And the snakes start to sing

      Гермиона без разбора бежала по коридорам школы, стремясь удалиться как можно дальше от Выручай-комнаты. Наугад она забегает в первую попавшуюся дверь. Какое счастье — это ванная старост. Кинув запирающее и заглушающее чары на дверь, девушка в два широких шага приближается к раковинам. Палочка летит на подставку, правую ладонь саднит от неровной поверхности древка — так сильно она сжимала её ранее. Быстро осмотрела руки, затем локти. Содранная кожа кровоточила. Сначала Гермиона подставляет правую руку под холодные струи воды, затем вторую, смывая запекшуюся кровь. Резко умывается, размазывая макияж по щекам. Облокотившись о мраморную поверхность, гриффиндорка смотрит на водоворот, образующийся в сливе. Бушующие эмоции не дают мыслить здраво. Грейнджер делает глубокие вдохи через нос, выдыхая через рот.       Вдох. Выдох.       Бесполезно. Разум не проясняется — лишь крутит сцену в Выручай-комнате на повторе. Почти зарычав, Гермиона с силой ударяет обеими руками по краю раковины. Не рассчитав силы, сбивает её на пол. Звон разбивающегося мрамора и поток ледяной воды оглушают её.       — Какое зрелище... — насмешливый, до боли знакомый голос заставляет Гермиону вздрогнуть и схватить палочку. Выставив её перед собой, она нервно разворачивается. — Героиня войны рушит Хогвартс, который ещё недавно защищала. Иронично. Увидь это МакГонагалл — точно бы хватил инфаркт.       Только сейчас, когда глаза привыкли к темноте, Грейнджер замечает у дальнего окна расслабленную мужскую фигуру. В нос бьёт запах сигарет. Фигура отходит от окна, приближаясь к ней. С каждым шагом силуэт становится более чётким и узнаваемым: высокий, сухощавый, галстук в зелёно-серебристых тонах. Малфой.       — Что ты здесь делаешь, Малфой?       — Неужели Поттер заразил тебя слепотой, Грейнджер? — Драко останавливается в паре шагов от неё, лениво оглядывая с ног до головы. Его взгляд скользит по осколкам раковины и льющейся по полу воде, затем снова возвращается к ней. — Так и быть, отвечу. Я здесь курю. — Блондин делает затяжку, выпуская мутное облако прямо ей в лицо. Гермиона стиснула зубы. Эта змея всегда умела довести её до белого каления. А сейчас, когда она и так была на грани, его присутствие казалось невыносимым.       Вдох. Выдох.       — Накурился? Вали отсюда, Малфой. Не до тебя.       — Я пришёл сюда первым, умница. Тебе надо — ты и уходи. — Драко демонстративно достаёт новую сигарету и прикуривает её от палочки.       Вдох. Выдох.       Внутри гриффиндорки нарастала новая волна ярости, готовая вот-вот прорваться наружу. Она сжала палочку до побелевших костяшек. Малфой тянул, провоцировал. Ждал, когда она сорвётся.       — Не испытывай моё терпение, Малфой. Пиздуй курить на Астрономическую башню! — она направляет палочку прямо в него, но он лишь усмехается.       — Что, Грейнджер, твой имидж героини войны не позволяет тебе выпустить пар и напасть на безоружного слизеринца? — он кладёт свою палочку на ту же полку, что и она. Взгляд становится вызывающим. Он тушит сигарету о стену.       — Родители не учили тебя, что провоцировать — это моветон?       — А тебе не говорили, что отвечать вопросом на вопрос — верх невежества? — Драко засунул руки в карманы, нависая над Гермионой. Она молчала, зло глядя в его глаза. — Такой сложный вопрос? Хотя чего ещё ожидать от той, кого воспитывали магглы. Даже дружба с Забини не сделает тебя полноценной частью магического мира. Что уж говорить о шрамоголовом и предателе крови.       Вдох. Выдох.       К чёрту. Он может издеваться над ней, но трогать родителей, Блейза и Гарри он не имеет права. Со всей силы Гермиона бьёт Малфоя обеими руками в грудь, её палочка летит на пол, теряясь в воде. Тот, не ожидая удара, отшатывается.       — Что ты вообще знаешь об этом, Малфой!? Родился с золотой ложкой во рту. Чистокровный, мать твою, волшебник! А по факту? Ни друзей, ни родителей, ни чести! Ты ничем не лучше меня! — она продолжает бить его, он молчит, но брови сдвигаются. Её слова задевают. — Давай, унижай дальше! Ну?! Хочешь — ударь! Это ведь в порядке вещей у вас, чистокровных? Кому нужна какая-то грязнокровка, сующая нос не в своё дело?! Давай!       Её трясло. По щекам текли слёзы. Она слишком долго сдерживалась, слишком долго душила боль в себе. Сжав его рубашку, Гермиона тянет его к себе. В ответ он ловит её запястья и мягко встряхивает, надеясь, что это приведёт её в чувство.       — Как ты там говорил? Никому нет до меня дела? — продолжает она, глядя ему прямо в глаза. — Забини поебывает, близнецы используют меня как ходячую энциклопедию. Гарри и Рону до меня нет дела, а Джинни всё время на поле. Так ты говорил? Не угадал. — Это была лишь наполовину правда, но ему она этого не скажет. — Мир не крутится вокруг тебя! Слышала, твоей матери изменили память? А мои в душе не ебут, что у них была дочь. Перед войной я стёрла им все воспоминания обо мне, чтобы ваш ебаный Лорд не добрался до них. А знаешь, что самое больное? — она дёргается в его руках. — Моя мать сейчас снова беременна. Я так "рада", что не могу быть частью их жизни! И самое хуёвое — чтобы всё исправить, мне нужна именно твоя помощь, Малфой!       Гермионе удаётся вырваться и снова ударить его в грудь. Каждый новый удар был слабее предыдущего. Руки опустились. Теперь она не сверлила его взглядом — смотрела вниз, на расплывшиеся в слезах туфли.       Драко застыл. Он не понимал, как долго она хранила всё это в себе. Теперь ясно, почему дом Грейнджеров оказался пуст, когда Лорд отправил их уничтожить — она их спасла. Ценой себя. Он пожалел, что ворошил её раны. Не раздумывая, он обнял её. Плевать, что это та самая Грейнджер. Плевать, что она раздражающая всезнайка. Плевать, что она его ударила. Ей нужна была поддержка. И если её «друзья» не справились — справится он.       Гермиона замерла, уткнувшись в его грудь. Малфой… обнял её. Сам. Малфой. Что за идиотская шутка? Но ответа не было. Только тепло, крепкие объятия и стена, которую она так долго держала, рухнула. Её прорвало. Она заплакала сильнее, вцепившись в рубашку Малфоя как в спасательный круг. Он гладил её по спине, по волосам. Молча.       Только шум льющейся воды из разбитой трубы нарушал тишину, заглушая рыдания Гермионы.              

      ***

             — Гермиона!       Пэнси рванулась в сторону шатенки, но та уже исчезла. В глазах слизеринки сверкали молнии, кулаки сжались. Она резко развернулась к парням, которые продолжали орать и пытались наброситься друг на друга. Близнецы, Гарри и Симус с трудом удерживали их на расстоянии.       — Что ты только что сморозил, Уизли?! — Пэнси гневно двинулась к месту конфликта. Джинни, до этого застывшая в оцепенении, тут же подбежала и передала ей палочку.       — Заткнись, Паркинсон. Мнение Малфоевской подстилки никому не интересно, — буркнул Рон, даже не глядя в её сторону. Он наконец вырвался из хватки Симуса.       — Повтори. Что ты только что сказал? — Пэнси направила палочку прямо ему в грудь, её голос звенел от ярости. — Повтори, и я вырву твой язык и скормлю его тебе!       — Да пожалуйста! Ты никчёмная шавка Малфоя! Ходишь за ним, заглядываешь в рот, а теперь ещё и втираешься в доверие к Гермионе, чтобы сливать всё ему?!— Рон снова попытался вырваться, но Гарри удерживал его железной хваткой. Вытерев кровь с разбитой губы, он метнул взгляд на Забини, которого теперь уже никто не держал.       В воздухе повисла гнетущая тишина. Все смотрели на Пэнси. Если бы взгляд мог убить, Молли Уизли лишилась бы сына.Отчётливо стуча каблуками, Паркинсон пошла к Рону, палочка по-прежнему была направлена на него. Её кончик упёрся ему в шею.       — Пэнси, не надо, — Джинни осторожно коснулась её плеча, пытаясь остановить. Ей и самой надоело поведение брата. Это был не Рон, которого она знала.       Пэнси перевела взгляд на Джинни, затем на Рона и, наконец, на Блейза. Тот покачал головой. Он знал, что в гневе Пэнси страшна, и если не остановиться сейчас, дело может закончиться очень плохо. Медленно она опустила палочку и, не сказав ни слова, направилась к выходу. С Роном она разберётся позже. Сейчас нужно найти Гермиону. Обнять. Успокоить. Блейз, что-то шепнув близнецам, кивнул Джинни и направился за слизеринкой.       — Конечно, беги к своему Малфою! Поплачься! — выкрикнул Рон ей вслед, не унимаясь. Его взгляд тут же метнулся обратно к Забини. — И не смей приближаться к моей сестре!       Он резко дёрнулся, но Гарри удержал его, прижав к стене.       — На сегодня ты закончил, Рон, — холодно сказал он, надавливая на плечи друга.       — Ни хрена! Пусти меня! — Рон резко оттолкнул его и рванулся вперёд.       — Я сказал, хватит! — Гарри схватил его за шкирку и, не церемонясь, потащил к выходу, уводя в башню Гриффиндора.       

      ***

             В ванной старост стояла гнетущая тишина. Лишь шум воды немного разряжал обстановку. Драко продолжал медленно гладить Гермиону по голове, пока она утыкалась в его грудь, изредка всхлипывая. Время летело стремительно — но только не для этих двоих. Полумрак, царивший в помещении, приносил им обоим какое-то мимолётное спокойствие. Казалось, что двое бывших врагов сейчас просто стоят в объятиях, и один из них старается утешить другого. На мгновение показалось, что дверь приоткрылась, но в ванную никто не вошёл.       — Не знаю, какой идиот тебя обидел, Грейнджер, — неожиданно нарушил молчание Драко, — но я бы сейчас с удовольствием отправил в него Круцио.       Гермиона вздрогнула, но головы не подняла. Она ослышалась? Или Малфой и вправду за неё заступается? Или всё это галлюцинации — от истерики и выпитого? Драко почувствовал, как её спина напряглась под его ладонью. Осторожно отодвинув прядь волос с её лица, он слегка отстранил девушку от себя, заглядывая в её заплаканные глаза. Он не привык видеть Гермиону такой. Раньше в её взгляде были только вызов, гордость, сила. А сейчас — только боль и обида. Его сердце невольно сжалось. Он терпеть не мог женских слёз, но ещё сильнее ненавидел тех, кто эти слёзы вызывал. Особенно после того, что сделала с ней его безумная тётка.       — Что? — Гермиона пару раз моргнула, надеясь, что перед ней окажется не Малфой, а, скажем, Блейз. Но нет — Малфой стоял перед ней, крепко держа за плечи. — Какого чёрта, Малфой?!       Оттолкнув его, она сделала два быстрых шага назад. На смену боли пришла злость.       — Ты сама сюда припёрлась и начала истерику! — с холодной усмешкой бросил Драко, скрестив руки на груди. — Что, шрамоголовый и его дружок тебя уже не выносят?       — Это не твоё дело, Малфой, кто меня выносит, а кто нет! — прошипела Гермиона сквозь сжатые зубы, стараясь унять дрожь в голосе. — Не нравится? Дверь вот там! — она резко махнула рукой в сторону выхода. Драко усмехнулся. Смотреть, как она судорожно пытается вернуть себе самообладание, было даже весело. Но осадок от того, что минуту назад он её утешал, а сейчас она снова язвительная заучка, оставался.       — Как грубо, Грейнджер, — протянул он, сунув руки в карманы и медленно приблизившись. — Я всего лишь хотел помочь. Испробовать, каково это — поддержать жалкое, ущербное создание. — Он наклонился, оказываясь почти на одном уровне с её лицом. — Не кажется ли тебе, что ты слишком остро реагируешь? Или, может, ты просто поняла, что мои слова — правда?       Гермиона сглотнула. Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках. Кажется, на кончиках пальцев начала искриться магия. Его слова задевали не меньше, чем ссора с Роном. Он точно знал, куда давить.       Вдох. Выдох.       — Заткнись... — её голос был хриплым. — Убирайся. Просто исчезни.       Драко наклонился ближе, сверля её взглядом. Её уязвимость забавляла его. Но он больше ничего не сказал — просто выпрямился и пошёл к двери.       — Кстати, — бросил он через плечо, остановившись на мгновение, — с днём рождения, Грейнджер. Ещё на один год ближе к исчезновению из магического мира.       Он скрылся за дверью ровно в тот момент, когда туда врезался комок красных искр. Гермиона осталась на месте, тяжело дыша. Гнев, боль, отчаяние — всё смешалось. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и опустилась на корточки, уткнувшись лбом в колени.       Вдох. Выдох.       Как же ей было мерзко от самой себя. Не смогла дать отпор Рону, рыдала в рубашку Малфоя. Показала себя слабой. Она, которая всегда была сильной, уверенной, непоколебимой. А теперь? Просто жалкая истеричка.       — Ты просто истеричка, Грейнджер. Кому ты вообще такая нужна? Может, Блейз и Пэнси тоже рядом только потому, что тебя жаль?       — Замолчи! Хватит!       — О, милая, я бы с радостью. Но я — это ты. Себя не заткнёшь.       Этот внутренний диалог окончательно сломал её. Она закричала. Ей было всё равно, услышат ли её. Хотелось лишь заглушить в голове истеричный хохот, так пугающе похожий на хохот Беллатрисы.       — Наби...?       Дверь ванной снова открылась. Гермиона даже не подняла головы — просто спряталась в своих коленях. Волосы растрепались, свисали по бокам, закрывая лицо.       — Милая... — послышался знакомый голос. Запах ландыша. Пэнси. — Малфой что-то тебе сделал? Скажи, и я ему яйца оторву.       Мягкие ладони легли ей на плечи, осторожно притягивая к себе. Гермиона молча уткнулась в подругу, обняв её. Пол уже был сухим — Пэнси очистила помещение, как только вошла. Гермиона вцепилась в платье Пэнси, как в спасательный круг. Она боялась, что та исчезнет, оставив её одну — с болью, истерикой и внутренними голосами. Объятия слизеринки были тёплыми и такими нужными. Пэнси молча гладила её по спине, позволяя выплакаться. Время словно остановилось. Гермиона не знала, сколько они так просидели, но вскоре истерика утихла, уступив место тяжёлой, выматывающей пустоте.       — Давай я отведу тебя в башню, — тихо сказала Пэнси, помогая Гермионе подняться и подавая её палочку, которую нашла на полу. — Поговорим обо всём завтра, хорошо?       Сил ответить не было, и Гермиона просто кивнула. Пэнси накинула ей на плечи наколдованную мантию и повела прочь. Передав её Джинни, она молча удалилась в подземелье, мысленно обещая себе: завтра она потребует от Малфоя объяснений. Этот чёртов засранец.