Сбежать, чтобы не вернуться

Ещё одна неделя прошла относительно спокойно. Работы на заправке и в магазинчике хватало, скучать не приходилось. Клиентов Ганс подбирал тщательно — больше трёх-четырёх в день не набиралось, и, по правде говоря, Вэнса это вполне устраивало. Пару раз ему снова удалось соблазнить клиентов без участия посредника — и это лишь укрепило уверенность, что он вполне мог бы справляться сам. Если бы не страх. Именно страх не давал расслабиться. Он жил где-то под кожей, сжимал мышцы, заставлял вздрагивать от любого шороха. Вэнс больше не снимал кепку даже по вечерам, будто она могла спрятать его от чужих глаз. Он пристально всматривался в лица водителей, особенно тех, кто подходил с просьбами — будто за каждым словом мог скрываться подвох. Стелла теперь каждый день забирала его одежду и приносила чистую — так проще было объяснить отцу, зачем она поднимается к Вэнсу после работы. К сексу с ней он привык почти сразу — с первого раза. Простая физическая разрядка в конце дня оказалась даже полезной: тело расслаблялось, мысли ненадолго переставали грызть изнутри. Тем более Вэнс стал замечать, что его организм странно реагирует на чужую дрочку. Несколько раз он с трудом завершал позировать, стараясь не выдать своего интереса к происходящему. Тогда пришла, как ему показалось, гениальная мысль — трогать себя в тот момент, когда «предатель» начинал отзываться на чужую заинтересованность. После ухода клиента он быстро доводил дело до конца, проклиная и это место, и всех, кто хоть как-то имел отношение к его унизительному положению. В тайнике купюр становилось всё больше. Проверять или пересчитывать их не было нужды, но Смит, не доверяя даже самому себе, решил перестраховаться — неподалёку появилась ещё одна заначка. Туда он складывал всё, что зарабатывал без участия Ганса. Иногда, глядя в окно, он пересчитывал в уме дни. Сколько ещё выдержит? Сколько нужно, чтобы уйти? Неделя? Две? Мысли эти не приносили облегчения. Казалось, чем ближе становится возможность выбраться отсюда, тем тяжелее дышать. Он всё чаще ловил себя на том, что уже не смотрит в зеркало. Из отражения глядел кто-то другой — уставший, будто чужой парень с пустыми глазами. Хотелось просто заснуть и не проснуться, чтобы не слышать утренний гул моторов, не видеть ухмылок тех, кто бросает в его сторону насмешливый взгляд, а позже обнажаться перед их похотливыми и ненасытными взглядами, не чувствуя ничего, кроме липкой скуки и усталости. А утром всё начиналось заново: запах бензина, пыльная жара, Стелла со своей заботой и касанием, брошенным украдкой от отца.

***

— Когда же мне сделают документы? — не выдержал Вэнс, усаживаясь напротив хозяина. — Мне нужно двигаться дальше, устраивать жизнь. Я хочу закончить учёбу, в конце концов. Ганс медленно отпил чай, шумно втянув воздух сквозь зубы, и положил руки на стол. — А может, и не стоит никуда двигаться? — сказал он спокойно. — Оставайся здесь. Заведёшь семью. — Он кивнул на дочь, проходящую за окном. — Я передам вам своё дело. Заправка, магазин — жить можно. Подумай, сынок. У Вэнса внутри будто что-то оборвалось. Слышать такое было страшно, как вынесенный приговор. Застрять в этой дыре по необходимости — ещё можно потерпеть. Но остаться здесь навсегда — значит похоронить себя заживо. Не такой он видел свою жизнь. Не для этого таскал канистры, терпел унижения, копил каждую купюру. А насчёт Стеллы… жена? Он серьёзно? Да добрая, не спорит, хорошо готовит — это всё, что он о ней знал. Ни искры, ни желания во время секса не чувствовал, только животная страсть. Да и как можно хотеть ту, которая шантажом заставила лечь с ней в постель. Вэнс молился каждую ночь, чтобы женщина не дай бог не забеременела. — Вы это сейчас серьёзно? — тихо спросил он, глядя на мужчину исподлобья. Ганс выдержал паузу, будто давая ему время осознать сказанное. — А почему нет? — произнёс он наконец. — У нас тут всё налажено. Крыша над головой, переберешься в наш дом, работа с хорошим доходом, девка рядом. Стелла к тебе неравнодушна, ты это и сам видишь. Чего тебе ещё не хватает? Купим тебе машину, будете на выходных ездить в город. Внуков мне нарожаете. Для этого не нужно учиться. Многие так живут. Он говорил спокойно, почти по-отечески, но в этой мягкости чувствовалось давление, от которого хотелось выть. — Нет, — затряс головой парнишка, - Не такой жизни я хочу. Мне нужна свобода выбора, — ответил Вэнс. Мужчина усмехнулся. — Свобода? — переспросил он, приподняв брови. — Ты её уже видел. И куда она тебя привела, а? К нам, сюда. Возможно это судьба. Он кивнул в сторону окна, где виднелась пыльная трасса. — Там никто не ждёт, сынок. Никому ты не нужен. Разве что насильникам и тем, кто хочет использовать твоё тело. Здесь хотя бы есть место, где тебя ценят. Вэнс почувствовал, как внутри всё закипает. — Ценят? За что? За то, что моё тело можно купить за сотню баксов? Или за то, что я должен благодарить за разрешение дышать чужим воздухом? Ганс нахмурился, но не вспыхнул — только откинулся на спинку стула и сцепил пальцы. — Осторожнее с языком, мальчик. Я тебя кормлю, одеваю и даю крышу. Без меня ты пропадёшь. — Может, и пропаду, — бросил Вэнс, поднимаясь из-за стола. Мужчина смотрел ему в спину. В его взгляде не было ярости — только холодная оценка. Вэнс испугался. Холодок пробежал по позвоночнику. Он понял, что разговор закончился, но последствия — ещё впереди. Всё с самого начала говорило о том, что нельзя никому доверять. Желание покинуть это место всё настойчивее крутилось в голове. Да, без документов он никто, но в чужом городе всегда можно найти лазейку — такую же, как ту, что предложил ему Ганс, только без подобного унижения в городе можно заработать куда больше. В конце одного из дней приехал какой-то тип и сделал несколько снимков для документов. Настроение улучшилось, но ненадолго. Следующая неделя ничего не изменила. Денег ему не заплатили — Ганс удержал всё «в счёт долга» за те самые триста баксов, а сверху Вэнс остался ещё и должен. Ощущение несправедливости жгло сильнее, чем голод. Он работал с утра до ночи, а получал лишь унижения и обещания. Надо было решаться. И чем скорее — тем лучше.

***

— Отец сказал, что ты можешь от нас уйти, — произнесла Стелла, появившись за спиной, как всегда — тихо, будто тень. Машина блестела от воды, оставалось лишь домыть резиновые коврики, и можно было позволить себе короткий перерыв. — Я здесь не навечно, — уклончиво ответил Вэнс, направляя струю шланга на резину. — У меня есть планы, и я бы хотел наконец начать их воплощать. Извини, но вас с отцом в них нет. Стелла не дрогнула. Её лицо оставалось непроницаемым, лишь лёгкий вздох сорвался с губ. Она посмотрела на бегущую по бетону воду и тихо сказала, не поднимая взгляда: — Когда закончишь, приходи пить чай. Что он мог ей ответить? Беглец, цепляющийся за любую возможность выжить, не имел права ни на обещания, ни на сожаления. Позвать с собой? Даже мысль об этом казалась нелепой. Их близость была случайной, вынужденной, и уж точно не имела ничего общего с тем, что Ганс называл «семьёй». Да, пора завязывать с этим цирком, — подумал Вэнс, резко разворачиваясь к крану, чтобы перекрыть воду. Человека, стоящего сзади, он конечно же не видел и то, что струя воды окатила его почти полностью за считанные секунды, было совершенно неожиданно. — Чёрт, — выругался мужчина, замерев с открытым ртом и округлившимися от неожиданности глазами. — Вот уж не собирался принимать душ в это время суток, да ещё и в одежде. Вэнс молниеносно отвёл шланг в сторону и перекрыл воду. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь каплями, стекавшими с промокших вещей. Он окинул взглядом пострадавшего, чувствуя, как внутри всё сжимается — то ли от неловкости, то ли от страха. Ни стряхнуть, ни отжать — ситуация выглядела катастрофически глупо. — Простите… я не специально, — выдохнул он, растерянно. — Так вышло. Вы просто… внезапно тут оказались. Незнакомец усмехнулся, блеснув белыми зубами. Приглядевшись, Вэнс понял, что тот не намного его старше — может, лет на пять. И «мужчиной» его язык не поворачивался назвать: скорее парень, уверенный в себе и чертовски спокойный, даже когда с него ручьями течёт вода. — Да ладно, — сказал он легко, разводя руки, с которых стекали потоки. — Не зима, высохну. Через пару часов, может, и рубашка перестанет липнуть. Он хмыкнул, глянув на машину. — Вот только беда: за руль в таком виде я точно не сяду. Парень кивнул в сторону шикарного внедорожника — очевидно, подъехал как раз в тот момент, когда Вэнс разговаривал со Стеллой. — Вы… ты можешь воспользоваться моим полотенцем, если хочешь, — поспешил предложить Вэнс, сдерживая улыбку от нелепости случившегося. — Не знаю, чем ещё искупить вину… Могу угостить чаем или кофе. Незнакомец широко улыбался, давая понять, что ничего катастрофического не случилось. — Идёт. С удовольствием выпью чай. Он развернулся к машине, прошёл к багажнику, порылся в сумке и вынул пакет. - Рабочее, но уж что есть, - кивнул на содержимое. Вэнс не отставал, стоял рядом, и когда парень был готов, жестом пригласил: «Пошли», и направился к магазинчику. Ганс наблюдал за всей «мокрой» сценой из-за стойки бара. Его лицо оставалось серьёзным и даже чуточку хмурым, как будто он видел не просто промокшего парня по вине своего работника, а одну мелкую потерю контроля. Вэнс подошёл к нему и, стараясь звучать спокойно, спросил: — Я тут парня облил. Можно на десять минут подняться ко мне, чтобы он вытерся и просох? Буквально десять минут. — Конечно, — произнёс Ганс после короткой паузы. — Стелла вам поможет. — Да мы и сами справимся, — спокойно возразил парень, показывая на пакет в руке. — Я просто переоденусь. На лице хозяина мелькнуло что-то похожее на растерянность, но он быстро спрятал её за дежурной улыбкой и кивком. — Он только переоденется, — отчётливо произнёс Вэнс, глядя Гансу прямо в глаза. Он прекрасно понял этот взгляд — холодный, недоверчивый, настороженный. У того, похоже, в голове уже вертелись подозрения. Вэнсу стало почти смешно: будто у него сейчас есть время или желание что-то затевать. В мыслях — ничего, кроме простого человеческого желания помочь. Но, глядя на то, как сжал губы Ганс, Вэнс ясно понял: старик переживает. Не за него. Не за приличия. За свой процент. — Терпеть не могу мокрую одежду на теле. Я, кстати, Макс. Без тени стеснения парень стянул рубашку, затем джинсы и, повернувшись спиной, — трусы, мелькнув перед Вэнсом белоснежным задом. Взял предложенное полотенце, быстро вытер мокрые места и стал доставать из пакета сухие вещи. — А тебя как звать? — спросил он, оборачиваясь боком. Вэнс очнулся, поспешно отвёл взгляд и покраснел. — Хочешь, я принесу чай сюда? У меня просто мало времени. Работы много. — Забей. Выпью в баре. А ты? — легко перевёл тему Макс, натягивая сухие боксёры. — Я тебя раньше не видел. Давно тут работаешь? — Чуть больше трёх недель. Я здесь временно. Смущение понемногу отступило. Вэнс сделал шаг вперёд, поднял полотенце и машинально начал теребить его в руках. — И куда потом собираешься? Домой? — Нет. Не знаю. Хочу продолжить учёбу. — Ууу… я на неё потратил уйму времени. И что в итоге? Пригодилось только умение считать бабосики. Остальному научила жизнь. — Хорошо, когда есть богатые родители, — тихо заметил Вэнс, вспомнив новенькую машину. — О да, — фыркнул Макс, натягивая джинсы. — Только я, похоже, в другом фильме. У меня из богатства — характер и пара долгов. Машина не моя, если ты об этом. Одному знакомому принадлежит. Эту отгоню, другую получу и так по кругу. Он застегнул ремень, глянул на Вэнса и усмехнулся: — А ты чего так напрягся? — Я… нет, — запнулся Вэнс, — просто не привык, когда люди раздеваются посреди комнаты. — А я не привык терпеть мокрое бельё, — парировал Макс. — Так что мы квиты. Вэнс отвёл глаза. Глупо было пялиться, и глупо так разговаривать с незнакомцем. Первое впечатление, как правило, бывает ошибочным, но этот парень показался ему таким простым и таким открытым. — А ты, значит, школьник? Или уже студент? — услышал ещё один вопрос. Вэнс вспыхнул. Это он сейчас что, был записан в малолетки? — Студент, — буркнул и тут же запнулся, соображая, чем подкрепить сказанное. — Вообще-то… меня выгнали за драку. А точнее я сам сбежал. Сразу после этих слов Смит мысленно выругался. Зачем соврал? Никто ведь за язык не тянул — можно было просто промолчать. — Значит, проблемный? — протянул Макс, усмехаясь. — То-то окатил меня шустро. Я ведь всего лишь хотел, чтобы ты почистил салон и протёр лобовое стекло. Не люблю сдавать машину даже с запылённым окном. — Прости… я правда тебя не видел. — Да брось, — Макс махнул рукой. — Сам виноват. Так что, пошли пить чай. У тебя ведь лимит по времени, да? — он подмигнул. Вэнс напрягся. Сердце будто ёкнуло. Неужели этот парень знает, чем он тут занимается, и просто делает вид, что не в курсе? Одно дело раздеваться перед стариками и мужчинами постарше, другое, перед своим сверстником, или тем, кто немного старше. Хотя, этот только что стоял перед ним совершенно голым, и нормально. Разница была в том, что Вэнс это делал за деньги, и это было стыдно. А если он тот, кто ищет его из-за Бакса? Кончики пальцев похолодели, по телу прошла мелкая дрожь. — Ты не закрываешь дверь? — спросил Макс, когда Вэнс вышел первым и начал спускаться по лестнице — Нет. А ты заметил там что-то, что представляет хотя-бы малейшую ценность? — Кроме тебя — ничего! — пожал плечами новый знакомый. Смит снова почувствовал, как жар ударяет в лицо. За последние полчаса этот парень успел смутить его уже несколько раз, и Вэнс с удивлением ловил себя на том, что раньше с ним такого не бывало. Позже, угостив за свой счёт чаем с выпечкой всё так же самодовольно улыбающегося Макса, Вэнс отправился заняться внедорожником. Дурацкие мысли продолжали сверлить голову. Он пытался убедить себя, что этот шустрый, неугомонный тип — всего лишь эпизод дня, случайность, не стоящая внимания, небольшое недоразумение. Однако, поглядывая в сторону, где Макс беззаботно смеялся, разговаривая с Гансом, а рядом крутилась Стелла, Вэнс ощутил неприятное жжение внутри. Он мог бы так же — смеяться, радоваться, двигаться по миру без страха. Вместо этого он мыл и заправлял чужие машины, раздевался и дрочил вонючим мужикам, боялся каждого шороха… — О, совсем другое дело. И пахнет классно. Макс сунул тип в карман Вэнса, но руку не убрал — задержал там на миг дольше, чем стоило бы. — А ты, значит, машинами занимаешься? Перегон, да? Или это не основная работа? — как бы между прочим спросил Вэнс. — Одна из. Но в основном да. Представляешь, кто-то мечтает хоть раз посидеть за рулём кадиллака или чего покруче, а я каждый день на таких гоняю. Ловлю кайф, получаю кучу бабосиков — красота. Он слегка наклонил голову, разглядывая Вэнса. Их лица оказались опасно близко, дыхание обжигало кожу. Казалось, стоит сделать малейшее движение — и их губы соприкоснутся. И Вэнсу вдруг по-настоящему этого захотелось. Может, морок? Может, наваждение? Но странное притяжение пугало. Перед глазами всплыл Бакс — с его грубыми, жадными поцелуями, от которых хотелось потом смыть с себя всё до последнего прикосновения. А ведь Бакс умел целоваться, когда не превращался в зверя. Бакс… Что он натворил? Почему не мог отпустить или переключиться на другого? Слова о том, что его ни от кого так не вело, как от Вэнса, всплывали в голове как приговор. Был бы жив — и Вэнсу не пришлось бы бегать, как преступнику. — Хочешь? — вдруг тихо, почти шёпотом спросил Макс, и Вэнс вздрогнул. — Чего? — шагнул назад, пошатнувшись. — Поехать со мной. Жить свободно, без начальников и приказов. Делать, что хочешь. Я же вижу, что хочешь. Только что-то держит тебя, да? — Да. Не всё так просто. У меня… я… — Вэнс! — голос Ганса прозвучал как выстрел. Громкий, властный. Оба вздрогнули. Маленькое, едва зародившееся чувство доверия рассыпалось в прах. — Заправь фуру под завязку и поднимайся наверх, — приказал Ганс. Очередной клиент. Чёртова работа. Проклятая жизнь. Вэнс натянуто улыбнулся, покачал головой, беззвучно прошептав: «Нет». А потом быстро пошёл к чёрной фуре, чувствуя, как шанс — на что-то новое, тёплое — уходит, растворяясь в шуме мотора и запахе бензина. Смит включил насос и опёрся плечом о бак. Горячий воздух дрожал над асфальтом, запах топлива щекотал ноздри, и от всего этого хотелось одновременно заорать и провалиться сквозь землю. Он машинально следил, как цифры на табло ползут вверх, но на самом деле видел не их — перед глазами снова и снова вставал Макс. Его глаза, чуть прищуренные, с тем блеском, который бывает у тех, кто знает, что может понравиться. Его рука в кармане куртки. Его тихое: «Хочешь?» Да, хотел. И не крутую тачку, не поездку — а вот это ощущение свободы, которое шло от него, будто от открытой дороги. Бензин хлынул мимо, обдав обувь. Вэнс выругался, сбросил давление, вытащил шланг. Сердце колотилось как после драки. Глянул в сторону магазина. За мутным стеклом стоял Ганс, опершись о стойку. Курил и смотрел прямо на него. Вэнс отвёл взгляд. Всё как в дурном кино — надсмотрщик и раб. Никаких дорог, никакого выбора. Только заправки, клиенты и долг, который он собирается поскорее выплатить. Парень закрутил крышку бака, откинул волосы со лба и глубоко вдохнул, пытаясь вытолкнуть из себя остаток дурной слабости. — Свободной птицей, — усмехнулся себе под нос. — Разве что в клетке. Но где-то глубоко внутри, под всей этой усталостью, зашевелилось крошечное упрямое чувство — не согласие. Он вдруг понял: если бы не окрик Ганса, скорее всего он бы согласился.

***

— Что ты из себя целку строишь? Думаешь, я не понял, что цену набиваешь? Хочешь сказать, что все придурки только и делали, что смотрели на твои мощи и слюну пускали? Так со мной это не пройдёт. Водила, лет сорока, душил и заламывал Вэнсу руки. Несколько минут до этого он сидел и смотрел как тот раздевается, а потом приказал подойти. Когда парень сделал шаг в его сторону, просто схватил за руку и притянул к себе, уклыдывая животом на колени. Каким-то чудом Вэнсу удалось освободиться и даже врезать мужику в плечо, а затылком в нос, но голым сильно не попрыгаешь и не выскочишь за дверь. Попытка поднять с пола джинсы оказалась роковой. — Будешь кричать — вырублю. Вэнс с трудом кивнул и хватка ослабла. — Не надо, пожалуйста… — молил и скулил от боли Вэнс, когда большой по размеру член толкали в неразработанный сухой анус. — Сейчас пойдёт легче, — плюнул на ладонь, а затем растер по члену, но легче не стало. Тогда водитель харкнул в промежность, растёр двумя пальцами, и тут же резко попытался войти. От боли Вэнс не сдержался и заорал. Удар наотмаш тут же обрушился в район затылка. Парень почувствовал, что сознание вот-вот покинет его тело, а может он просто сдохнет сейчас под этим мужиком. — Ты что творишь, падла?! — голос Ганса проревел, как раскат грома в душной каморке. Следом раздался глухой удар. Кулак хозяина заправки врезался мужчине между лопаток — тот захрипел, согнулся пополам и рухнул на колени. Воздух вышел из него со свистом, словно из пробитого меха. Ещё одно движение, удар — и насильник отлетел в сторону, сбив ногой табурет. — Мальчик мой… прости, — выдохнул Ганс, опускаясь рядом с Вэнсом. Его пальцы дрожали, когда он накидывал на парня тёплый, пахнущий машинным маслом, плед. — Всё, всё, тише… Он резко обернулся к водителю, который, держась за поясницу, пытался подняться. — Вон отсюда! — рявкнул он, и в его голосе больше не было человеческого тепла. Тот, спотыкаясь, попятился к двери, оставляя за собой проклятья и брань. Ганс обернулся к Вэнсу — парень дышал судорожно, мокрые дорожки слёз стекали по щекам. — Потерпи, сынок, у меня есть то, что тебе поможет, — сказал Ганс и, тяжело выдохнув, вышел следом за насильником. Дверь хлопнула, и в тишине осталось лишь прерывистое дыхание Вэнса. Он смотрел в стену, не мигая, чувствуя, как волнами по телу проходит дрожь. Мысль, простая и обжигающая, вспыхнула где-то внутри: здесь он больше не останется. Пусть даже поймают. Пусть посадят. Главное — покинуть это место. Минут через десять Ганс вернулся, не глядя Вэнсу в глаза. Поставил на стол миску с водой, чистую тряпку, баночку мази и дымящуюся чашку. — Воду подлей, если остынет, — сказал тихо и вышел. Вэнс обмылся, почти не чувствуя прикосновений к коже — всё тело будто онемело. Мазь жгла, но вместе с болью приходило какое-то забытьё, словно после лихорадки. Он выпил предложенный травяной чай, не разбирая вкуса. Горечь приятно тянула по горлу, глаза сами закрывались. Последняя мысль, прежде чем провалиться в сон, была не молитвой и не страхом — просто сухим решением: завтра я уйду. Что бы ни было. _______________