And the snakes start to sing

      — Милая, поешь, — в который раз попросила Джинни, пододвигая к подруге тарелку с её любимыми булочками. — Ты уже второй день живёшь на одном кофе. Я волнуюсь.              Гермиона молча покачала головой, поднесла чашку к губам и сделала глоток. Вторую ночь подряд ей не удавалось нормально поспать. Казалось, кошмары, которые давно оставили её в покое, вернулись с новой силой. Они снова и снова прокручивали в голове самые болезненные воспоминания, добавляя к ним сцены последних дней. С Роном и Малфоем она пока не пересекалась — и была этому несказанно рада. На занятия не ходила, пряталась в библиотеке. Чаще всего её можно было найти у дальнего берега Чёрного озера. Только там, как показала практика, её действительно никто не искал.              — Я в библиотеку, — сухо бросила Гермиона, вставая из-за стола и быстро направляясь к выходу. Шла она торопливо, нервно, не смотрела ни по сторонам, ни назад, словно старалась избежать чьих-то взглядов.              Джинни не понадобилось спрашивать, в чём дело. Всё стало ясно, когда напротив неё за стол сели Гарри и Рон. Гарри, нахмурившись, вопросительно взглянул на подругу. Та сдержанно покачала головой и жестом указала на недопитую чашку Гермионы и на оставшуюся нетронутой еду. Юноша тяжело вздохнул, складывая руки на столе и облокачиваясь о них. Он прекрасно понимал состояние Гермионы. После войны кошмары долго его не отпускали, а триггеры были видны на каждом шагу. Но он нашёл спасение в Сириусе, Тедди, квиддиче и учёбе.       Гермиона в особенно трудные моменты замыкалась в себе. Война, пытки, потеря родителей… Гарри хорошо знал это чувство — раньше он и сам был таким. Именно поэтому он понимал, почему она уехала из Англии, изменилась, подружилась с Забини. Честно говоря, он даже радовался этому. Блейз был единственным, кто на его памяти всегда оставался нейтральным по отношению к их компании — да и вообще ко всему львиному факультету. За то время, что Гарри наблюдал за ним со стороны, он ни разу не видел угроз в адрес Гермионы, ни колких замечаний, ни издёвок. Только искреннее участие. А после того, как Забини защитил её в Выручай-комнате, Гарри окончательно убедился: они с Гермионой действительно близкие друзья.       Однако даже с ним Гермиона не виделась почти всю эту неделю. Она редко появлялась в Большом зале и ещё реже — на занятиях. Со слов Джинни, гриффиндорка даже несколько раз не ночевала в спальне. Да, Гарри понимал, насколько её задели слова Рона. Он сказал ему пару «ласковых», но — по классике жанра — утром Рон уже ничего не помнил. И, конечно, никто из однокурсников не стал его просвещать. Гарри тоже. Сейчас, когда всё вроде бы начало налаживаться, очередные разборки казались совершенно неуместными. Но, видя, как сильно это ранило Гермиону, в нём росло чувство вины. Одно дело — обычные споры между ней и Роном, и совсем другое — когда тот переходит на личности. Будто они снова в поисках крестражей, и медальон сводит Рона с ума. Из раздумий Гарри выдернул толчок локтем и громкое чавканье слева. Рон, как обычно, не упускал случая плотно позавтракать. Впрочем, он всегда ел так, будто у него в животе чёрная дыра.       — Ты можешь есть чуть тише, Рон? — Джинни с приторно-сладкой улыбкой уставилась на брата. Внутри у неё всё кипело.       — Я голодный! — отозвался тот. — А у нас сегодня тренировка, мне нужны силы! — Рон навалил себе ещё тостов с беконом.       — Гермиона снова ничего не ела... — Гарри сдался, решив всё же намекнуть другу, что их подруга сейчас явно не в лучшей форме. — И на уроки не ходит. Она что-то говорила, Джин?       Поттер легонько пнул девушку под столом, кивая на Рона. Та закатила глаза, потирая ушибленное место. Если он хочет, чтобы она вставила свои пять копеек — ладно, вставит. Только пусть потом не жалуется.       — Ой, да брось ты, Гарри! Наверное, снова получила «Удовлетворительно» вместо «Превосходно» — вот и расстраивается, — Рон перевёл взгляд от Симуса к другу. — Или, может, наконец поняла, что серпентарий просто ею воспользовался. — Он пожал плечами, как ни в чём не бывало.       — А может, она расстроилась из-за тебя? — Джинни поставила подбородок на сцепленные ладони и посмотрела на брата всё с той же медовой улыбкой. — Может, тебе стоит извиниться? А, да, я забыла — ты же у нас совсем не умеешь пить, а потом ничего не помнишь!       — Что за бред ты несёшь, Джин? Насколько я помню, День рождения закончился нормально. Хотя, да, я действительно не помню, как оказался в кровати, — Рон залпом осушил стакан сока и вытер рот рукавом квиддичной формы. — Думаю, Гарри меня просто отнёс, когда я вырубился.       — Ну... не совсем так, дружище, — Гарри налил себе кофе. — Я тебя отвёл, да. Только вырубился ты уже в спальне. Но перед этим ты здорово обидел Гермиону. И я бы...       — Уверен, я не сказал ничего сверхъестественного, Гарри. Ей давно пора привыкнуть к нашим перепалкам. А если она стала слишком нежной от общения с Забини — это уже не мои проблемы. Побесится и успокоится. — Рон пожал плечами и вернулся к обсуждению предстоящего квиддичного сезона с Симусом и Дином.       — Как хочешь... Но если я останусь тут ещё хоть на минуту — я его придушу, — процедила Джинни сквозь зубы так, чтобы её услышал только Гарри. Он кивнул, провожая её взглядом до выхода из зала и тяжело вздыхая.       Когда-нибудь всё будет хорошо. Или это не их история?

***

             — Придушить бы его... Кретин... Как можно быть таким слепым... — Джинни стремительно шагала к полю, не замечая, как ученики расступаются перед ней. Рыжие волосы растрепались от быстрого шага, щеки пылали от раздражения. Всего за какие-то пять минут она добралась до поля. До тренировки оставалось ещё время, и, насколько ей было известно, сейчас оно никем не занято. Что бы ни говорили ей психомедики, после смерти Перси полёты оставались единственным способом сбросить напряжение. Там, высоко в небе, где кроме птиц и облаков не было никого, дышалось легче. Там не было горестных мыслей, раздражения, злости. Там её не могла достать Молли, ставшая ещё более гиперопекающей после гибели сына. Там не было прессы. Не было Рона. Не было войны. Только в небе время будто замирало, позволяя на мгновение вернуться в беззаботные дни, когда всё было иначе. Там было тихо.       — Как всегда первая, огонёк! — Мягкий голос с лёгким итальянским акцентом выдернул её из мыслей. Он донёсся откуда-то сверху. Задрав голову, Джинни увидела Забини, зависшего в воздухе. Он парил метрах в пяти над землёй и с полуулыбкой наблюдал за ней. Тёмно-зелёная куртка оттеняла его тёмную кожу, лонгслив подчёркивал мускулистые руки, на груди серебряные буквы складывались в фамилию и номер. Сжав бёдрами метлу, он поправлял защиту на руках и не сводил с неё взгляда. Джинни нахмурилась.       — Ты снова здесь, Забини? Ваша тренировка уже закончилась.       — Ну и что? Поле ещё свободно сорок минут, вот решил потренироваться. Ты против, огонёк? — Он опустился на землю и встал напротив, опираясь на метлу.       — Ты не один. Так что будь добр, освободи поле и убирайся в свою нору. — Джинни скрестила руки на груди, зажимая в них метлу.       — Как грубо, cara, — с лёгкой мальчишеской улыбкой заметил он. От Джинни это не ускользнуло. — Я всего лишь совершенствую свои навыки. Предлагаю потренироваться вместе, пока есть время. Думаю, ты всё ещё не отточила своё пике.       — Я не тренируюсь с сомнительными личностями, Забини.       — Не будь такой букой, огонёк. Ты чересчур напряжена — так и свалишься с метлы. — Он с улыбкой сделал шуточный выпад в её сторону, и она, отшатнувшись, едва не потеряла равновесие. — Вот о чём я и говорю. — Он снова улыбнулся. — Давай сегодня припрячем твою гриффиндорскую гордость куда подальше и просто немного потренируемся. Без подвохов.       — И что тебе с этого? — Джинни пыталась уловить подвох, но его поведение выглядело предельно обычным. Возможно, слишком обычным.       — Да ничего. Просто с кем-то тренироваться веселее, чем одному. — Он легко перекинул ногу через метлу, наклонился вперёд и оттолкнулся от земли. — Так и будешь стоять? Догоняй!       Одним резким манёвром он подхватил с земли квофл и устремился к противоположной стороне поля. Джинни моргнула пару раз, наблюдая, как он ловко закинул мяч в кольцо, снова подхватил его и проделал то самое пике, которое у неё никак не получалось выполнить идеально. То ли он издевался, то ли пытался заманить её в небо — непонятно. Но, оседлав метлу, Джинни взмыла в воздух и, пока он не успел опомниться, перехватила квофл у него из рук. Зависнув на мгновение перед ним, она рванула к дальним кольцам.       — Это нечестно! — крикнул Блейз, разворачивая метлу и устремляясь за ней. В его глазах сверкнул азарт, а в голосе проскользнул смех. — Ну держись, чертовка!       

***

             Вытирая мокрые волосы, Драко сел на скамью. Сегодняшняя тренировка выдалась тяжёлой — тело ломило от усталости. Обычно полёты отрезвляли, прочищали голову, выгоняли все тревожные мысли. Но не сегодня. Уже неделю из головы не выходила сцена субботнего вечера. Кошмары. Пустая спальня без Тео и Блейза. Курилка в ванной старост. И Грейнджер. Истеричная, плачущая Грейнджер. Какой, к дьяволу, инстинкт заставил его успокаивать её? Каждый раз, закрывая глаза, он снова видел перед собой её искажённое от боли лицо, мокрые щёки и подрагивающие плечи. В тот вечер она была другой — не сильной, не раздражающей, не несгибаемой гриффиндоркой, а сломленной, хрупкой, обычной. Словно карточный домик, обрушившийся от лёгкого дуновения.       Драко поморщился. Он не хотел думать о ней. Но разум упорно выкидывал ту сцену на поверхность. У него и без этого хватало проблем: Нарцисса, бизнес, Пожиратели… А теперь ещё и это. Почему именно он оказался там? Почему она пришла именно туда? Почему показала свою слабость? И главное — почему, чёрт возьми, именно ему пришлось её слушать и утешать? Что за чувство им тогда двигало? Эти вопросы терзали его всю неделю. Единственное утешение — с того вечера он больше не видел Грейнджер. И слава Мерлину.       Встав со скамьи, он резко отбросил полотенце, раздражённо натягивая брюки, затем рубашку.       — Снова эта чёртова Грейнджер… — прошипел он сквозь зубы. — Моя помощь ей нужна… Конечно…       Дверь раздевалки с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась брюнетка, небрежно перекинув мантию через руку. На пороге стояла Пэнси.       — Зи! Надеюсь, ты уже помыл свою задницу, потому что если нет — потащу тебя в библиотеку как есть!       — Если тебе нужен Забини, он ещё на поле, — спокойно ответил Драко, застёгивая манжеты, и вышел к девушке.       — О-о-о, кого я вижу! Наш принц снизошёл до простых смертных! — Пэнси издевательски присела в реверансе, но в её улыбке не было ни капли тепла. — Впрочем, ты мне тоже нужен. Поговорим?       — Весь во внимании, принцесса, — Драко указал на скамью, приглашая её сесть, сам же облокотился на шкафчик, засунув руки в карманы. Пэнси отрицательно покачала головой и подошла ближе.       — Не хочешь мне ничего рассказать?       Он посмотрел на неё с лёгким недоумением и покачал головой.       — Хорошо. Тогда скажи, почему я застала тебя обнимающим Гермиону? А потом, после твоего ухода, она была просто разбита. Что ты ей сказал?       Драко застыл. Ну вот и всё. Он даже не подумал, что кто-то мог их увидеть — особенно Пэнси. Но, впрочем, кто-кто, а эта змея всегда была слишком наблюдательной.       — Не понимаю, о чём ты, Пэнс. Может, твоё воображение снова разыгралось? Как тогда, когда ты видела Поттера за каждым углом? — На его лице снова застыла маска равнодушия. Он молился, чтобы она ему поверила.       — Не строй из меня дуру, Драко! — хмуро сдвинув брови, Пэнси шагнула ближе. — Я видела, как ты обнимал её. Успокаивал. И, судя по всему, зря. После твоего ухода ей стало только хуже. Повторяю вопрос: что ты ей сказал?!       Драко усмехнулся, сохраняя невозмутимость. Он знал, что Пэнси не так-то просто обвести вокруг пальца. Она знала его лучше, чем кто-либо. Но правду он рассказывать не собирался.       — Пэнс, я уже сказал — ты ошиблась. Тебе показалось. Грейнджер — последний человек, которого я стал бы обнимать и тем более успокаивать. У нас с ней старые счёты, и закончить их объятиями — это смешно.       Пэнси прищурилась, не веря ни единому слову. Она внимательно изучала его лицо, и хотя внешне он был холоден как лёд, внутри Драко напрягся. В её глазах мелькнули разочарование и злость.       — Может, и правда показалось, — вдруг сказала она, отворачиваясь к стене. — А я, между прочим, хотела спросить, как тебе её чёрное платье. Правда у меня хороший вкус?       — Вкус у тебя отменный, а память — дырявая. На ней было бордовое пла…       Он замер. Только что сам себя выдал. Его лицо исказилось от ярости — он проклял себя за неосторожность. Пэнси медленно повернулась, уже с победной ухмылкой, сложив руки на груди.       — Попался, mon cher. Мало того что ты всё-таки обнимал Грейнджер, так ещё и цвет платья запомнил. Ну что, теперь расскажешь правду?       — Вот не пойму, с чего ты вообще так беспокоишься о Грейнджер?       — Она моя подруга. Просто скажи, что ты ей сказал? Снова начал гладить её по голове? Признался в любви, может?       — Не неси чушь, Пэнс. С чего бы мне вообще её утешать? И с каких пор обычный разговор стал утешением? Напоминаю: мне нет дела до святой Грейнджер. И, если честно, этот разговор мне поперёк горла. — Он тяжело вздохнул. — Если ты закончила, я пойду. У меня есть дела.       Он снял мантию с вешалки и с громким хлопком захлопнул за собой дверь. Пэнси вздрогнула и тяжело выдохнула. Малфой всегда так поступал, когда не хотел отвечать на вопросы, на которые ответа она и не получит.       

***

      — Запомни, при выполнении пике важно сильно не дёргать метлой. Дальше ты должна с ней практически слиться — лечь на рукоять и просто плавно выполнить выход. Смотри.       Блейз развернул метлу и рванул с места как можно выше. На мгновение зависнув в двадцати метрах над Джинни, он подмигнул, а затем устремился вниз, стремясь набрать наибольшую скорость. Когда до земли оставалось не более пяти метров, он всем корпусом прижался к древку, а затем потянул то на себя, выравнивая положение и снова улетая вверх. Описав петлю, он остановился перед девушкой.       — Показушник, — Джинни фыркнула, не желая признавать, что Забини чисто выполнил данный трюк, который у неё так и не получался. Она то и дело улетала в полотно трибун или оказывалась в песке возле колец.       — Рад слышать! — Блейз улыбнулся, поправляя съехавшую защиту. — Что ещё немаловажно: метлу надо хорошо зажать бёдрами, чтобы она от тебя не сбежала. Вот так. — Подлетев к девушке, мулат положил на её бёдра обе ладони, плотнее прижимая их к древку, как бы показывая, какую силу надо приложить. Щёки рыжеволосой заалели, а рот приоткрылся в немом возмущении. — Давай, попробуй. Я подстрахую.       Руки Блейза исчезли, а сам он опустился вниз, смотря на Джинни снизу вверх. Хлопнув себя по щекам, девушка заняла верхнюю позицию. Прикинув примерное расстояние, она крепко сжала древко сперва руками, а затем и бёдрами — как ранее показывал Блейз. Рванув вниз, она старалась набрать нужную скорость. По её подсчётам, до земли было не менее шести метров. Примерно в этом отрезке Забини прижался к метле полностью. Она повторила. Пять метров — руки сильнее сжимают рукоять. Четыре метра — она прижимается сильнее. Три метра — жмурится от ветра, что заставляет глаза слезиться. Два метра — она старается выровнять метлу, но та не поддаётся. Слышит громкий крик:       — УИЗЛИ!       Зажмурившись, Джинни готовится уже к новой встрече с землёй и отбытию в иной мир, но... Удар. Она чувствует, как кубарем катится по полю и приземляется на что-то мягкое. Не открывая глаз, она слышит стон и шипение.       — Я же говорил — не дёргать метлой...       Медленно приняв сидячее положение, Джинни разлепила глаза. То мягкое, на что она приземлилась, был Забини. Зажмурившись, он потирал ушибленную голову. Оглядев его, девушка ойкнула, заметив кровь у рассечённой брови.       — Прости... Я... Метла совсем не слушалась...       — Проехали. Я же сказал — подстрахую, — он открыл глаза, смотря на неё снизу вверх. — Руки-ноги целы?       Джинни кивнула, не в силах отвести от него глаз. Она не могла поверить, что Забини и правда кинулся спасать её от неприятной встречи с землёй.       — Спасибо... Ты спас меня...       — Не то чтобы спас. Скорее — подставился. Нужно слушать внимательно, что тебе говорят, Уизли. Не будь меня рядом — твоя расчудесная шейка свернулась бы на 180.       — Не надейся услышать благодарность дважды, Забини. Я не одна из твоих «фанаток», что при возможности опустятся на колени, — зло и недовольно произнесла Джинни, складывая руки на груди.       — Да ты и сверху на мне неплохо смотришься! — Забини ослепительно улыбнулся, закидывая руки за голову. — Удобно?       — Ах ты, лягушка болотная! Да я тебе! — Гриффиндорка замахнулась, целясь дать Блейзу пощёчину, но юноша перехватил её руки, фиксируя где-то возле её груди.       — Аккуратней, bella, — вместо улыбки на губах появилась усмешка, — с огнём играешь...       Джинни дёрнулась, но выбраться из хватки слизеринца не удалось. Предприняв ещё одну безуспешную попытку, она замерла. Минуту о чём-то размышляя, она, вторя ухмылке Блейза, навалилась на него, зажимая их сцепленные руки между ними. На мгновение хватка ослабла, и она с успехом освободилась. Победная улыбка исчезла за копной волос, что скрыла её лицо. Незамедлительно, почувствовав триумф выигрыша, Джинни принялась щекотать Блейза по рёбрам. Не ожидав такой атаки, Забини попытался сопротивляться, блокируя корпус локтями, но смех сковывал его движения.       — Прекрати, Уизли! Ха-ха-ха! Щекотно! — сквозь приступы смеха выкрикивал Блейз, пытаясь увернуться от рук девушки. Он был словно выброшенная на берег рыба, что пыталась доползти до водоёма. Джинни, видя, что её месть приносит свои плоды, лишь сильнее наседала на него, получая в ответ всё новую порцию смеха. Воодушевлённая своей маленькой победой, она не останавливалась, продолжая щекотать его. Каждая новая порция смеха наполняла сердце гриффиндорки трепетом. Ей нравилось, как Блейз смеялся, как в этот момент его глаза закрывались, как белоснежный ряд зубов превращался в улыбку. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз её так манил и одновременно отталкивал чей-то смех?       Каждое новое касание Джинни было словно заклинание, что норовило раскрыть скрытые в глубине мальчишеские чувства. Достать из дальних закромов истинного Забини, а не показушное амплуа ехидного слизеринца, что блюдёт чистоту аристократического общества. Гриффиндорка чувствовала себя победительницей этой битвы, где в качестве оружия служили вовсе не заклинания и палочка, а простая детская забава — щекотка. В моменте она увидела, как по тёмным щекам течёт прозрачная капелька слез, вызванная смехом от этой «войны». На секунду замерев, Джинни не заметила, как Блейзу удалось в момент её замешательства поднять руки и схватить её за талию, легонько пробегаясь вверх по рёбрам и назад.       Уизли подскочила от неожиданности, прижимая к губам руки, заглушая тихое айканье со стоном. Не ожидав такой реакции, она опустила взгляд вниз, смотря с неким испугом на юношу под ней. Тренировка, что чуть не закончилась летальным исходом, перетекла в «дружеский» бой, где единственной мыслью было одержать победу над этой змеёй. А теперь... Теперь это выглядело слишком интимно: еле заметный на тёмных щеках румянец, тяжело вздымающаяся от долгого смеха крепкая грудь, его руки на её талии, она на нём, крепко сжимающая его бёдра своими. Она замерла, залюбовавшись этим. Мысли мелькали в голове со скоростью света — от интимно-сексуальных до раздражительно-злых.       Блейз и сам замер, неотрывно смотря на алеющие щёки Джинни. Взъерошенная, смущённая и потерянная. Она выглядела хорошо, даже слишком. Мулат поймал себя на мысли, что ему приятно видеть её такой рядом с собой. Он снова улыбнулся, почти неосязаемо сжимая девушку в своих руках. Отняв руки от лица, Джинни предприняла попытку вернуть себе первенство, начиная ёрзать. Блейз шикнул, чувствуя, как упругая задница рыжеволосой скользнула по предательски вставшему члену.       — Я бы на твоём месте так не ёрзал, огонёк... — в момент Блейз стал серьёзным, а хватка на талии девушки усилилась.       — Это ещё почему? — Джинни повторно заёрзала, пытаясь снова защекотать Блейза, но в моменте остановилась, когда под ягодицами почувствовала что-то твёрдое.       — Только не говори мне, что...       — Да, детка, это оно!       Джинни в моменте вскочила с мулата, отпрыгивая от него на пару метров и приземляясь на задницу. Блейз принял сидячее положение и громко засмеялся, наблюдая, как гриффиндорка в одно мгновение снова смутилась. Щёки почти слились с волосами — настолько сильно они покраснели. Джинни чувствовала, как сердце бешено колотилось в её груди. Всё, что произошло между ними за последние минут двадцать, казалось каким-то безумием. И самым безумным было то, что ей это нравилось.       — Да ладно тебе, огонёк! — Блейз уже поднялся на ноги, разминая затёкшую спину.       — Я его уже почти час жду в раздевалке, а он тут развлекаться удумал! — Со стороны раздевалок на них надвигалась возмущённая Пэнси. — Привет, Уизли! — Джинни кивнула, так и оставшись с открытым ртом, ничего не ответив ни Блейзу, ни Пэнси, ведь последняя перебила её.       — Змейка моя, чем я заслужил твой гнев? — Забини по-дружески закинул на плечо подошедшей девушки руку.       — Оставь свою лесть для других, — Паркинсон, поморщившись, скинула руку друга. — Мы уже должны были быть в библиотеке, а ты тут развлекаешься! У тебя пятнадцать минут. Жду у входа!       Она удалилась, взмахнув короткими волосами. Блейз проводил её взглядом и призвал свою метлу, тут же ловя её правой рукой. Заправив выбившиеся дреды назад в хвост, он посмотрел на всё ещё смущённую Джинни.       — Увы, мне пора бежать, огонёк! Спасибо за тренировку, но давай в следующий раз без рисков! — Подмигнув, он двинулся в сторону раздевалок. Уже у самой двери он обернулся, посылая ей ещё одну улыбку и скрылся в раздевалке.