Сбежать, чтобы не вернуться

Вэнса вырвало сразу же, как только густая струя спермы ударила в глотку. До этого его скрутило в резких спазмах, и мужчина, до последнего державший его за волосы, резко дёрнул, и толкнул наружу, распахнув заблокированную дверь. — Не страшно, с каждым вначале такое бывает. Потом попустит, — усмехнулся водитель, пряча своё вонючее хозяйство в затёртые штаны. Вэнс сжал челюсти, борясь с подступившей злостью. Хотел было съязвить — мол, душ бы тебе не помешал, ублюдок, — но понял: сказать такое значило бы плюнуть против ветра. Делать минет он не научился, но и того, что от него требовал Бакс, было на твёрдую четвёрку. Слава богу, мучителю хватило одного раза сказать, чтобы тот понял, что каждый раз перед этим нужно вымыть член. Следом на траву с глухим стуком упали пластиковая бутылка и смятая купюра. Смех водителя — мерзкий, липкий, как засохший жир — слился с урчанием заводящейся машины, и вот уже облако выхлопа медленно рассыпалось в утреннем воздухе. Через секунду всё стихло. Казалось, даже птицы замолкли. Насекомые затаились в траве. Ветер, будто осознанно, обошёл поляну стороной. Вэнс долго полоскал рот тёплой водой, проглатывая отвращение вместе с остатками горечи. Он не заметил, как осел на траву и провалился в сон — не то от усталости, не то от опустошения. Очнулся Смит из-за неудобного положения, в котором лежал. Влажная трава липла к щеке. Он медленно поднялся, чувствуя, как ломит спину и пульсирует в животе от судорожной тошноты. Голова гудела. Пахло землёй, бензином и остатками унижения. Подобрав купюру и сунув её в карман, пошатываясь, он двинулся в сторону, куда уехала машина. Следы шин ещё виднелись в сырой почве. Он знал: если пойдёт по этой колее, выйдет на трассу. А оттуда — около трёх километров до заправки. По крайней мере, это было на указателях, которые он заметил до того, как машина свернула на лесную дорогу. Ноги гудели и ныли. Каждое движение отзывалось в теле тупой болью. Вэнс не чувствовал грязь на лице. Не облизывал пересохшие губы. Просто шёл. Молча. Стиснув зубы. Словно в наказание. Словно доказать себе, что ещё может идти. Дорога впереди извивалась лентой, скрывающейся между деревьями. Вдалеке — лёгкое мерцание, может быть, указатель. Может быть, мираж. Но парень продолжал шагать, пока впереди не показалась тонкая полоска трассы. Вэнс не стал рисковать, выбрав путь вдоль дороги, где за редкими деревьями и кустарниками можно было не потерять из виду трассу. Он внимательно всматривался в проезжающие машины, не рискуя быть узнанным, если его начали искать на этом направлении. На заправке, рядом с придорожным магазинчиком-кафе, стояли две легковушки и грузовик-дальнобойщик. — Добрый день. Можно стакан воды? — попытался улыбнуться он, но вышло натянуто. Мужчина за прилавком смерил подошедшего внимательным взглядом: потрёпанная одежда — местами рваная, местами испачканная пылью и пятнами; на лице — разводы от воды, и запёкшаяся кровь от удара. Но в глазах парня не было злобы или отчаяния — скорее усталость и какая-то тихая надежда. Он не выглядел гопником или беглецом. Что-то в нём притягивало и вызывало сострадание. Без слов мужчина достал из холодильника бутылку воды, подал полотенце и кивнул в сторону туалета. — Хочешь рассказать, что случилось? — голос прозвучал ровно, но без холодности, когда Вэнс вернулся с умытым лицом. Тон мужчины оставался спокойным, почти равнодушным, но в нём чувствовалась доброжелательная готовность выслушать. Вэнс сглотнул, прижимая недопитую бутылку к груди, как что-то очень важное и нужное. — Вам не нужен помощник? Хотя бы на пару дней. Мне бы немного заработать… на дорогу. Обещаю хорошо делать всё, что скажете… я умею… — последние слова прозвучали почти шёпотом, жалко, с мольбой, словно он просил не работу, а шанс вернуться к жизни. То, как смотрел на него этот мужчина, не оставляло сомнений: перед Вэнсом стоял не просто работник, а, скорее всего, сам владелец магазинчика — а может, и всей заправки. Взгляд был тяжёлым, цепким. Таким сканируют нутро на просвет. Под таким хотелось не просто спрятаться — исчезнуть в тени навсегда, стать частью пыльной стены или полки с просроченными консервами. — Теперь я настаиваю на полном отчёте, — проговорил мужчина, не повышая голоса, но в каждом слове звучал приказ. — Кто ты, откуда и что, чёрт возьми, произошло? — Это… длинная история, — выдохнул Смит после короткой паузы. Голос его звучал глухо. — И… весьма неприятная, — добавил он, опуская взгляд в пол, стыдясь самих воспоминаний. — Как видишь, — мужчина медленно обвёл рукой пустой торговый зал, — нам никто не помешает. А я умею слушать. Даже такие истории, от которых хочется отмыться. Он открыл витрину, вытащил сэндвич с добрым куском мяса и пышным салатом, налил из заварника чай — горячий, терпкий, с пряным ароматом. Подхватив всё это, он кивнул в сторону барной стойки с высокими стульями. — Пойдём. Думаю, ты расскажешь, если в горле не будет пересыхать. И Вэнс, доев и допив угощение, не думая о последствиях, отдался на волю интуиции — она шептала, что перед ним человек, которому можно довериться. Он выложил всё. Почти всё. Одну щепетильную деталь он оставил при себе: не стал упоминать, что убил собственного насильника. Мужчина сидел неподвижно, с полуприкрытыми глазами, растворившись в исповеди. Лишь в конце шумно выдохнул и, не проронив ни слова, встал. Кивком указал следовать за ним. Они поднялись по винтовой лестнице на чердак. Там, под деревянной крышей, оказалась крошечная, но обжитая комната — с умывальником, унитазом, топчаном и аккуратно сложенными подушкой, одеялом и полотенцами. — Когда выспишься, спускайся вниз. Работы у тебя будет много, — сказал он, будто всё было решено с самого начала. Вэнс разделся, наспех умылся и обмылся над небольшой раковиной, и, как только опустился на топчан, с облегчением выдохнул. Казалось, сама судьба — суровая, но справедливая — впервые за долгое время протянула ему руку.

***

Сон беглеца был долгим, глубоким, но беспокойным — подспудное тревожное волнение не отпускало его даже во сне. Он проснулся поздно, и сразу уловил чьё-то движение. В дверях стояла молодая женщина, пристально разглядывая постояльца. — Отец ждёт внизу, — сказала она, не отводя взгляда, затем кивнула на стул. Аккуратной стопочкой там лежала чужая, но чистая одежда. Смит выдохнул с облегчением, когда эта неприятная особа удалилась. Черты её лица казались грубоватыми, вырубленными из дерева. Взгляд чёрных, с прищуром глаз, пугал и отталкивал. Длинные волосы были стянуты в аккуратный, но тугой хвост. Юбка — архаичная, ниже колен, как из прошлого века, и растянутая кофта, которую она нервно запахивала на ходу, подчёркивали, а не скрывали её сутулость и худобу. Схватив полотенце и совершенно не брезгуя чужими вещами, Вэнс поспешно привёл себя в порядок и, освежившись, наконец направился к хозяину. В магазине несколько водителей стояли у стойки, другие пили кофе у окна на панельке с барными стульями. Из окна просматривались два фургона и джип. — Стелла, принеси завтрак нашему новому работнику. Молодая женщина, тут же прошла за стойку. Быстро собрала на тарелку продукты, ловко разбила яйцо на плиту, и уже через минуту перед парнем стоял лёгкий завтрак. — Спасибо, — постарался как можно дружелюбнее ответить он и сразу принялся за яичницу, хлеб с маслом и, нарезанные кружочками, огурцы. Следом на столе появилась чашка с дымящимся кофе и круассан. — Меня зовут Ганс. Стелла — моя дочь. Она помогает мне с магазином и заправкой. Есть ещё двое, которые работают по ночам. Месяц назад машина сбила одного нашего парня, он тогда дежурил на заправке. С тех пор ей, — он кивнул на Стеллу, — приходится тянуть за двоих. Сейчас посмотришь, что нужно делать. Надеюсь, через пару часов сможешь сам обслуживать клиентов. Чаевые оставляй себе. Зарплата — как у прежнего работника, но с вычетом за еду и жильё. Когда Вэнс услышал сумму, он едва не подавился воздухом. Этого мизера курильщику вряд ли хватило бы даже на сигареты. — У тебя есть документы? — спросил Ганс. — Да, конечно, — ответил Смит, шлепая рукой по заднем карману. Вспомнил, что в чужой одежде и с разрешения Ганса поднялся в каморку. Карман брюк оказался пуст. В горле мгновенно перехватило от нехватки воздуха. — Что? — приподнял бровь мужчина, когда Вэнс вернулся. — Кажется, я их потерял… Ганс покачал головой и прочистил горло. — Н-да… — протянул он, глядя на сцепленные пальцы рук, которые положил перед собой. — Без документов — беда. Если нагрянут копы, а они тут частые гости, мне не сдобровать, а тебя просто заберут — сам знаешь куда. Но, — после короткой паузы продолжил он, — у меня есть кое-какие связи. Через месяц тебе сделают новые. Вэнс вздохнул с облегчением, облизав раненую губу. — Я… я буду вам вечно благодарен, — выдохнул он почти шёпотом, обдумывая, что сможет изменить имя и начать новую жизнь. — Благодарность — понятие в нашем случае весьма материальное. Но я попробую помочь тебе заработать нужную сумму как можно быстрее. — Как? — парень поперхнулся воздухом. Он знал два способа быстрых денег: продажа наркотиков и торговля собой. Ни тем, ни другим он заниматься не собирался. — Придумаем что-нибудь, — отозвался Ганс, встал, похлопал Вэнса по плечу и прошёл за стойку, чтобы обслужить нового клиента.

***

Весь день, с раннего утра и до позднего вечера, Смит заправлял машины, мыл лобовые стёкла, подметал площадку и бегал за кофе с сигаретами для водителей, которым было лень выйти из кабины. Карман оттягивала мелочь — к вечеру пришлось отнести «жужелку» в свою комнату. Два раза Стелла подменяла его, пока он бегал в туалет и успевал наспех перекусить. К вечеру Вэнс буквально рухнул на кровать, мечтая хотя бы раз выспаться по-настоящему. — Этак ты долго будешь собирать, — раздалось рядом с кроватью. Ганс пересыпал из ладони в ладонь заработок за вчерашний день, словно проверяя на вес. — А что, здесь можно заработать больше? — Вэнс приподнялся на локтях, протёр глаза. Ему уже было понятно, что в этом доме визиты хозяев без предупреждения — норма, а правила приличия тут никому не знакомы. — Всё зависит от количества машин, жадности их хозяев и… твоих маленьких услуг. Будешь улыбаться и выполнять их… деликатные просьбы — заработаешь за пару недель, — лениво протянул Ганс. Вчера, получая чаевые за работу, Вэнс думал только об одном — чем быстрее он соберёт на документы, тем скорее уедет отсюда. Месяц конечно небольшой срок, но за это время ему не собрать нужной суммы, если оплата будет такой как вчера. Парнишка уже решил: уедет в небольшой городок, будет работать, а может, и учиться. Новый паспорт даст ему шанс остаться неузнанным. Внешность тоже можно изменить, перекрасив волосы и изменив причёску, а так же отрастив усики, а то и бородку — и тогда никто не узнает о его прошлом. Однако, повторять то, от чего он сбежал, то, что вызывало у него отвращение и страх, он не собирался. — О каких… деликатных просьбах вы говорите? — ровно, но настороженно спросил Вэнс. — Понимаешь, есть мужчины, которым нравится смотреть на красивых мальчиков… без одежды. — Педофилы? — в голосе Вэнса звякнуло раздражение. — Ну зачем так грубо? — Ганс ухмыльнулся, явно наслаждаясь его реакцией. — Ты ведь совершеннолетний. Симпатичный. И тебе нужны деньги и документы. Вэнс резко отвернулся, стиснув зубы. — Я не собираюсь ничего такого делать. — На тебя всего лишь будут смотреть. Может, прикоснутся. От этого ещё никто не умер, — будто между прочим бросил Ганс. — Я не хочу. Я не могу так. — Это не то, что с тобой делали тогда, — голос мужчины стал мягче, почти успокаивающим. — Зато ты быстро заработаешь не эту мелочь, а в разы больше. Подумай, мой мальчик. Он похлопал Вэнса по плечу, словно наставник, и уже на выходе бросил: — Через полчаса завтрак. И — за работу.

***

Водитель фуры, лениво сплюнув в окно, попросил Вэнса выбросить мусор из кабины. Мусора оказалось столько, что парню стало не по себе. Он коротко кивнул и полез прибирать, ощущая на себе странный, цепкий взгляд водилы. Стаканчики из-под кофе и сладких газировок, коробки от пиццы и бургеров, пустые баночки лапши быстрого приготовления валялись на полу, между сиденьями и даже на матрасе за спиной шофёра. Тот вонял потом и едой — похоже, здесь ели, спали и жили, не выходя наружу. Сквозь лобовое стекло Вэнс заметил Ганса — тот что-то горячо объяснял дальнобойщику, размахивая руками и поглядывая на фуру. Через секунду оба синхронно повернулись в его сторону. В груди Вэнса стало холодно — они говорили о нём. Тело сжалось в тугой комок. Смит спрыгнул с подножки и встретился взглядом с бородатым мужиком, годившимся ему в отцы. Протянув смятую пятидолларовую купюру с кривой усмешкой он произнёс: — Хочешь в десять раз больше? Слова ударили, как под дых. Вэнс застыл, не в силах выдавить ни «да», ни «нет». Мозг лихорадочно метался: спросить, за что? Отказаться? Сделать вид, что не понял? Перед глазами вспыхнули образы — старые, потные, наглые мужики, все как один похожи на того, кто недавно над ним издевался. Две или три долгие недели, когда придётся работать по двенадцать часов, видя такие же лица, терпеть их взгляды и смех, лишь бы наскрести на документы и в будущем крышу над головой. А ведь не факт, что другие будут спрашивать, согласен ли он заработать — могут просто взять. А Ганс не станет его спасать. А если станет — сколько за это попросит? — Вы что-то спросили? — Вэнс нарочно сделал вид, что не расслышал, резко отшвырнув мешок с мусором и грязные тряпки в сторону. — Что-то ещё? — Ганс сказал, что мы могли бы… уединиться, — водитель произнёс это почти ласково, и от этого стало только хуже. — Обещаю, ничего не делать против твоей воли. Вэнс застыл, будто облитый холодной водой. Водила перекрыл свет у выхода, громада его тела казалась непреодолимой. Сможет ли отбиться? Убежать? Нет. Этот вырубит одним ударом, со вторым — закопает за сто метров от трассы и никто не найдёт. — Я не уверен, — выдавил он ровным, неожиданно твёрдым голосом, хотя сердце колотилось так, что гул отдавался в ушах. — Сто, если позволишь к себе притронуться, — ухмыльнулся тот, будто проверяя его на прочность. — Деньги вперёд. И… без рукоприкладства. Пятнадцать минут, не больше. — Вэнс сам удивился, как холодно прозвучали его слова. Бычара провёл большим и указательным пальцами по бороде, разглядывая парня с медленным интересом, и, молча кивнул. Было глупо отказываться. Вэнс ощутил тошноту, но всё же решил рискнуть. Боль? Стыд? Это можно пережить. Хуже будет, если его найдут раньше, чем он уйдёт отсюда. Смит бросил взгляд на лестницу — наверх, на свою каморку. Там хотя бы дверь можно закрыть. Туалет на заправке тесен, да и привлекать лишнее внимание — последнее, что ему сейчас нужно. Через двадцать минут довольный бычара спустился вниз, зашёл в магазин, и почти сразу вышел, напевая и улыбаясь. Когда его машина скрылась из поля видимости, на заправке появился Вэнс. Полсотни баксов были заработаны проще, чем он думал. Самое трудное было раздеться и остаться обнажённым. Затем он представил себя в общественной бане и стало полегче. Но мужик, сидя на его топчане, просто так платить не собирался. Он вытащил свой член из штанов и начал его поглаживать, пожирая молодое тело сальными глазками. Попросил повернуться и трогать себя, скорее всего расчитывая, что у парня случится эрекция. Смешной. Если бы рядом с ним была сейчас обнажённая девушка, Смит вряд-ли мог рассчитывать даже на малейшее шевеление своего члена. Когда же дальнобойщик начал издавать характерные звуки и замер, выплескивая густое семя на пол, Вэнс и вовсе отвёл взгляд, сдерживая подступившую тошноту. — Вот видишь, это было не так уж и сложно. «Это было противно и тошнотворно» — про себя ответил Вэнс, молча одеваюсь. — Ты в порядке? — поинтересовался Ганс. — Надеюсь, он тебя не обидел? Что именно имел в виду хозяин заправки — физическую или финансовую «обиду» — Смиту было без разницы. Если оба остаются в выигрыше, а в том, что Ганс получил свой процент, он не сомневался, — то почему бы не повторить. Пару раз попозировать перед озабоченными дальнобойщиками с хроническим недотрахом — не худшая плата за шанс выбраться. Тем более, он видел этих типов в первый и последний раз. В этот день Вэнсу пришлось раздеваться ещё раз. Радость от того, что задуманное наконец сдвинулось с мёртвой точки, к вечеру почти вытеснила стыд и неловкость перед незнакомыми мужчинами. Он долго стоял под душем, нашедшимся в рабочей зоне, смывая с себя грязь, запах бензина и чужие похотливые взгляды. «Нужно просто потерпеть. Было и хуже. Я сильный. Я выдержу. Заработаю на документы и на первое время», — уговаривал он себя, повторяя как мантру одни и те же слова. Два следующих дня лил проливной дождь. Посетителей на заправке было мало, машины лишь подъезжали, заправлялись и уезжали. Водители даже не выходили из кабин. Настроение Вэнса стремительно катилось вниз, растворяясь в грязных потоках воды, стекавших по обочине. Со Стеллой новый работник держался уважительно, но на расстоянии. Женщина оказалась всего на шесть лет старше его, хотя в свои двадцать пять выглядела старше. Дочь хозяина нередко поглядывала на Вэнса: во время завтраков и ужинов старалась накладывать ему побольше, несколько раз сама предлагала сделать перерыв, когда не было машин, — но заводить разговор не решалась. Это Вэнса полностью устраивало.

***

— Там один клиент хочет провести с тобой время. Вэнс как раз закончил вытирать лобовое стекло у внедорожника и собирался уйти за кружкой чая, который ему полагался между завтраком и обедом. — Этот, что ли? — он кивнул на джип, стоящий у колонки. После двухдневного простоя, когда почти ничего не удалось заработать, настроение неожиданно поднялось. Надоело прятаться, шарахаться от каждого голоса и шума. Стало привычкой натягивать кепку на нос и, прежде чем подойти к машине, внимательно «сканировать» водителя — вдруг кто-то из интерната, из прошлого, от которого он сбежал. Водитель оказался не молод — седина, ухоженные руки, дорогие часы. Вэнс уже понимал таких: мужчины постарше, уставшие от жен, от себя, от тишины. Им хотелось молодого тела, чужой теплоты, безнаказанной шалости вдали от дома. Да, почти все они хотели одного — потрогать, прижать, почувствовать живое. И если повезёт, присунуть. Но чаще довольствовались малым, купленным на несколько минут. Мужчина с трудом поднялся по лестнице, цепляясь за перила, и, переваливаясь, опустился на кровать. Та жалобно скрипнула под его тяжестью. — Ганс сказал, что трогать тебя нельзя, — выдохнул он, облизнув пересохшие губы. — Но я бы мог доставить тебе удовольствие. Позволь… Вэнс отшатнулся, чувствуя, как в груди поднимается волна паники. Он уже знал, чем может закончиться подобный разговор. — Нет, — резко, даже слишком громко ответил он. В голосе звенела сталь. — Я сказал — нет. Мужчина не отступал. В его взгляде появилось что-то униженно-молящее. — Я сделаю это без рук… пожалуйста… Вэнс застыл. Он наконец понял, что от него хотят и перед глазами встала сцена того самого первого дня у Бакса, когда тот с удовольствием делал ему минет, его рот, от которого хотелось одновременно бежать и не шевелиться. Кривая ухмылка сама прорезала его губы. Смешно. Обычно за такое нужно платить. А теперь — предлагают деньги, чтобы он просто позволил. Но за этим смешком стоял холодный страх, вязкий, как мазут. Вэнс стоял молча, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холод. Мужчина всё ещё сидел на краю кровати, глядя снизу вверх — с тем отчаянным выражением, которое не оставляло места гордости. — Сколько? — спросил Вэнс глухо. — Без резинки накину двадцать пять. Итого — сто двадцать пять. Вэнс чуть не подавился воздухом. Ему собираются отсосать, сделают это в презервативе, а если без, заплатят больше. Просто подарок судьбы. Получить удовольствие хотелось давно, разрядку в душевой получить не было возможности из-за страха и посторонних шумов. Парень не долго размышлял, сбросил одежду и сделал несколько шагов, приближаясь почти вплотную. — Деньги положите сюда, — указал на тумбочку. — Да, конечно, — засуетился водитель, достав из портмоне несколько купюр и отложив их на указанное место. — Быстро. И — без разговоров. У нас осталось десять минут. Мужчина, кажется, хотел что-то сказать, но лишь коротко кивнул, словно боялся спугнуть это разрешение. Когда всё началось, Вэнс замер. Тело не слушалось, мысли путались. Снаружи кто-то громко хлопнул дверью, и звук вернул его в реальность. Он решил смотреть в потолок, пытаясь не чувствовать — ни запаха, ни тепла, ни унижения, которое поднималось внутри вместе с пульсом. Однако мужчина оказался мастером своего дела и уже через несколько минут оба получали невероятное удовольствие от происходящего. А меньше чем через десять минут всё закончилось. Вэнс не смог не опустить взгляд на происходящее. Красное лицо, слезящиеся глаза, а возможно мужчина на самом деле плакал, губы, припухшие уже после нескольких проникновений эрегированного, не маленького члена, и то, что до последнего он не выпустил его изо рта, издавая булькающие звуки, когда глотал чужое семя. Затем, не поднимая глаз, отстранился, отдышался, достал аккуратно сложенный платочек и промакнул сначала глаза, а затем губы, поблагодарил и, тяжело ступая, ушёл. Вэнс сел, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Воздух в коморке был спертым, тяжёлым, будто впитал в себя всё, что здесь только что произошло. Затем он медленно встал, подошёл к умывальнику. Открыл воду — струйка тонкая, тёплая. Опёрся руками о край раковины и посмотрел на своё отражение в мутном зеркале. Губы пересохли, волосы слиплись от пота, глаза — пустые. Вэнс зачерпнул пригоршню воды и плеснул в лицо. Холод немного отрезвил. Он вытерся рукавом и посмотрел вокруг. «Главное — не думать», — сказал себе.

***

Ближе к вечеру появился второй клиент. Водитель шикарной машины сильно отличался от предыдущего: крепкое тело, приятная внешность, уверенные движения мужчины за сорок. Без лишних слов он достал купюру и сунул в нагрудный карман Вэнса. — Куда идти? — спросил он с лёгкой ухмылкой. Холодок пробежал по спине парня, но, заметив одобрительный кивок Ганса, только на миг замялся, а потом направился в своё убежище. — Давно этим промышляешь? Слова обожгли, как кипятком. Вэнс сбился с дыхания. — Это вынужденная мера, — выдавил он. — Я бы никогда… — Да ладно, можешь не оправдываться, — мужчина усмехнулся. — Каждый зарабатывает как умеет. — Мне действительно не нравится это, — Вэнс покачал головой. — Как только накоплю нужную сумму — уеду. — И сколько тебе нужно? Парень замер. Он ведь так и не спросил у Ганса, во сколько обойдутся документы. Вопрос едва не слетел с губ. — Много… несколько тысяч, — сказал наугад и торопливо стал раздеваться. Разговоры сейчас были лишними, особенно после того, как он чуть не выдал свой интерес к цене на документы. — Медленнее, — произнёс мужчина. Голос звучал спокойно, но властно. Вэнс понял, чего от него ждут. Сделал вдох и стал двигаться медленно, плавно, как на сцене, стараясь выглядеть так, будто это — его работа. И почти убедил самого себя. Одежды было мало и она уже вся лежала на полу. Мужчина сел на край кровати, наблюдая, как двигается парень. — Не спеши, — сказал он снова, чуть мягче. Вэнс скользнул взглядом по стенам, небольшому окну, избегая смотреть на зрителя. Он старался не думать, просто выполнял то, чего от него ждали. Медленные движения, немного театральности, лёгкий прищур — как видел в дешёвых клипах. Всё это напоминало выученный номер, и лишь дрожь в пальцах выдавала, что ему страшно. — Ты красивый парень, — произнёс мужчина, пристально глядя. — Не знаю, что заставило тебя заняться этим, но постарайся не заходить слишком далеко. Народ попадается разный, а Ганс — не бог. Его тут многие знают, но не все боятся. И если случится то, что тебе не понравится… полиция не поможет. Сам понимаешь. Вэнс слушал, осознавая, что этот человек прав. Сейчас он не способен мыслить ясно — слишком многое давило изнутри. Ему нужны были эти деньги. Они открывали дорогу к свободе, к будущему, которое пока существовало только в его мечтах. — У меня нет другого выхода. И способа заработать тоже, — выдохнул и остановился, машинально прикрывая себя руками. В этот момент Вэнс чувствовал себя куда уязвимее, чем утром, перед тем человеком. Мужчина медленно поднялся, некоторое время пристально разглядывал парня, стоящего перед ним, потом вытащил из бумажника ещё одну купюру и бросил туда, где только что сидел. — Надеюсь, в следующий раз я тебя здесь не увижу. Удачи. Он быстро пересёк комнату и, не оглядываясь, вышел. Вэнс всхлипнул, а потом разрыдался — тихо, в подушку, чтобы никто не услышал. В нём смешались унижение, отвращение и какая-то липкая вина. Всё то, через что он прошёл, не отпускало, будто впилось под кожу. Захотелось исчезнуть. Просто не быть. Вспомнился бывший работник, который попал под машину. Попал ли? Или бросился? Мысль кольнула. Вэнс резко вскочил и начал лихорадочно одеваться. И снова тошнота скрутило горло. Одежда, которую ему дали, могла принадлежать как одному из ночных работников, так и тому, который погиб. Вэнс закрыл глаза и замер посреди комнаты. Что делать? Как быть? Пара сотен и без документов — что его ждёт, если он сядет в первую попутку до большого города, чтобы затеряться там и жить на непостоянный заработок? Без учёбы, без будущего, без имени… — Вэнс… мальчик мой. Что случилось? Ганс быстро приближался, заметив спускающегося по лестнице парня. Тот выглядел подавленным: плечи опущены, глаза покраснели, на лице — следы недавних слёз. — Кто это был? — спросил Вэнс, кивнув в сторону удаляющейся машины. Голос дрогнул, будто он спрашивал не из любопытства, а из страха. — Говорят, человек очень влиятельный, — ответил Ганс, помедлив. — Я с ним не знаком лично, но он знает всё… и обо всех. Он тяжело выдохнул. — Хватит на сегодня. Иди отдохни. Стелла приготовила тебе ужин. У заправки уже суетился один из ночных работников — молчаливый молодой афроамериканец, с которым Вэнс так и не успел познакомиться. Ганс отправлял его к себе раньше, чем тот приходил на смену — словно боялся, что парни перекинутся лишним словом. И Вэнс не возражал. Чем меньше людей знает о нём, тем спокойнее он будет спать.