Кто ты, Джаред?
31 марта 2025 г., 10:30
Они вернулись внутрь медленно.
Дверь с балкона щёлкнула, будто заперла за ними всё, что было только что сказано. Никаких слов. Только взгляд.
Дженсен прошёл на кухню, включил чайник. Джаред остался стоять посреди комнаты, как будто не знал, куда себя деть. Он чувствовал: воздух стал другим. Тише. Тяжелее. Не от усталости — от попытки жить. Даже при всём этом он чувствовал себя мразью. Хотел сбежать, хотел вернуться в привычный мир, где всё понятно, где есть боль и нет места другим эмоциям, где не нужно исправлять — нужно ломать. Джаред понимал, что это лишь мимолётное желание из-за страха перед будущим. И на самом деле — он рад, что избавился от прошлой жизни. Но проблема оставалась. Он не знал, как жить по-другому. Семь лет — не маленький срок. И Джаред боялся, что уйдёт не меньше, чтобы научиться.
Он сел на край дивана, сгорбившись. Смотрел в пол.
Тишина была почти священной.
Именно поэтому звонок в дверь прозвучал как удар.
Дженсен поднял голову.
— Ожидаешь кого-то?
— Нет.
Джаред встал, подошёл к двери. Открыл.
На пороге — Мэг. Чуть сзади — Маккензи. Обе. Вместе. И это было нехорошим знаком, особенно смотря на их выражение лиц.
Мэг держала руки в карманах куртки, глаза — стеклянные. Она не выглядела испуганной. Она выглядела решившейся.
Мак — напряжённая, челюсть сжата, губы тонкие. Она не отставала.
— Мы можем войти? — спросила Мэг.
Джаред отступил в сторону. Не сказал ни слова.
Они прошли вглубь квартиры. Дженсен уже стоял в кухонном проёме, взгляд был цепким, внимательным.
Мэг встала напротив брата. Мак — рядом, будто готовая схватить за руку в любой момент.
Молчание. Гудящее.
— Знаешь, кто тебя искал? — тихо сказала Джареду Мэг.
Он вздрогнул. Мак, стоящая сбоку, отвернулась, как будто ей было больно слышать это снова.
— Джеймс. — Мэг смотрела прямо. — Но он нашёл не тебя. Он нашёл меня.
Пауза.
— И он сказал мне много того, чего ты сам никогда не говорил.
— Он играет, — резко вставила Маккензи.
Мэг подняла руку.
— Дай сказать.
Она подошла ближе.
— Он сказал, что ты таким и был. Что не было никакой маски. Что вся эта “жизнь снаружи” — это просто попытка убежать от себя.
Она сглотнула.
— И… я не смогла сразу это отвергнуть. Потому что многое звучало, как правда. Я помню, каким ты был, Джаред. Я видела тебя после боёв. В ярости. В тишине. В сломанных пальцах и трясущихся плечах.
Голос дрогнул.
— А потом я подумала: а вдруг я сама всё это время придумывала тебя? Вдруг я придумала, что ты — герой?
Джаред не двигался. Словно каждый её вопрос — как пощёчина. Как удар ножом, который разбивал ту хрупкую надежду, что он может не быть Зверем.
Дженсен сделал шаг к нему.
— Стой, — выдохнул Джаред. — Не надо.
Мак подошла к Мэг.
— А ты подумала, зачем он пошёл именно к тебе? Не ко мне. Не к Дженсену. Не к нему. А к тебе.
Мэг молчала.
— Потому что ты — его слабое место. Потому что ты веришь. Потому что ты всё ещё хочешь, чтобы он был светлым. А Джеймс — как ядом капает тебе в мозг: “А если он не такой?”
— Потому что, может быть, он и правда не такой, — вспыхнув, прокричала Мэг. — Может, я просто не хотела видеть. Может, он… монстр.
Она посмотрела на брата.
— Ты не ответил мне, Джаред. Кто ты?
Он выдохнул.
Глаза Джареда были пустыми, стеклянными, а челюсть — сжата, будто он держался из последних сил.
— Я не знаю.
Голос был мёртвый.
— Я не знаю, кто я. Я помню, кем меня сделали. Помню, кем я стал. Помню, кем ты хотела, чтобы я был.
Он поднял на неё глаза.
— Но если ты пришла, чтобы сказать, что веришь Джеймсу — иди. Потому что я уже пытался быть для всех. Пытался подстраиваться под всех. И знаешь, к чему это привело? А привело это к тому, что сейчас я даже не представляю, как жить и чего я на самом деле хочу. И я так больше не могу.
Молчание.
— Он не монстр, — сказал Дженсен. Твёрдо. Ровно.
Все повернулись к нему.
— Монстр не держит тебя под душем, когда ты дрожишь. Монстр не гладит тебя, когда ты не просишь. Монстр не дышит, боясь разбудить.
Он подошёл ближе.
— Я видел, как он ломается. И как собирает себя обратно. Я видел его, когда он не знал, что я смотрю. Я видел его таким, каким ты — не видела. Потому что он тебе — брат. А для меня — человек.
Мэг стояла, дрожа. Мак крепко держала её за плечо.
— Он всё ещё твой брат, Мэг. Просто перестань ждать от него совершенства. Он не светлый. Но он настоящий.
И Джаред сделал единственное, что мог.
Он подошёл к Мэг в попытке обнять — но она отшатнулась от него, будто ей было противно.
А Джаред лишь горько усмехнулся.
— Прости, что подвёл. Но я правда старался удержать тебя от того мира, в котором мне пришлось жить.
Тихо. Как будто из него вытек весь воздух.
Мак опустилась рядом.
— Я знаю.
Дженсен сел с другой стороны.
— Я тоже.
А Мэг стояла. И впервые в жизни не знала, что она чувствует к брату. Потому что понимала: он всё ещё её брат. Но теперь — чужой.
