Vergessen

S-23 «Серпински» — палаты — IV этаж Ты очнулся на больничной койке — всё та же самая Ойле-медсестра стояла над тобой, аккуратно держа планшетку, в которую что-то быстро записывала, и выдавливая улыбку из-под маски. Возможно, ты и был немного отстающим в понимании социальных взаимодействий и жестов, но даже так всё было понятно. Этой Ойле ты явно не нравился. Она молча продолжила сверяться с записями, поглядывая в твою сторону, и, убедившись, что показатели в норме, вынула капельницу и кивнула лысеющему доктору. Ты с беспокойством взглянул на повязку на боку, заметив рассасывающиеся швы на руках, когда потянулся вперёд, чтобы дотронуться до раны. — Не трогай! Далее тебе пришлось выслушать короткое, но строгое отчитывание от Ойле. Напоследок она легонько ущипнула тебя за запястье, хмурясь под марлей, прежде чем уйти.

***

Шторх нахмурилась. Впрочем, сегодня она хмурилась даже больше, чем обычно. Она уставилась на себя в зеркало, сжала руки в кулаки и с рычанием крепко схватилась за стальную раковину. В её голове снова пронеслись вчерашние мысли — и это привело её в ярость. «Какого черта я думаю об этом гештальте? Нет, нет и ещё раз нет! Он мне не нравится!» Она почувствовала, как из вентиляционных отверстий на шее повалил пар, и поспешно опустила лицо в наполненную водою раковину, пытаясь охладиться и прочистить мысли. Но чертов Гештальт всё ещё упорно занимал часть её сознания. Вытащив мокрое лицо из воды, она, быстро дыша, и ещё раз попыталась взять свои мысли под контроль. «Мне просто нужно извиниться… Нет. Я не обязана. Шторх не проявляют сочувствия — это унизительно. Признак слабости и деградации.» Реплика тяжело вздохнула и, ворча, словно недовольная кошка, вытерла лицо. Её обычная недовольная гримаса стала ещё более мрачной, а в голове уже сами собою рождались несколько новых методов допроса, которые можно было бы протестировать как раз на этом гештальте. «Плоскогубцы… под ногти… Это должно его напугать… хе», — вообразила она, слабо улыбнувшись. Большую часть следующего цикла она провела на посту в шахте. Поглядывая на майн, арар и гештальтов, дробящих камень, она крепко сжимала дробовик, не обращая внимания ни на что конкретно и погрузившись в свои мысли… которые неизбежно каждый раз, словно запрограммированные, возвращались к инциденту в душе. «Извинись как-нибудь в другой раз, скажи нерешительно лишь для вида «Прости, не предупредила остальных.», — повторял ей слабый внутренний голос, подсказывая очевидное решение проблемы. — «И эти мысли исчезнут.» Услышав звуковой сигнал, она рефлекторно раздражённо посмотрела на гештальтов, которые недостаточно быстро собирали свои инструменты. Мокрая от пота Ара вела смену к шахтному стволу, пока Шторх плелась позади, опустив руку с дробовиком, размышляя. «Всё просто. Верно?» Войдя в лифт, она продолжила думать, а на VIII этаже вышла в относительно унылый коридор, в котором не было ни одной реплик. VII этаж был не лучше — единственным разнообразием была стоящая по стойке смирно и отдающая Шторх честь Штар, когда первая прошла мимо. — Вольно. Поднявшись по лестнице на VI этаж, она украдкой заметила стайку Ойле, которые о чём-то оживлённо болтали посреди коридора по пути на работу, и прислушалась. — Ну, я слышала, что врачи приказали тому гештальту подняться на поверхность. Одна из ойле вопросительно склонила голову набок. Шторх же, подслушивая, не могла понять, какая из них неуловимо отличается от остальных. — Должно быть, у него что-то серьёзное. Кстати, а кто он? Насколько протектор было известно, терапия на открытом воздухе на том же Ротфронте не особо рекомендовалась из-за не самого безопасного и чистого воздуха, что больше убивал лёгкие, чем оздоровлял. Лекарства были более надёжным способом лечения. Впрочем, лекарства в эти тёмные времена ресурс ценный и стратегически важный. — Если не ошибаюсь, мужчина. Доктор Франц распорядился… При этих словах одна из реплик слегка покраснела, что не ушло от цепкого взгляда Шторх. Она нахмурилась, когда засмущавшаяся Ойле почесала затылок и, нервно хихикнув, вошла вслед за остальными на кухню. — А он симпатичный? Реплики дружно и звонко засмеялись, прежде чем створки двери закрылись за ними. Глаза же Шторх забегали, а мысли вновь загудели в голове, когда её неясные подозрения начали обретать подобие формы. — А ты забавен, Гештальт. Внедряешь себя в умы… Словно паразит… Стиснув зубы, протектор довольно громко зарычала. Быстро войдя в своё общежитие, Шторх сняла с себя верхние слои кевлара, обнажив обычную на вид бледную кожу. Включив душ и почувствовав, как тело промокает насквозь под потоками горячей влаги, реплика глубоко вздохнула от удовольствия и прислонилась головой к стеклу с натянутой улыбкой, пока слишком горячая даже по её меркам вода окрашивала её кожу в нежно-розовый цвет. «Лучше… лучше… нужно почитать после… Нужна стабилизация, да…» Через несколько минут из её глотки раздалось гортанное рычание. Надев кевларовый жилет и прикрепив нагрудник, с неизменной хмурой физиономией Шторх спустилась в библиотеку.

***

Ты же, тем временем, на свою работу пришёл поздно и с хромотой. Единственная оставшаяся в душевой Шторх, заметив тебя, усмехнулась, продолжая принимать водные процедуры. Взглянув на тебя с весёлым оскалом, она встала в выжидательную позу, скрестив руки на мокрой груди. — Что ж… Приполз обратно, да? Отпетый извращенец, не так ли? Хотя, быть может, могла произойти ошибка… — Д-да, мэм. Шторх весело ухмыльнулась, наблюдая, как ты слегка отпрянул, пряча глаза, боясь её реакции, и покачала головой, пренебрежительно махнув тебе рукой. Опершись плечом об стекло, она закинула ногу на ногу. — Хех. Я чую твой страх, парень. Но не волнуйся. Ты прошёл дедовщину. Мы просто пошутили. Мы не в самом деле считаем тебя извращенцем. — Дедовщина? Шторх заметно расслабилась. Откинув голову назад и тихонько, даже жутковато посмеиваясь, она вытянула руки, опираясь на крепление душевой лейки позади себя. — М-м-м. Советую быть поосторожнее… Та, что ударила меня вчера в живот, ты же её знаешь? — Да… Она присматривала за мной, когда меня вывели на поверхность. И, кажется, я ей не нравлюсь. Я хотел согреть её руку своей, но она едва ли не сломала мне пальцы… Дурак я, в общем. Шторх вопросительно приподняла бровь, вспоминая прошедший ранее разговор в душевой, и вновь весело усмехнулась. «Так она думает, что он… О, хе-хе-хе… Забавно,» — пронеслась догадка в голове твоей вчерашней мучительницы. Ты на всякий случай продолжал разглядывать плитку пола, который ты находил более интересным, чем втирающую очистительный гель в свои волосы Шторх. Ты драил плитку новой выданной шваброй, отмывая пол от той немного грязи, что успела скопиться за прошедший цикл. Спиной ты чувствовал следящий за тобою нервирующий взгляд. Чуть погодя в голове реплики родилась идея. Очень подлая и гадкая идея, которую её больной разум находил забавной и даже по настоящему смешной. — Ну-с… Эй! Ты это не от меня услышал, хорошо? Если хочешь принести извинения, то её любимый рацион — со вкусом жареного мяса, а любимое чтиво — что-нибудь о кельтской мифологии. — Эм… Спасибо? Ты взглянул на Шторх и добродушно улыбнулся, от чего реплика несколько вопросительно приподняла брови. Выглядя слегка удивлённой, она надела свою броню и нацепила нагрудник. — Делай с этой информацией что хочешь. Что же касается меня, я иду на патрулирование. Ойле скоро должна явиться сюда, так что… в общем, возвращайся к работе, Гештальтик. Вскоре Шторх покинула общежитие, не проронив больше ни слова, оставляя тебя наедине со своими мыслями.