Глава 4
13 апреля 2025 г., 03:08
Тёплые лучи восходящего солнца мягко окутывали директорский кабинет, делая его очертания мягче. Портреты, что теснились в рамах, медленно просыпались. Сухой, сгорбленный женский силуэт был единственным живым человеком в этом, казалось бы, холодном помещении. По зелёной мантии, порядку на столе и плотно сжатым губам можно было узнать Минерву. Ответственность за школу, свалившаяся на её плечи, увы, никак не прибавляла ей расслабления, радости или удовольствия.
После войны ни у кого не возникло сомнений в том, кто займёт директорское кресло. Сейчас, когда школа была восстановлена примерно на 65%, и когда вернулись дети, послевоенные тяготы ощущались особенно остро. Молодые волшебники, язык не поворачивался назвать их детьми, теперь были совсем взрослыми. Минерве было больно наблюдать, как младшекурсники вздрагивают от каждого громкого звука и безобидного привидения. Поппи не раз сообщала о посетителях больничного крыла — учениках, приходивших за зельем сна без сновидений.
Из раздумий её выдернул звук хлопающих крыльев — на стол приземлилась министерская сова, вежливо протягивая конверт, зажатый в клюве. В ответ на ласковые поглаживания и угощение сипуха ухнула и улетела восвояси. Уже привычная утренняя почта, в которой неизменно было хотя бы одно письмо из Министерства, сегодня казалась особенно важной. Красный конверт, плотно запечатанный бечёвкой и сургучом, говорил сам за себя. Привычным жестом МакГонагалл вскрыла письмо ножом и углубилась в чтение.
— Минерва, занята? — камин вспыхнул изумрудным пламенем, впуская в кабинет медиковедьму.
— Проходи, Поппи. Что-то случилось? — отложив письмо, Минерва взмахом палочки призвала чайный сервиз. Небольшой нежно-голубой чайник разливал чай, наполняя помещение ярким ароматом бергамота.
— Мои запасы стремительно тают... Студенты всё чаще просят помочь остановить кошмары... — голос Помфри дрожал. Ей было слишком больно видеть измученных ночными кошмарами детей, которые ежедневно приходили в больничное крыло. Чтобы избежать привыкания, Поппи использовала травы, варила из них крепкий отвар и выдавала под видом зелья. Некоторым это помогало, другим — нет.
Сухие губы директора сжались в тонкую линию, брови нахмурились. Минерва хорошо помнила, как медиковедьма пришла к ней с теми же словами всего через пару дней после начала учебного года. Тогда же она написала письма в Мунго и Министерство, требуя найти хотя бы какое-то решение. Ответ из больницы пришёл быстро: уже вечером в школу прибыли по меньшей мере три психомедика, которые взяли на себя все обязанности по наблюдению за учениками. Количество визитов в больничное крыло сократилось, но всё ещё оставалось высоким. Министерство же тону́ло в пустословии, игнорируя очевидные проблемы. Все понесли утраты, каждый потерял нечто ценное, и страдания коснулись всех. Казалось, будто Корнелиус Фадж вновь занял кресло министра магии и теперь отрицал не столько возвращение Тёмного Лорда, сколько саму возможность того, что дети могли пострадать.
Они апеллировали к опыту Первой Магической войны, словно утверждая, что и тогда дети страдали, но не нуждались в столь активной поддержке. Однако Министерство, похоже, позабыло, что в первое пришествие Тёмного Лорда его главной целью было иное, а основным противником выступал не юный Гарри Поттер, с младенчества ставший его жертвой, а могущественный волшебник — Альбус Дамблдор.
Минерва вела письменную баталию с Кингсли с самого начала восстановления Хогвартса. Всё, что предпринял тёмнокожий маг, — это направил авроров на помощь. О какой-либо дополнительной поддержке и речи не шло. Было неясно, наложила ли политика отпечаток на старого аврора или он сам, после войны, нуждался в помощи психомедиков — неизвестно. МакГонагалл, однако, не отступала, приводя разнообразные и веские доводы в пользу необходимости поддержки детей. И вот сегодня, спустя долгое время, министерская сипуха доставила весьма обнадёживающие вести. Возможно, это было не совсем то, к чему стремилась директриса, но на данном этапе это определённо было лучше, чем ничего. Магический музыкальный конкурс.
— Кажется, Министерство нашло неплохой выход из этой ситуации... — исписанный пергамент уже был в руках медиковедьмы.
— Минерва, ты думаешь, это что-то изменит? — голубые глаза метались от написанного к директору и обратно. В этом взгляде явно читалась надежда.
— Да, Поппи. Все змеи начнут петь...
***
Утро пятницы. Завтра суббота и первый поход в Хогсмит. Сейчас маленькая деревушка охранялась двумя дюжинами авроров и преподаватели не стали лишать учеников привилегии посещения. Учёба текла в привычном темпе, гостиные постепенно оживали. Временами думалось, что все горести войны отступили и беззаботное детство снова вернулось. Мальчишки дурачились, девчонки сплетничали, преподаватели строго наблюдали за всем этим, но в глубине душе были счастливы, что все возвращается на круги своя, хоть и медленными крохотными шажочками. Хогвартс будто снова оживал, наполняясь звуками учёбы, веселья, радости. Отголоски битвы, криков, наполненных болью, яростно брошенных заклинаний растворялись. Первой парой была сдвоенные лекции по травологии со слизерином. Класс гудел. Разбившиеся на группки ученики, наперебой обсуждали один насущный вопрос. Квиддич. Каков будет состав команд в этом году? Кто заберёт кубок школы? Кто будет лучшим ловцом? А видели, как Гарри/Рон/Блейз/Малфой/ФлинФлетчили выглядят в форме? — Тренировки ещё не начались, а мне уже изрядно надоели эти щебетания! — Джинни с раздражением упёрлась лбом в парту, затыкая уши. — Это не смешно! Каждый день гоняю этих куриц с трибун! А это только были отборочные! — Да ладно тебе, Джин! Дай девочкам хоть где-то увидеть нормальных парней. — успокоившись произнесла Гермиона. Она хорошо понимала, как это раздражает. Особенно постоянная болтовня об одном и том же. С начала отборочных засуетились не только мальчишки, но и некоторые девчонки пытались пробиться в команду. На сколько Гермиона знала, Фред и Джордж таки вернулись на позиции загонщиков. Они с Блейзом усиленно тренировались как летом, так уже и в Хогвартсе. Уже три дня точно они не виделись. Даже записки не прислали, жуки. Голову гриффиндорки не покидали слова Малфоя, что он бросил ей вчера. Выглядел он, конечно, ужасно. Сперва она подумала, что он подрался с кем-то из грифов, но зачем он тогда упомянул Блейза? Не понятно. За завтраком мулат отсутствовал, по пути к кабинету, как и возле самого кабинета, его так же не наблюдалось. Двери кабинета со скрипом распахнулись, впуская профессора внутрь. Следом забежали Блейз и Пэнси, занимая последнюю парту левого ряда, где обычно сидел весь змеиный рассадник. Гермиона проводила их взглядом и уже собиралась отвернуться, но зацепилась за разбитую губу и слегка красную скулу Забини. Мулат почувствовав её взгляд, посмотрел на неё. Бровь девушки взметнулась вверх в вопросе, на что парень лишь помотал головой. — Добрый день, класс! — в разнобой ученики принялись здороваться. — Сегодня будем изучать такое растение как Пиретрум. Кто-нибудь знает, чем полезно это растение? Да, Лонгботтом. — Пиретрум так же известен как Пижма девичья. Самый распространённый и полезный способ использование — зельеварение и колдомедицина. На основе Пиретрума готовя успокаивающие и расслабляющие настойки. — Отлично! 10 очков Гриффиндору! Как правильно сказал мистер Лонгботтом, это самый распространённый способ. Мы копнём глубже. Откройте страницу 172. Класс наполнился шуршание страниц. Незаметно по полу скользнула бумажная ящерка, что ловко переместилась в конец класса, запрыгивая на парту перед мулатом. «Что с твоим лицом? Э.» «Да так. Джордж вчера испробовал новый удар и не рассчитал траекторию. З.» «Не знала, что Джордж у нас стал студентом змеезнаменного факультета и перекрасился в блондина. Кому ты пытаешься пиздеть, Забини?! Какого черта ты подрался с Малфоем?! Э.» Снующая туда-сюда ящерка вдруг замирает. Блейз слишком резко отрывается от записки и тут же встречается с раздражённым и даже злым взглядом Гермионы. Знал же, что она не приемлет ложь, но сказать ей о драке, а тем более о причине он не мог. Близнецы знали. Сегодня утром, после очередной общей тренировки, он рассказал им. Он думал, что те решат тоже подчистить бледную физиономию блондина, но лишь злорадно засмеялись, говоря о каком-то порошке — их новой разработке. «Откуда ты знаешь? Уверяю, тебе не о чем беспокоиться. Если бы это было что-то серьёзное, ты бы узнала первая. З» В очередной раз метнувшись в противоположную сторону, ящерка оказалась в руках девушки. А спустя пару секунд рассыпалась пеплом ей под ноги. Разговор окончен. — Обиделась... — Пэнси тихонько выглянула из-за плеча Блейза, смотря в спину Гермионы. Та была напряжена. — Сам знаю! — шумно выдохнув, он откинулся на стул, лениво продолжая записывать конспект.***
Остаток дня прошёл спокойно. Пятница всегда была днём расслабления. Всего четыре урока — и к обеду все уже свободны. Кто-то отправлялся на тренировки, кто-то просто наслаждался погодой во внутреннем дворе, кто-то общался с друзьями, а в гостиной Гриффиндора царила оживлённая атмосфера. Гермиона сидела на полу аккурат между ног Джинни. Та наконец-то дорвалась до волос подруги и теперь плела какую-то замысловатую причёску. Вместо лент Джинни использовала живые лозы и цветы. В кресле рядом устроился Гарри, читая письмо от Сириуса. Лицо его было хмурым. — Что-то случилось? — мягкий голос кареглазой девушки выдернул юношу из мыслей. — Да так. Сириус прислал отчёт о рейдах. Долохова до сих пор не нашли, МакНейра тоже... — Просто надо оторвать свои задницы и прочесать леса южнее Лондона. Судя по тому, что пишет Сириус и что было летом, министерство действительно верит, что ты — их цель номер один, — Гермиона задумчиво взглянула на карту, которую Сириус также любезно приложил к письму. Та была испещрена крестиками — отмечены места, где уже всё было обыскано. — Тедди ещё заболел… Меда пишет, что это из-за метаморфической магии. У малышей такое бывает. Гермиона поддерживающе сжала коленку Гарри, а Джинни улыбнулась. В обнимку с шестикурсницей в башню вошёл улыбающийся Рон. Проводив девушку до лестницы, он повернулся к друзьям и, преодолев расстояние до кресла, уселся. — Ну и? — не выдержал Гарри, когда Рон без слов, с глупой блаженной улыбкой, принялся за изучение первой полосы «Пророка». Тот лишь пожал плечами. — Просто поболтали, — ответил он, стараясь не смотреть никому в глаза, театрально перелистывая страницу. — Что нового у вас? — Да ничего нового, Рон. Всё так же ждём, когда ты перестанешь тратить время на бессмысленные флирты. Какая это по счёту девушка за неделю? — Джинни не отрывалась от плетения, но по голосу было слышно её недовольство. Гарри бросил на Рона взгляд, ожидая ответа. Он понимал, что друг просто пытается отвлечься, жить жизнью обычного старшекурсника, но, возможно, Джинни была права. Эти игры начались только с приходом славы, и Гарри, прочувствовав это на собственной шкуре, знал — добром это не кончится. Никогда не кончалось. — Я не флиртую! Просто общаюсь, — гриффиндорец нахмурился, почти бурча под нос. Где-то в глубине он понимал, что звучит неубедительно. Он ощущал на себе тяжёлый взгляд Джинни и осуждающий — Гермионы. — Да ладно вам, ребята. Разве нельзя немного расслабиться? Они сами вешаются на меня! Не могу же я разбивать им сердца! Гарри шумно выдохнул, понимая, что впереди долгий и, скорее всего, бесполезный разговор. Он знал Рона как облупленного, и эта показная бравада лишь прикрывала внутреннюю неуверенность и страх перед будущим. Все они боялись. Боялись нападения рьяных сторонников Тома, боялись неопределённости. Война осталась позади, но они всё ещё боялись потерять друг друга. — Рон, прекрати, — как можно мягче сказала Гермиона, поднимаясь на ноги. Волосы, над которыми так старательно колдовала Джинни, были заплетены в длинную пушистую косу. Живые украшения гармонично сочетались с каштановым оттенком её волос. — Мы не осуждаем тебя, но ты же понимаешь, что это подло? Они вешаются на тебя, потому что ты — Герой войны. А ты и рад, трубя об этом на каждом углу. Лицо Рона побагровело, а руки невольно сжались в кулаки. Это был первый признак надвигающегося взрыва. Рон никогда не отличался спокойствием, а в последнее время его вспыльчивость лишь усилилась. Война оставила глубокие следы в виде шрамов и шаткой психики. — Подло? — процедил он сквозь зубы. — Я хотя бы что-то делаю! А вы? Гарри, ты выглядишь не лучше Почти Безголового Ника. Джинни только и делает, что прячется от проблем на поле. А Гермиона молчит и вечно пропадает неизвестно где. Строите из себя моралистов! Да, я герой! И я... — Мы все герои, — перебила его Гермиона. Ей до боли надоело это слушать. Она не понимала, как можно гордиться тем, что досталось им такой ценой. — И мы все заслуживаем счастья и спокойствия. Но не стоит искать его в дешёвой славе. Воздух вокруг них искрился от напряжения. Раздражение, злость и недовольство перемешивались с тоской. Когда-то они были семьёй, но война и её последствия отравили всё, отдали их друг от друга. Молча и пыхтя, словно дракон, Рон покинул башню. Одновременно трое вздохнули, разрушая повисшую тишину. Ворвавшиеся в гостиную близнецы лишь усилили шум. Оба перепачканные, взлохмаченные — сразу видно, тренировались. — Чего такие кислые? — Неужто змеюка заглянула на огонёк и выпила весь ваш чай? Пара взмахов палочкой — и на небольшом столике появился привычный чемоданчик с надписью: «Всевозможные волшебные вредилки». Джинни успела кинуть в близнецов очищающее заклинание, прежде чем те синхронно завалились на общий диван. — Предлагаю гнать эту тоску в шею, — бодро заявил Фред, заглядывая в чемоданчик. — У нас тут как раз новые образцы! Вы увидите их первыми! Джордж поддержал брата, вытащив ярко-оранжевую шипучку и протянув её Гарри, но тот лишь покачал головой. С него достаточно экспериментов этих чертей. Гермиона и Джинни не смогли сдержать улыбки, но оставаться не планировали — поднялись к себе. Пока близнецы колдовали над чемоданчиком, гостиная начала понемногу меняться: появились гирлянды из флажков, заиграл граммофон, а на столе, кажется, стояло пару бутылок сливочного пива, замаскированного под тыквенный сок. Гостиная наполнилась предвкушением хаоса и веселья. Похоже, унынию в этот вечер здесь не было места.
***
После ужина, когда все ученики уже точно были по своим гостинным, словно по невидимому сигналу, в руках каждого ученика появился белый конверт, запечатанный сургучом с гербом Хогвартса. «Важная информация, требующая немедленного ознакомления. Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, Минерва МакГонагалл.» Так гласила надпись на лицевой части. Удивление и любопытство мгновенно охватили всех. Перешёптываясь, ученики один за другим начали вскрывать конверты. «Дорогие студенты! В эти трудные времена, когда многие из нас пережили тяжёлые испытания, Министерство Магии совместно с нами, школой чародейства и волшебства Хогвартс, радо объявить о проведении уникального мероприятия.Магического Музыкального Конкурса — Антракт Эха.
Музыка обладает невероятной силой исцелять душу, дарить надежду и помогать найти себя даже в самые тёмные часы. Именно поэтому мы решили организовать этот конкурс, чтобы поддержать наших учеников, пострадавших в недавней войне, и помочь им обрести новые силы и веру в будущее. Жюри конкурса будет оценивать не только техническое мастерство, но и глубину передачи эмоций, искренность и магию звука. Все участники смогут почувствовать поддержку и заботу окружающих, ведь главное — не победа, а тот путь, который вы пройдёте, открывая в себе новые грани таланта и силы духа. Победители конкурса получат особые награды: 1. Денежное довольствие 2. Магические артефакты 3. Возможность выступить на благотворительном концерте в Министерстве Магии 4. Любая просьба, которую Министерство Магии исполнит беспрекословно (в рамках приличия) Мы уверены, что музыка станет тем светлым лучиком надежды, который поможет нам всем преодолеть трудности и вновь ощутить радость жизни. Записаться на конкурс можно у ваших наставников, в кабинете профессора Флитвика или у мисс Лавгуд. С надеждой и верой в лучшее, Директор Хогвартса, Минерва МакГонагалл.» Замок замолчал, но лишь на мгновение, чтобы снова наполниться галдежом. Ученики наперебой обсуждали прочитанное. «Антракт Эха...» — само название конкурса звучало трепетно. Будто наступление момента тишины, передышки. С недоверием и робкой надеждой некоторые перечитывали письмо, словно боясь поверить в происходящее. Другие же перечитывали строки с энтузиазмом, уже представляя номера и размышляя о инструментах, которые можно использовать. Этой ночью почти никто не спал. Кошмары, господствующие в это время, казалось, притаились, уступая место робким, но очень светлым надеждам. Жизнь замка начинала наполняться красками. Приглушённый огонёк почти сгоревшей свечи робко освещал директорский кабинет. Минерва тихонько пила чай, горестно улыбаясь. Она чувствовала, как замок дрожал от количества голосов. — Хоть бы эта идея оказалась хорошей... Мерлин, помоги... — прошептала она, наблюдая за тем, как тени плясали на стенах, и молилась, чтобы творческий потенциал учеников обернулся не хаосом, а чем-то большим и светлым.
