Тот, кто владеет Зверем

Джаред вернулся в пентхаус злой, холодный, от утреннего спокойствия не осталось ничего. Лишь ледяная решимость уничтожить Джеймса — того, кто когда-то сломал его, того, кто вылепил из него Зверя. Он вошёл на кухню, взглянул на Дженсена. Тот поднялся, подошёл, хотел снова прижаться к нему, почувствовать тепло любимого, но Джаред отшатнулся, будто брезгуя им. На лице Дженсена застыло непонимание. А вот в глазах Мэг — мгновенное осознание. Она метнулась к брату, попыталась обнять, остановить, но он толкнул её резко, безжалостно. — Д…Джей… что… что случилось? — её голос дрожал. Он не услышал. В его голове звучало только одно: Дрейк подослал Джеймса. Специально. На бой он выходит против того, кого когда-то любил, кто изуродовал его душу. Голос Дженсена, шёпот Мэг, тревожные слова Маккензи — всё глохло, тонуло в белом шуме. Резкое движение, упавшая кружка, грохот стула. Он схватил куртку, накинул её прямо на голый торс, на ходу натянул ботинки и вылетел из пентхауса. Ему нужно было место, где никто не достанет. Он дошёл до старого клуба бегом. Поднимался по лестнице, чувствуя в груди пустоту. И когда открыл дверь на крышу, замер: там уже был Джеймс. Тот сидел, словно ждал. Джаред подошёл, опустился рядом. Они молчали. — Не думал, что ты всё ещё помнишь это место, — усмехнулся Джеймс, в голосе насмешка и тёплая нота, которую Джаред ненавидел. — Я тоже не думал, — глухо ответил он. Тишина была давящей. Джаред искал в себе злость, ярость, ненависть… но чувствовал только пустоту. — Слушай, Падалеки, ты изменился, стал холодным… таким, каким я тебя и хотел видеть, — проговорил Джеймс, касаясь его колена. — Прекрати этот цирк, — раздражённо бросил Джаред. Они посмотрели друг другу в глаза. — Ты всё ещё думаешь, что можешь быть другим? — шёпот Джеймса звучал, как капля яда. — Я твой первый бой… твоя первая кровь… твой самый яркий оргазм. Ты принадлежишь мне. Джаред закрыл глаза. Вдох. Выдох. В голове мелькнул Дженсен. Его руки, его мягкое дыхание… всё то, чего у Джеймса никогда не было. — Скажи… я тебе не нужен? — голос Джеймса стал почти нежным, рука скользнула под куртку Джареда. Он не оттолкнул. Горло сдавило, ком не давал дышать. — Он отвернётся от тебя, когда узнает, кто ты есть. А я не отвернусь. Я люблю тебя такого. В грязи. В крови. Настоящего. Джаред не выдержал. Потянул Джеймса за волосы вниз, рывком. Джеймс лишь усмехнулся и послушно опустился перед ним на колени, стягивая спортивные штаны. Губы сразу обхватили член. Джаред закрыл глаза. Вцепился в его волосы, трахая его рот грубо, яростно, почти с ненавистью к себе. Джеймс захлёбывался, стонал, но не останавливался — он всегда любил, когда Джаред показывал силу. — Встань, — хрипло бросил Джаред. Джеймс поднялся, повернулся, сам расстегнул и стянул штаны. Он знал, что сейчас будет больно, и ждал этого. Джаред не дал ни секунды, вошёл резко, без подготовки, до предела. Джеймс вскрикнул, выгнулся, хватаясь за бетон. Джаред двигался яростно, жёстко, выбивая из себя боль. Это не было страстью. Это было наказание. Для него. Для них обоих. — Скажи, чей ты, — рычание сквозь стиснутые зубы. — Твой… всегда твой… — простонал Джеймс. Джеймс кончил первый, дрожа и срываясь на крик. Джаред закончил чуть позже, в последний толчок вонзаясь до предела. Он вырвался из него, отошёл назад, дрожа. — Ты вернулся ко мне, — выдохнул Джеймс с удовлетворением. — Нет. Это был конец, — сипло ответил Джаред. Он оделся и ушел, не оглядываясь. Дома его встретила гробовая тишина. Он прошёл в ванную. Увидел своё отражение в зеркале. Там не было его. Только пустая оболочка. Он опустил взгляд. Челюсть сжалась. Ударил в стекло. Осколки посыпались на пол, кровь стекала с костяшек. Телефон вибрировал на тумбочке. Дженсен. Мэг. Маккензи. Ещё и ещё. Он не смог ответить. Боялся. До боя оставалось три часа. Он сидел на холодном кафеле и понимал: только кровь Джеймса очистит его. Или убьёт. И может быть, это будет правильно.