Тот, кто владеет Зверем

Дженсен Дженсен сидел у окна, уже не пытаясь скрыть дрожь в пальцах. В телефоне — десятки сообщений и ни одного ответа. Лишь чёртово синее «прочитано» без ответа, как будто плевок в лицо и немой намек, что Джареду плевать. Маккензи ходила по квартире молча, не зная, как его успокоить, а Мэг сидела в углу, изредка тяжело вздыхая. Дженсен не мог сидеть, ходил по комнате, останавливался, снова смотрел в телефон, и снова — тишина. Ему бы хватило одного короткого сообщения, одной фразы, но в ответ только пустота. —Где ты?.. — сорвался с губ выдох почти беззвучно. Время тянулось вязко, как смола. Двадцать ноль-ноль. Двадцать пятнадцать. Двадцать тридцать. Он не выдержал, схватил куртку, ключи и выскочил из квартиры. Маккензи пыталась его остановить, но сама понимала — бесполезно. Машина неслась по ночным улицам, дождь хлестал по стеклу. Он звонил Крису. Тот назвал адрес, но сразу предупредил — туда не пустят. Дженсен всё равно попытался пройти через охрану. Его грубо развернули, орали, прогоняли, а в голове бились слова, как молитва: Джаред, только не исчезай. Не оставляй меня одного. Мы со всем справимся, но вместе. Поодиночке не получится. Он вернулся домой в половине десятого, мокрый до костей, злой и потерянный. Маккензи и Мэг встретили его взглядом, полным сочувствия, но не подошли. Он прошёл мимо, сел на диван и уткнулся лицом в ладони. —Я люблю его, Мак… — голос дрогнул и сломался. — Понимаешь?.. А он даже не сказал мне ничего. Просто ушёл. Маккензи села рядом, положила руку на плечо. Он не реагировал. В 21:45 Крис прислал ссылку на трансляцию, договорившись со знакомым бойцом, который включил стрим специально для Дженсена. Он не мог смотреть, только слушал. Удары, гул толпы, шорох крови, глухие хрипы — каждый звук врезался в сердце. —Пожалуйста… Держись… Вернись ко мне. И вдруг наступила тишина. Страшная, глухая. Он поднял глаза на экран. Камера дрожала, показывая клетку. Джаред стоял над поверженным соперником. И просто ушёл. Дженсен встал. Сердце билось в горле. Он снова набрал номер. В ответ — тишина. Вдох. Выдох. Он не знал, победил ли Джаред по-настоящему. Не знал, жив ли. Не знал, вернётся ли. Он опустился обратно на диван. Пальцы дрожали, как в лихорадке. —Пожалуйста… Просто вернись. Слёзы катились по щекам. Он не вытирал их. Просто сидел в этом холодном, мокром вечере, полном безнадёги. Мэг и Маккензи пытались его утешить, но тщетно. Ему нужен был только он. Только Джаред, чтобы снова стало возможно дышать. Джаред  А Джаред в этот момент сидел на холодном кафеле в ванной, с разбитыми костяшками и глухой болью в груди. Он разделся, открыл воду и встал под душ. Горячая вода смывала кровь с тела, но не с души. Он тёр кожу до красноты, до боли, но не мог смыть ту грязь, в которую сам себя загнал, поддавшись Джеймсу. Выйдя из душа, он открыл шкаф, достал чистую одежду. Натягивал её медленно, будто надевая броню, под которой можно спрятать пустоту. Перед выходом взглянул на фотографию Мэг. —Прости меня. Дождь лил стеной. Он вышел на улицу, холод пробирал до костей, но внутри всё давно было ледяным. Он шёл пешком до клуба, каждый шаг — как по вязкой грязи. У входа его ждал Дрейк. —Пришёл, я не сомневался.—насмешливо сказал Дрейк —Я всегда прихожу.—холодно ответил Джей Они зашли внутрь. Пахло потом, кровью, страхом. Всё это когда-то было частью его жизни, его привычным миром, но теперь казалось чужим, отвратительным. Он не боялся. Бояться было поздно. Он стоял в центре клетки и ждал. Когда появился Джеймс, всё вокруг словно застыло. Джеймс улыбался, будто уже победил. —Ну что, зверь. В последний раз? Джаред молчал. Сжал кулаки. Рефери дал старт. Первые удары были резкими вспышками боли. Джеймс был быстрым, скользким, он знал каждую слабость. Локоть в скулу — кровь. Удар в рёбра — вышибло дыхание. Но Джаред стоял. Ждал момента. Всё было знакомо: каждая тактика, каждый шаг. Когда-то Джеймс сам учил его этому. Учил ломаться. Учил переступать через мораль. Через человечность. Джеймс ударил снова — в челюсть. Голова звенела, но Джаред поймал его руку. Ломал её медленно, со скрипом костей, глуша рев толпы. Джеймс охнул и всё равно улыбался. —Вот он ты. Мой зверь. Джаред бил. Раз. Два. Джеймс упал на колени, но поднялся. —Ты всё равно мой. Ты не сможешь убить меня. Я внутри тебя. Ты всё ещё любишь меня. Крыша — тому доказательство. И тогда Джаред влетел в него всем телом. Они упали на пол, и он бил. Бил до онемения рук. Бил до тех пор, пока не смог больше сжимать кулаки. Джеймс больше не улыбался. Его лицо было сплошной кровавой маской. Джаред прижал его к полу локтем, слыша хрип. В глазах Джеймса — страх. —Доделай. Ты этого хочешь.—хрипло сказал Джеймс  —Хочу.— рыкнул Джаред —Тогда убей.—слабо пытаясь улыбаться сказал Джеймс Он поднял руку. И замер. В его глазах отражался он сам — тот мальчишка, которого когда-то научили быть зверем. Всплыло лицо Дженсена. И он понял: если убьёт сейчас — потеряет его навсегда. Даже если не признается. Потеряет в себе всё, что ещё осталось живым. Рука опустилась. Он встал. Толпа завыла, требуя крови. Джеймс остался лежать, едва дыша. —Я не твой больше.—сказал он, так чтобы услышал Джеймс Джаред вышел из клетки, каждый шаг тяжёлый. Он шёл, но в голове билась только одна мысль: я не могу к нему пойти. Я не имею права. В раздевалке он сел на лавку, обхватив голову руками. Дыхание сбивалось. Телефон в сумке светился именем Дженсена. Он не мог поднять руку, не мог ответить. Глаза застилали слёзы. Он сидел в бетонной комнате, среди запаха крови, с разодранными костяшками и разбитой душой. Сейчас он был свободен. Но этой свободой он расплатился собой. И он не знал, как теперь жить.