Глаза Громче Слов

Жан Моро стоял перед зеркалом и рассматривал себя. Солнечный свет, пробивающийся из светлых жалюзи однушки на 7-ом этаже, больно бил в глаза, напоминая, что сегодня будет еще один день. Серая футболка, которую выбрал парень, была полу-облегающей, явно была куплена специально на размер больше, чтобы закрывать большую часть светлого тела от палящей жары Лос-Анджелеса. Конечно, были и еще причины, чтобы носить одежду на размеры больше, но о них Жан даже не хотел думать. Поднеся руку на уровень глаз, серым взглядом парень осмотрел бинт, который ему намотали с прошлой игры по любительскому волейболу. Вообще, к командным видам спорта Моро не был приспособлен, с его особенностями и особенно вредным характером спорт, который так нравился парню никогда ему не светил. Жан-Ив достал из заднего кармана джинс значок и прикрепил его на правую сторону футболки, чуть ниже уровня сердца. Затем снова посмотрел в отражение своих глаз напротив и повторил такое нелюбимый жест, вводящий в тупик многих, кто попытался бы с ним познакомиться. Плавным движением Моро сначала указательным пальцем показал на себя, после поднес его к уху, а затем опустил до скулы. «Я глухонемой.» Собирая рюкзачок на утреннюю прогулку до начала заочных занятий, взгляд упал на маску и очки, лежавшие рядом на кровати. Парень было потянулся к обеим вещам, но рука замерла на пол пути. Решительным усилием она опустилась только на очки, которые он незамедлительно одел. Проверив время на телефоне и убедившись, что включен режим «вибрации» на уведомления, Жан положил гаджет в передний карман джинс и выдвинулся в путь. Молчание, в которое насильно был погружена шумная Южная Калифорния, давало осязаемости, обонянию и зрению увеличиться раз в сто, как он постоянно «говорил» воспитателям интерната в детстве. Конечно, Лос-Анджелес не был его родным городом, об этом говорила бледная кожа, серые глаза, темные волосы, которые абсолютно никак не хотели выгорать на теплом океанском солнце, и конечно же, имя, которое дала ему любимая maman – Жан-Ив Моро. Франция, Марсель. Жан не знает, были ли побережья Балеарского моря его выдумкой, которая являлась во снах, или воспоминаниями, которые навевали соленые бризы Тихого океана. Как бы не были сладки воспоминания о доме, горькая тревога и боль от потерянной семьи за то, что он был «не нормальным» напоминала о себе каждый раз, когда Моро позволял себе хотя бы раз улыбнуться. После неутешительного диагноза, отец сослал мальчика лет 10 в интернат при лучшей школе с уклоном на «таких как он» и запретил связываться с семьей кроме вопросов об оплате его обучения. Погрузившись в мысли, что он будет делать дальше (обычный мыслительный процесс планировании сегодняшнего дня и последующей жизни) парень не заметил, как забрел в район, где обычно не ходил. Оглянувшись по сторонам, чтобы подметить для себя какие-нибудь опознавательные знаки, Жан заметил вывеску кофейни, которая будто втиснулась между жилыми домами и работающими зданиями. «Золотой цветок.» Для утра в ней было довольно много посетителей, что обычно говорило о хорошем заведении. Оценив меню завтраков, которое было прикреплено к окну с внутренней стороны, он выбрал самое менее вредное и не мешающее его обычной диете. Выудив из рюкзака блокнот и ручку, Моро поднял солнцезащитные очки, чтобы лучше видеть написанное и аккуратным подчерком написал напиток и прилегающее к нему желаемое блюдо на утро. Выдернув листок и вернув все обратно в рюкзак, парень зашел в кофейню и устроился в очередь к стойке. Когда перед ним мужчина отошел, приятная на вид девушка тепло улыбнулась Жану и, как он прочитал по губам, поприветствовала его и спросила, что он хочет заказать. Даже не попытавшись открыть рот, темноволосый парень специально замешкался, чтобы бариста смогла прочитать надпись на его значке, а затем потянулся за листком и кошельком. Довольно быстро получив ответную надпись на листке, сколько он должен и взамен на деньги взяв заказ, Моро случайно, совершенно случайно пробежался глазами по кофейне, не в надежде, чтобы найти место, где присесть, скорее, ощутив, будто на него кто-то смотрит. Даже не смотрит, пялится. И довольно быстро он нашел обладателя безумно красивых ореховых глаз, которые тут же устремились в другую точку. Этот быстрый момент мог бы и никак не сопровождаться, если бы только темноволосый не заметил, как вспыхнули щеки у блондинистого парня. Смущение заставило Жана вылететь из кафе прежде, чем головой он мог догнать свои действия. На ходу засунув бумажный пакет с перекусом в рюкзак, он чуть не опрокинул стакан с кофе. Наконец остановившись и поставив все, что мешало парню, на выступ витрины и почувствовал, что ему положили руку на плечо. Вздрогнув и резко закрыв рюкзак, Моро развернулся на пятках кед так резко, что парню, который его случайно напугал, пришлось отшатнуться. Это был он. Жан требовательно посмотрел на обладателя красивых – нет, Жан так не думает, точно не думает, – глаз. Спохватившись, что он немного замешкался, собеседник стал что-то говорить, слишком быстро, чтобы читать по губам, по этому Моро немного нахмурился и поднял ладонь вверх, прося блондина остановиться в красноречии. К сожалению, в английском он был слишком плох, чтобы выцепить что-то в гуле непонятных для него слов и движений чужих губ, по этому, сероглазый повторил отвратительный жест. «Я глухонемой.» Жан ожидал обычную реакцию любого человека, по этому потянулся за рюкзаком, чтобы достать блокнот, чтобы написать тоже самое, не сводя взгляд с неожиданного вторженца в его личное пространство. Это была одна из первых фраз, которую ему пришлось выучить в детстве. Что Моро точно не ожидал увидеть, так это резкие движения английского дактиля. «Ты забыть.» -- бариста, который его догнал, порыскал в широком кармане, видимо, ища что-то. Брюнету было не сложно догадаться, что, скорее всего, он просто решил отдать сдачу, так что Жан протянул ладонь, чтобы блондин смог ему вложить «загадочное что-то». Казалось бы, ничего горячее приокеанского пляжа Жан уже не почувствует, однако, опаляющее непонятное чувство выжгло его изнутри, когда сильные руки сжали в кулак его пальцы. Моро почувствовал в ладони согретые предметы: несколько монет, немного примятую купюру и… кажется, это бумага? Развернув маленькую страничку из блокнота, сероглазому пришлось приложить некоторое усилие, чтобы прочитать написанное. Допустим, понять, что это был номер телефона было не сложно, но вот разобрать следующее было сложнее. Вопросительно выгнув бровь и метнув взгляд на парня, который начал медленно пятится. Резкими движениями на немой вопрос ответили: «Надо работать. Позвони.» -- изобразив трубку у своего уха, неизвестный бариста подмигнул Жану и улыбнулся такой улыбкой, что внутри у француза еще раз что-то взорвалось, хотя его лицо осталось непроницаемо холодным. Снова опустив взгляд на бумагу, Моро будто только сейчас смог понять, что на ней написано. Это было имя, самое простое имя еврейского происхождения. «Джереми». В третий раз Жан управиться с чувствами не смог. Поняв, что жар изнутри вырвался наружу покрасневшими, нет, горящими щеками, он поспешно засунул сдачу с бумагой подальше в карман джинс и взял то, что оставил неподалеку. В голове проносились куча мыслей, но почему-то они заканчивались только одним – запиской, на которой самым что ни на есть отвратительным подчерком было выведено имя. «Джереми».