Тот, кто владеет Зверем

Джаред Прошло три дня. Он просыпался и засыпал в одиночестве, в глухой тишине, пропитанной ненавистью к себе. Заполнял её только плеск дешёвого алкоголя в бутылке. Первый день он пил так, будто хотел стереть из себя всё: запах крови, вкус Джеймса, тяжесть его тела под ладонями, его стоны, бой, лицо Дженсена в памяти, его руки, его голос. Всё смешалось в одно сплошное липкое месиво, которое давило так, что невозможно было дышать. Второй день начался с похмелья, от которого тошнило уже не от водки, а от самого себя. Он смотрел в разбитое зеркало и видел там пустого человека. Не бойца. Не зверя. Жалкую тень. Человека, который предал всё, во что верил. Предал Мэг, которая смотрела на него, как на героя. Предал Дженсена, который смотрел так, как никто никогда не смотрел. Предал себя, потому что сдался. Потому что пал. Он несколько раз брал в руки телефон, открывал чат с Дженсеном. Хотел написать. Сказать правду. Или хотя бы соврать. Но каждый раз слышал внутри себя: «Ты серьёзно? Что ты скажешь? Что сожалеешь? Что это не повторится? Что он всё равно тебе нужен? Ты бы сам себя простил за такое?» Нет. Никогда. Поэтому он бросал телефон обратно на пол. Не мог. Не заслуживал. На третий день пить уже не хотелось. Было уже всё равно. Бутылки валялись повсюду. Он просто сидел на полу у стены, курил одну за другой и смотрел в точку. Пусто. Ни злости. Ни страха. Ни надежды. Только гул в голове: «Я уже мёртв. Просто никто не похоронил.» Звонки. Дженсен. Мэг. Маккензи. Он не брал трубку. Не мог слышать их голоса. Не мог слышать их дыхание через динамик и понимать, что они всё ещё надеются. А он уже давно похоронил себя. Он засыпал на час, просыпался в холодном поту. Кровь. Бой. Джеймс. И снова в глазах Дженсен. Ласковый взгляд. Тёплый. Такой далекий. Такой невозможный. На третий вечер он сел в угол комнаты, поджал колени, закрыл глаза и просто перестал думать. Внутри была только одна мысль: «Когда он узнает, он возненавидит меня. Может, так будет честно. Может, так и должно быть.» Он хотел просто исчезнуть. Но даже этого себе не позволял. Потому что даже умереть он не заслужил. Дженсен Для Дженсена это были три адских дня. Дни без сна, без сил, без воздуха. Сначала он сидел на диване, глядя в экран телефона, как будто мог силой мысли заставить его загореться сообщением. Потом перестал ждать. Потом просто смотрел в потолок, пока глаза не пересыхали. Маккензи пыталась говорить. Пыталась что-то готовить, предлагала ему есть, пить. Он не слышал. Мэг звонила Джареду снова и снова. Он не отвечал. Каждое утро начиналось с надежды и заканчивалось пустотой. На четвёртое утро он встал, посмотрел в зеркало и понял — всё. Хватит. Он не может ждать. Если он не найдёт Джареда сейчас, он никогда себя не простит. — Мак… — голос срывался, хрипел. — Я не могу больше просто сидеть. — Я знаю. — она только кивнула. Мэг уже ждала у машины. Бледная, губы искусаны в кровь, руки дрожали. Они поехали. Крис подключил все связи, звонил в клубы, подвалам, тренировочные залы. Мак трясла всех, кого могла. Мэг сидела и молчала, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. И наконец они услышали: — Клуб «Вишня». Видели его там несколько дней назад. Он был… не в себе. Машина летела по мокрым улицам. После дождя всё вокруг выглядело чистым, свежим, но Дженсен не чувствовал ни капли этого. Ему нужно было только одно — найти Джареда. У клуба их ждал он. Джеймс. Стоял у стены, курил, улыбался так, будто это был его театр. Мэг замерла. Джеймс бросил взгляд и ухмыльнулся. — Ищешь братца? — он прищурился. — Его здесь нет. Дженсен сжал кулаки, но не рванулся. Он слушал. Джеймс подошёл ближе, смотрел прямо в глаза Мэг. — Ты хорошая. Мне даже жаль тебя. Знаешь, где твой брат был перед боем? Нет? Тогда слушай внимательно. Он трахал меня. На крыше. Жёстко. Грязно. Он трахал меня так, как будто завтра не наступит. И не думал ни о тебе, ни о своём новом парнишке. Он усмехнулся. — Ты такая наивная. Сними наконец розовые очки, девочка. Твой брат всегда был таким. И всегда останется таким же грязным ублюдком, каким я его сделал. Он бросил окурок в лужу и медленно ушёл. Тишина давила так, что дышать стало больно. Мэг тряслась. Мак не могла поверить в услышанное. Дженсен смотрел на Мэг. — Это не может быть правдой… да? Мэг опустила глаза. — Я не знаю. Но если кто и может узнать… — она достала из кармана ключи. — Он, скорее всего, там. Мак хотела что-то сказать, но Мэг её остановила. — Это их бой. Не наш. Дженсен взял ключи. Руки дрожали. Он сел за руль и мчался через город, не видя дороги. Он не хотел верить. Но даже если это было правдой… он уже не мог без него. Он знал: они вместе найдут способ пережить это. Или сломаются. Но это будет их решение. Он вошёл в квартиру. Запах перегара, сигарет, застоявшегося пота и отчаяния ударил в лицо. Ключи аккуратно положил на тумбочку. Прошёл внутрь. И там — сидящий на полу Джаред. Глаза пустые. Всё лицо в синяках. — Ты даже не удивлён, что я здесь? — спросил Дженсен. Голос дрогнул. — Нет, — отрешённо ответил Джаред. Это было не похоже на того бойца, которого он знал. Но одновременно — это был тот самый человек, которого он встретил тогда, после боя. Сломанный. Пустой. Не делающий искать спасения. — Я всё знаю. Джеймс всё мне рассказал. Почему ты не сказал? Почему не набрался мужества признаться, а спрятался, как трусливая тварь? — голос Дженсена уже срывался на крик. — Что ты хотел услышать? Что да. Было. Перед боем. На крыше. Я трахал его. Потому что я такая вот мразь, которая не может удержать свой член в штанах. — голос Джареда был глухой, выжженный. Дженсен потерял контроль. Подошёл, схватил его за грудки, потянул, но потерял равновесие и рухнул на него. Оказался сидящим у него на коленях. Плевать. — Ты охуел?! Ты вообще понимаешь, что сделал?! Я здесь переживаю, ночами не сплю, я тебя жду, я… блядь… люблю тебя! А ты?! Сначала со мной, а потом — с этим ублюдком?! — орал прямо в лицо Джареду, чувствуя, как голос срывается в хрип. Джаред молчал. Даже не смотрел. Смирившийся. Готовый принимать всё. И это было хуже всего. — Скажи мне, нахуй, почему?! — Потому что я слабый. Потому что думал, что не достоин тебя. — голос Джареда был почти шёпотом. Дженсен сорвался. Пощёчина — сильная, звонкая. Джаред даже не дёрнулся. Только морщинка на лице. — За что ты так со мной?! Почему?! Ты хотел, чтобы я тебя возненавидел?! Хотел, чтобы я ушёл?! Скажи! — Я этого и жду, — выдохнул Джаред. И тогда Дженсен ударил. Не пощёчина — кулаком, в скулу. Снова, по носу. Кровь потекла. Джаред не сопротивлялся. Не поднимал рук. Даже не моргал. И в этот момент Дженсен понял — он уже сам себя убил. И вместо третьего удара просто обнял его. Обнял крепко, уткнувшись лицом в шею, и разрыдался. Рыдания сотрясали всё тело. Слёзы жгли кожу. — Я не могу тебя ненавидеть, понимаешь?.. Я не могу. Даже сейчас. Даже после этого. А Джаред сидел. И впервые за эти три дня обнял его в ответ. Слабо. Медленно. Но крепко. И оба молчали. Потому что слов уже не было. Осталась только боль и двое людей, которые держались друг за друга, чтобы не утонуть.