Тот, кто владеет Зверем

Он не знал, сколько времени они так сидели. Минуту. Час. Может, целую вечность. Но это и не было сейчас так важно. Дженсен сжал его чуть сильнее. Его лицо всё ещё было мокрым от слёз, пальцы дрожали, но он не отпускал. И Джаред не шевелился — не потому что не хотел, а потому что не мог. Он просто сидел и слушал, как Дженсен дышит у него на шее. И впервые за эти дни сердце не било тревогу, не колотилось в груди, как в клетке. Оно просто… било. Живое. — Прости, — сказал Джаред. Голос был хриплый, севший, будто он проглотил стекло. — Не сейчас, — прошептал Дженсен. — Я не готов это слышать. Не готов даже думать об этом. Он отстранился на сантиметр. Посмотрел в глаза. Уставшие, красные, чужие. — Но если ты когда-нибудь исчезнешь снова… Я не переживу. Я не хочу больше просыпаться без тебя в этой грёбаной тишине. Не хочу гадать, дышишь ты или нет. Джаред кивнул. Не обещал. Просто кивнул. Потому что обещания он больше давать не хотел. Они в его устах ничего не стоили. — Тебе надо в больницу, — тихо добавил Дженсен, глядя на его скулу, подбитый глаз, засохшую кровь на губе. — Не нужно, — выдохнул Джаред. — Почему? — Потому что я с тобой. Это не было признанием. Не было мольбой. Просто констатацией. Факт, такой же голый, как бутылки, валяющиеся по углам, как их дыхание. — Тогда я просто побуду рядом, — сказал Дженсен. И не ушёл. Не отвёл взгляда. Не отстранился. Он встал, медленно, как будто тело не слушалось, и потянул Джареда за собой. — Пошли. — Куда? — Под душ. Ты воняешь, как смерть. Джаред усмехнулся — уголок губ едва дрогнул. Больнее стало не от ран, а от этого — от чужого тепла. Они прошли в ванную. Там на полу валялось стекло от разбитого зеркала и засохшие пятна крови на полу и стенах. Джаред уловил обеспокоенный взгляд Дженсена, но сам Дженсен ничего не сказал. Вода лилась. Джаред стоял под ней, обнажённый, со следами по всему телу — от драки в клетке, от жизни, от всего, что он пытался забыть. А Дженсен сидел на крышке унитаза и смотрел. Не уходил. Не отворачивался. Когда Джаред вышел, вода капала с волос, он дрожал, как будто его смыло до костей. Дженсен встал, подошёл. И впервые за трое суток поцеловал его. Медленно. Осторожно. По-настоящему. Без ярости, без нужды доказать что-то. — Мы выживем, — прошептал он, укутывая его в чистое полотенце. — Или сгорим к чертям, но вместе. — Только вместе, — прошептал Джаред, закрывая глаза. Они прошли в комнату. Джаред переоделся в чистую одежду, и они вместе улеглись на кровать. Джаред по инерции прижал Дженсена к себе, а тот не стал сопротивляться — только прижался ближе. Им обоим нужно было тепло. Им обоим нечего было сказать. Они не знали, что делать дальше, не знали, как быть, как жить. Но сейчас — не думали. Сейчас они просто были. Вместе. Живые.