглядев стерильную гостиную, — …я здесь останусь. Улажу остальные формальности с Хейлом. Это моя доля работы. Вы свободны. «Свободен» прозвучало как приговор. Альдо почувствовал странное, сосущее чувство под ложечкой. Это не было облегчением, это походило на то, как если бы ему внезапно перестали сопротивляться в драке. Стало… пусто и не интересно. — И что, — медленно выговорил Альдо, впиваясь взглядом в Ланду, — мы так и прощаемся? После всего этого дерьма? Ты мне отдаёшь деньги, а я говорю «спасибо, Ханс, было прикольно» и ухожу? — А что ещё? — Ланда наклонил голову набок, с искренним любопытством. — Наш деловой договор выполнен. Цели достигнуты, а дальнейшее совместное пребывание увеличивает риски для нас обоих. Логично было бы разойтись. Вы же этого хотели, не так ли? Уйти, забыть и жить своей жизнью. Каждое слово было неоспоримым. Альдо вдруг с ясностью понял: Ланда прощается не временно, а навсегда. Он просто вычёркивает его из уравнения. Причем делает это с такой лёгкостью, с какой выкидывает пустую упаковку от сигарет. — А что с тобой будет? — грубо спросил Альдо. — Со мной? — Ланда пожал плечами. — Всё как обычно. Я буду найду новые интересы. Возможно, заведу другого кота. — Он произнёс это с той же плоской интонацией, и Альдо понял, что это наглая ложь. Ланда не заведёт другую кошку и новых интересов у него не будет. Альдо посмотрел на пакеты с деньгами. На всю эту кучу красивой зелёной бумаги, ради которой они проделали все это. Она вдруг показалась ему совершенно бесполезной. Да, ему впервые показались бесполезными деньги. Он снова зыркнул на Ланду. На этого человека, который стоял перед ним, прямой и непроницаемый, как надгробный памятник самому себе. — Ладно, — резко сказал Альдо. Он шагнул к столу, взял оба пакета. Они были приятно тяжёлыми. — Беру. Деньги мои. Твоя щедрость — твои проблемы. Он повернулся и зашагал к прихожей, к двери. Его шаги гулко отдавались в пустой квартире. Он натянул пальто, сунул пакеты в глубокие карманы. Рука легла на дверную ручку. И остановилась. Он стоял так, спиной к гостиной, секунду, пять, десять. Потом медленно обернулся. Ланда стоял на том же месте, у журнального стола, и смотрел на него. Не провожая. Просто смотрел. Как на уходящий поезд. В его глазах не было ничего. Ни надежды, ни сожаления. Только та самая, страшная пустота. — Эй, Ланда, — хрипло позвал его Альдо. — Да, капитан? — Ты… — Альдо замялся, не зная, что сказать. Спросить «ты в порядке?» было бы верхом идиотизма. Предложить остаться — безумием. — …ты уверен, что с Хейлом всё чисто? Не подставит? — Вполне уверен, — ответил Ланда. — У нас с ним взаимные гарантии. Как и с вами когда-то. Всё в порядке. — Ну… тогда, получается, до свидания, — все же выдавил Альдо. Ланда кивнул и чуть склонил голову, в лёгком изящном поклоне. — До свидания, капитан Рейн. Удачи в Теннесси. Передавайте привет Бастеру. Это был последний, убийственно вежливый удар. Упоминание собаки, о которой он знал из слежки. Напоминание о той нормальной, отдельной жизни, в которую Альдо должен был теперь вернуться. Рейн резко дёрнул дверь на себя и вышел, не оглядываясь. Дверь за ним захлопнулась с глухим звуком. Ланда слушал, как его шаги затихают в коридоре, спускаются по лестнице, стихают. Потом — только полная тишина. Он осторожно подошёл к окну, чуть раздвинул жалюзи. Увидел, как фигура в тёмном пальто с несуразно оттопыренными карманами быстро удаляется по улице, не оглядываясь. Он стоял так, пока та не скрылась из виду. Потом аккуратно отпустил планки жалюзи, комната вновь погрузилась в полумрак. Всё, теперь можно. Он медленно прошёл в спальню, к письменному столу. Ланда открыл ящик, достал оттуда «Вальтер». Затем проверил обойму, она была полная. Ганс взвёл курок и... пока положил пистолет на полированную деревянную столешницу. Затем сел на край кровати и начал ждать. Сам не знал чего он тянет, чего он ждёт. Вечера или чего-то ещё, не имел представление точно. Но знал, что это будет его конец. Тихий, вполне логичный конец. Без кошки, которую было жалко бросать одну, без «врага», который мог бы остановить. Он теперь совсем один, как и должно было быть.