Сбежать, чтобы не вернуться

Этой ночью Вэнс долго не мог уснуть. Слова последнего мужчины — о том, что в следующий раз он не хочет видеть его здесь — не выходили из головы. Одно он знал точно: Гансу об этом он не скажет. Нужно как можно скорее собрать деньги, чтобы оформить документы. Завтра утром он поговорит об их стоимости и … может быть, даже попросит увеличить число клиентов. Господи, как же он ненавидел себя за эту слабость. Неужели, чтобы чего-то добиться, нужно непременно переступать через себя, через собственные принципы? Хотя… многие женщины именно так и пробиваются. Только женщины? Вэнс перевернулся на спину, заложил руки под голову и уставился в потолок. Сон пропал окончательно, а мысли продолжали лезть в голову, настойчиво перебирая варианты, пытаясь переписать хотя бы одну строчку в запутанном сценарии, который был навязан ему непонятно за какие грехи. Со стороны лестницы донёсся лёгкий скрип. Через несколько секунд тихо провернулась дверная ручка. Замков в каморке не было, даже защёлки — на случай похода в туалет. Вэнсу это не нравилось, как и то, что хозяева сразу дали понять, что могут заходить, когда пожелают. Но всё же он не ожидал, что кто-то решится наведаться ночью, пока он спит. Парень осторожно, насколько мог, перевернулся на бок, чтобы видеть дверь, и стал наблюдать из-под полуприкрытых век. На пороге появилась Стелла. Около минуты она стояла неподвижно, будто проверяя, спит ли их работник, а затем подошла к стулу, где лежали его вещи. Порывшись в карманах и ничего не найдя, огляделась, после чего принялась торопливо обшаривать углы каморки, явно что-то ища. Вэнс не шевелился, стараясь дышать ровно. Когда молодая женщина опустилась перед ним на колени и склонилась почти вплотную к его лицу, он был уверен — разоблачение неизбежно. Но Стелла задержалась лишь на несколько секунд, после чего просунула руку под подушку и нащупала деньги — всё что он заработал за эти дни, кроме мелочи, собранной в стакан. Он едва сдержался, чтобы не схватить её за запястье. Что-то внутри подсказывало — не время. Надо подождать, посмотреть, что будет дальше. Сделав шаг к окну, Стелла пересчитала купюры и еле слышно хохотнула. Глядя на её ровную спину и уверенные движения, Вэнс почувствовал, как внутри поднимается страх. Что он вообще мог сделать? Что предъявить Гансу? Он не в том положении, когда можно требовать что-либо у того, кто приютил и дал возможность заработать. А главное — не выдал. Проснувшись утром Смит долго рассматривал себя в зеркале. Почти неделя прошла с тех пор как он здесь жил и работал. От того мальчишки, который недавно получал знания осталась лишь оболочка. Шрамы и гематомы побледнели, под глазами залегли тонкие прорези морщинок, усталость поселилась во взгляде и во всём теле. Стелла ночью вернула купюры на место, какое-то время сидела на полу и разглядывала «спящего». Её грубые пальцы скользнули по его щеке и Вэнс непроизвольно повернул голову, недовольно выдохнув. Если бы не этот жест, он бы точно выдал себя, открыв глаза. Пришлось обыскать каморку в поисках тайника, потому что одной полсотни он не досчитался. Доказывать, что её украла Стелла было бесполезно, но и давать ей такую возможность Вэнс больше не собирался. Укромное место нашлось за душевой, где он мылся по вечерам после работы: пакет с заработанными деньгами был тщательно спрятан под тонким слоем земли со старой листвой и прикрыт неприметным плоским камнем. Разговор с Гансом состоялся. Хозяин расстроил парня, объявив, что его «друзья» находятся в скрутном положении и временно прикрыли лавочку с поддельными документами. Но тут же заверил — это не надолго. Правда, теперь цена выросла: две с половиной тысячи, плюс ещё пятьсот за срочность, ведь желающих сменить имя и судьбу стало куда больше. Вэнс не просто расстроился. Ему стало невыносимо больно. Не на такую сумму он расчитывал. Не столько времени собирался здесь задерживаться. — Ганс, а вы… откуда знаете, что мужчины хотят… ну… — Вэнс покраснел до корней волос, с трудом выдавив из себя «неприличный» вопрос. — О, это нетрудно, — усмехнулся Ганс, наливая себе кофе. — Обычно это те, кто заезжает к нам годами. По их разговорам легко понять, кто чем дышит, да и взгляды многое выдают. Когда интересуются новым работником — кто ты, надолго ли, — сразу ясно, с какой целью спрашивают. — Он поднял глаза. — Как ты сегодня, в настроении? — Нууу… а у меня есть выбор? — Вэнс пожал плечами. — Без документов, сами понимаете, сейчас не разгуляешься. Ганс понимал. Но отпускать парня, который приносил стабильный дополнительный доход, не спешил. Вэнс это понял окончательно, когда заправлял фуру и, по привычке улыбнувшись водителю, услышал: — Ты мальчик Ганса? — Я… здесь работаю. Хотите ещё что-нибудь? — поспешно ответил он, стараясь скрыть смущение за натянутой вежливостью. — Хочу. Посмотришь, как я дрочу? А если поможешь — семьдесят баксов твои. В магазинчике было несколько человек и Вэнс заметил, что хозяин занят, а значит ничего не видит. Идти в коморку с этим мужиком — значит нарушить негласное правило. А если он не предупрежден, что «товар руками не трогать?», кто его спасёт? — А что значит поможешь? — Вообще-то, было бы неплохо сделать это друг другу. Но я слышал, тебя трогать нельзя — ты вроде как несовершеннолетний? Поэтому, если ты потрогаешь меня, будет типа нормально, да? — Мужик шморгнул носом и почесал яйца в предвкушении, — Ладно-ладно, — продолжил сразу, как увидел недовольную реакцию парня, — сотка, но Гансу ни слова. За две я найду кого трахнуть. Так что, идёт? Вэнс туго соображал, но когда до него дошло, сначала хотел обидеться, а потом рассмеяться. Несовершеннолетний, значит. Половину забирает себе лишь за то, что подгоняет клиента. Хитро. И умно. Ай да Ганс. Вэнс опустил голову, делая вид, что раздумывает, на самом деле скрывая улыбочку, а приняв решение, медленно кивнул. — Тогда я открою фуру, а ты возьми веник, что там ещё, типа прибрать, и сделаем всё быстро и по-взрослому, — мужик повеселел, предлагая приемлемый план, — Знаешь как надоело делать от руки да на картинки в порносайтах? Я ж уже второй месяц гоняю по стране: товар отвёз — загрузился и снова в дорогу. «Фура так фура, лучше чем туалет», — согласился Вэнс. Да и мужчина был ничего так, приятный. Пока болтали, Вэнс даже немного привык к нему и не питал большого отвращения. Как обычно, попросил деньги вперёд и предупредил, что на всё про всё у них четверть часа, не больше. Конфуз случился, когда наяривая чужой член, свой предательски встал по стойке смирно, и, самое досадное, что партнёр это заметил. — Ну что, так и оставим? — кивнул на проблему. — Давай уже, не бзди, сейчас в два ствола быстрее пойдёт. И, не ожидая разрешения, ловко достал из чужих штанов член, размазал эякулятор, плюнул на ладонь и, прикрыв от удовольствия глаза, с глухим стоном принялся за дело, соединив два члена огромной ручищей. Кончили почти одновременно. Вэнс в процессе даже думать забыл о проблемах, полностью отдаваясь удовольствию. — Спасибо, пацан. Это было обалденно. Оба уже успели привести себя в порядок и почти одновременно потянулись к выходу из фургона, но замерли, будто вкопанные. — Вэнс, тебя отец зовёт. На подножке стояла Стелла — мрачная, с лицом, на котором читалась вся гамма чувств от злости до отвращения. Она держалась за железную дверь, прикрытую водителем так, чтобы внутрь пробивался тонкий луч света. Именно в этом просвете и застыла хозяйская дочка — разъярённая и пыхтящая, как паровоз. — Хочешь, я поговорю с ней? Или с Гансом? — предложил дальнобойщик, мягко придерживая Вэнса за руку. Тот покачал головой и, не сказав больше ни слова, первым спрыгнул вниз, догоняя Стеллу. — Ты расскажешь отцу, что видела? — Нет. — Спасибо, — выдохнул Смит, сам не понимая, отчего в груди холодеет от страха, будто совершил преступление. Теперь он точно знал: Ганс получает с каждого клиента свой процент — сотню, не меньше. Формально Вэнс об этом «не в курсе». А раз уж подвернулся клиент, почему бы не воспользоваться случаем? А сумму можно и прежнюю назвать. Всего лишь маленькая ложь — рабочая, нужная. Это на всякий случай. Но почему же тогда Стелла так взбесилась? Разве впервые видит, как мужики удовлетворяют друг друга? Это ведь даже безобидно — по сравнению с тем, что в жизни бывает. На мгновение в голове Вэнса мелькнула мысль, от которой он сам себе стал противен: ничего страшного не случится и он сможет заработать вдвое больше и быстрее, если и дальше будет позволять подобное.

***

— Приезжал местный участковый. Новый. Я с ним ещё не знаком. Интересовался тобой, хотел поговорить, документы посмотреть. Я заплатил ему триста баксов, — Ганс понизил голос, словно говорил о чем-то грязном. — Но не факт, что он не заявится снова через неделю. Вэнс слушал, чувствуя, как ноги становятся ватными. Минус триста — и всё, что он успел заработать, обращается в пыль. Опять ноль. Опять ничего. Значит, зря — и унижение, и ожидание, и тот мерзкий холод внутри, когда приходилось соглашаться на то, что противно самому себе. Тем способом, что крутился в голове последние минуты, он мог бы заработать больше. Только от одной мысли об этом мутило. Но ведь больше — значит, быстрее отсюда уйти. — Может, проще дать мне в долг и сделать документы, чем платить за то, что их нет? — слова сорвались с губ неожиданно даже для него самого. Вэнс не ожидал от себя такой смелости, но слова вырвались изо рта прежде чем он успел сообразить, что говорит их своему «доброжелателю». Сейчас наверное каждый ребёнок из детективов знает, что с вымогателями нельзя договариваться, они снова и снова будут приходить и «доить» наивных. А слова Ганса только это подтверждают. Да и странно, что взрослый человек не додумался об этом раньше. Взрослый и другой, который не собирался иметь двойную выгоду: дешевого работника и процент с него же за сдачу в чужие руки на «посмотреть и подрочить». Смит вперился взглядом в мужчину, понимая, что ошибся. Никакой он не доброжелатель, он тот, кто пытается нажиться на чужом горе. По лицу Ганса пробежала тень — лёгкое замешательство, которое он быстро спрятал за своей обычной холодной улыбкой. Сделал шаг, потом ещё один, и мягко приобнял Вэнса за плечи. — Я и сам об этом подумал, — сказал он почти ласково. — Отдал ему деньги, потому что испугался. За тебя. Ты прав, парень. Как только мои люди скажут, что готовы, я всё оплачу. Не будем ждать, пока ты насобираешь. Потом… отработаешь. Он отстранился и подошёл к столу. Из ящика достал тонкий конверт и положил на край. — Вот, кстати, твоя зарплата. Вэнс подошёл, взял конверт, даже не заглянув внутрь. Бумага шуршала так, что казалось смеётся над ним своим содержимым. Он сунул его в карман и, не сказав ни слова, пошёл обратно работать.

***

Хитрость Стеллы не заставила себя ждать. Уже этой ночью она появилась в комнате под крышей — уверенная и тихая, как всегда. Молодая женщина прикрыла за собой дверь, щёлкнув замком, и, не говоря ни слова, двинулась к кровати. По пути начала снимать с себя одежду — быстро, глядя на лежавшего Вэнса. Сначала парень решил, что хозяйская дочь совсем обнаглела: не дала даже толком уснуть и, наверное, полезет под подушку за его сбережениями. Он уже собирался схватить воровку за руку — но, открыв глаза, в лунном свете вместо ожидаемого платья увидел обнажённое тело. Смит приподнялся на локтях, застыв. Стелла просто стояла перед ним — голая, спокойная, будто всё происходящее было само собой разумеющимся. А в следующее мгновение, не давая опомниться, она скользнула к нему на кровать и оседлала, опрокидывая на спину. — Э-эй, постой… ты чего? — Вэнс попытался оттолкнуть сумасшедшую, но ладони упёрлись в мягкую грудь и предательски замерли. — Я пришла заключить сделку, — произнесла Стелла, склоняясь к самым губам. — Ты мне должен за молчарие. Возьму сексом. От такой прямоты Вэнс едва не захлебнулся воздухом. Скромница, выходит, не такая уж и скромная. — В смысле? Ты чего хочешь-то? — выдавил он, не веря в услышанное. — Просто секс, — спокойно ответила Стелла. — Тебе ведь ничего не стоит, да? Если противно… или ты предпочитаешь мужчин — потерпишь. Каждую ночь. Пока живёшь и работаешь здесь. Она чуть помедлила и добавила: — Без предохранения. Не бойся, я не больная и не заразная. — Погоди, — Вэнс резко оттолкнул её. Стелла села, всё ещё опираясь на него, всем своим видом показывая, что не собирается уходить. — А если забеременеешь? Я тебе что, бык-осеменитель? Совсем с ума сошла? От первого встречного хочешь завести ребёнка?! Вэнс только после сказанных слов понял, что как бы согласился с самим процессом. Смущало и волновало только отсутствие защиты. — Я именно этого и хочу. И ты не первый встречный. От кого, если не от тебя? От этих старых пердунов и маразматиков? Он не верил своим ушам. За какую-то мелкую тайну, которой она стала свидетелем, он должен теперь участвовать в этом бреде и ещё стать отцом ребёнку этой странной девицы? Нет уж. Пусть бежит к отцу и всё рассказывает. Он и так собирался уходить — забрать заработанное и исчезнуть. — Вэнс, пожалуйста… — голос Стеллы дрогнул, и вся уверенность мигом слетела. — Мне это нужно. Очень. Я хочу уйти от отца. Я хочу ребёнка. Хочу… секса, в конце концов. — Она всхлипнула, едва удерживая слёзы. — Пожалуйста. Ты мне ничего не будешь должен. Я не потревожу тебя, клянусь. Я сама всё возьму на себя — рожу, выращу, дам образование. У меня есть деньги. Вэнс чуть не выкрикнул — «Те, что ты крадёшь по ночам из-под подушек?», но вовремя одумался и промолчал. — Ты с ума сошла, — тихо сказал, глядя ей прямо в глаза. — А я? Я что, должен потом спокойно спать, зная, что где-то растёт мой сын или дочь, которых я никогда не увижу? Он выдохнул. — Послушай, Стелла. Я уважаю твоего отца. И благодарен вам обоим. Но на такое я не пойду. Не хочу. Прости. Он отстранился. — Рассказывай Гансу всё, что хочешь. Утром я уйду. — Нет! Нет, пожалуйста! — вскрикнула она и от отчаяния снова бросилась на него, прижимаясь всем телом и неистово целуя. Вэнс с трудом отстранился. Руки предательски дрожали ещё с тех пор, как почувствовали женскую упругость её груди. Она сидела рядом обнажённая и смотрела так, будто от этого взгляда зависела её жизнь. — Стелла… — парень вздохнул и устало опустил голову, — Ты даже не понимаешь, что творишь. — Понимаю, — тихо ответила она. — Лучше, чем тебе кажется. Он нервно усмехнулся, пытаясь вернуть себе самообладание: — Ты вообще представляешь, что будет, когда узнает Ганс? Он меня живьём закопает. Или тебя. — Не узнает, — быстро ответила она, качнув головой. — Мы всё сделаем тихо. — Да ты не в себе, — Вэнс поднялся, но она тут же прижала ладони к его груди, не давая отойти. — Это безумие, Стелла. Её пальцы дрожали, скользя по его груди. Вэнс снова перехватил руку, хотел отстранить, но пальцы сжались слабо, без решимости. В груди стучало глухо и часто. — Ты играешь с огнём, — выдохнул он, чувствуя, как пересыхает во рту, а он уже почти сдался.. — Тогда гори со мной, — прошептала Стелла, скользнув ближе. Её дыхание коснулось его кожи, горячее, сбивчивое. Вэнс попытался отвернуться, но почувствовал её губы на своём плече. Одно лёгкое касание — и вся решимость пошла прахом. Она знала, что делает, и делала это не торопясь, почти нежно, без давления, пока сопротивление не превратилось в молчаливое принятие. Парень закрыл глаза. Всё происходящее было неправильно, но сил сказать «нет» уже не осталось. Хотелось — не любви, не ласки, а простого, грубого, животного тепла, хотелось секса, как и ей. Хотелось забыться хоть на мгновение, стереть из головы усталость, тревогу последних недель. И какая теперь разница — кто перед ним? Дочь Ганса, безумная, отчаявшаяся женщина или просто человек, которому тоже невыносимо быть одному. Он смотрел на неё — и видел не соблазнительницу, а ту, кто запутался ничуть не меньше него. Не красавица, не нежная, но живая, с горящими глазами и странной, болезненной решимостью. Она хотела ребёнка, кусочек нормальной жизни, чего-то, что, как ей казалось, могло вытащить её из этого глухого, забытого всеми, места. Может, она просто выбрала единственного, кто не пугал, не бил, не презирал. А он — единственный, кто мог здесь и сейчас дать ей иллюзию тепла. Луна за окном скользнула по полу, освещая тени. Стелла молчала, но её взгляд говорил всё. И Вэнс понял — остановить это уже нельзя. Он отвёл глаза, тяжело выдохнул и сказал глухо: — Только запомни, если у тебя получится - я ничего тебе не обещал. И знать об этом не хочу. — Хорошо, — прошептала она. — Как скажешь.