Моя кокетливая звёздочка

Зайдя в спальню, я обессилено рухнул в постель, даже не думая о том, чтобы хотя бы снять одежду. День вышел просто сумасшедший, и всё, что мне хотелось, это спать. И, кажется, стоило свету только погаснуть, как я мгновенно отключился, проваливаясь в сон.

***

Странный шум доносился откуда-то из глубины коридора… бряканье посуды, лай Сириуса, протянутое «тише»… Не открывая глаз, я повернулся на бок, пытаясь натянуть на голову одеяло и спрятаться от непонятного шума. Стоп, какого вообще шума? Будто резко осознавая, что дома я не один, я резко открыл глаза, откидывая тяжёлое одеяло в сторону. Из коридора опять послышалось: «Сириус, ну, подожди, тише». Это что? Голос Эды? Я тяжело вздохнул, интуитивно ища глазами часы. Я не сразу вспомнил, что вчера Йылдыз осталась в моём доме на ночь. Взглянув на стоящий на прикроватной тумбочке будильник, я чуть ли не мгновенно встал с постели. Уже почти десять часов утра! И стоило мне только сделать шаг, как в глазах мгновенно потемнело, а голова предательски закружилась. Я обратно сел на кровать, сжимая ещё немного онемевшими ото сна ладонями неприятно пульсирующие виски. Кажется, вчерашний день решил добить меня низким давлением с самого утра… Предприняв уже более аккуратную попытку подняться с кровати, я всё-таки смог дойти до ванной, чтобы принять душ и наконец-то переодеться. Потратив на все водные процедуры не рекордные семь минут, я торопливо накинул махровый халат на ещё немного влажное тело и вышел из спальни. — Ты давно встала? — немного нервным голосом спросил я, заглядывая на кухню и замечая Йылдыз с чашечкой кофе и жующего сухой корм Сириуса. Эда подняла на меня удивлённый взгляд, а затем как-то смущённо опустила подбородок, немного сгорбливая спину. Кажется, её смутил не столько мой вид, сколько её собственный, ведь на её худеньком теле висел один из моих халатов, который был ей совершенно не по размеру и который открывал более чем прекрасный вид на её декольте. И, видимо, осознав это или, может, просто заметив мой взгляд, Йылдыз торопливо положила ладошку на ключицы, пытаясь придержать ткань и натянуть ту на обнажённую кожу. — Полчаса назад, успела вот только душ принять и позавтракать… — стараясь скрыть смущение в голосе, она махнула рукой в сторону холодильника, — тебе тоже салат сделала, но, учти, это разовая акция, — откидываясь на спинку стула и не убирая ладонь с ключиц, уже уверенно ухмыльнулась она, — у меня сегодня просто овощи лишние остались, так что не обольщайся. Я глухо хмыкнул, подходя к кофемашине, и, взяв кружку, выбрал чёрный кофе на серебристой панели. В конце концов десять минут погоду не сделают, поэтому лучше поесть, чем весь день страдать от низкого давления и недостатка энергии. Да и, если так подумать, то нам сегодня главное до вечера успеть, поэтому время своего завтрака отобью на дороге — поедим с ветерком. — Какая у меня милая невеста, — усмехнулся я, подходя к холодильнику, — надеюсь, ты сделала мне салат не из горьких хвостиков огурцов. Достав тарелку, я невольно улыбнулся. Эда приготовила мне один из моих любимых салатов с форелью, авокадо, листовым салатом и красным луком. — Огурцы я не нашла, так бы точно из них приготовила, — шумно отхлебнув из чашки кофе, с привычной дерзостью в голосе сказала она. Услышав писк кофемашины, я поставил на стол тарелку с салатом и рядом чашку с горячим напитком. Достав из ящика вилку, я вытянул ту вдоль собственной ладони, чтобы случайно никого ей не задеть, и подошёл к Эде. — Спасибо, — мягко произнёс я, оставив поцелуй на влажных, пахнущих моим шампунем девичьих волосах. И, воспользовавшись ситуацией, заодно чмокнул явно довольную Эду в висок. — Так, давай-ка без этого, — уверен, она говорила это с наигранным недовольством, — я твоя фиктивная невеста, и я не хочу, чтобы ты ко мне лез, поэтому давай быстрее завтракай и поехали уже за моими вещами, — встав, она с ухмылкой добавила, — и да, посуду моешь ты, а я пошла собираться, мне ещё волосы посушить нужно. Я лишь мягко улыбнулся, провожая её внимательным взглядом. За завтраком я вновь думал о прошлом… и вновь приходил к беспощадной мысли, что я ужасно скучаю по тому времени, когда Эда оставалась в моём доме на ночь, и я мог засыпать, чувствуя ладонью мягкость её пышных волос и шеей её лёгкое дыхание… утром Эда всегда любила нежиться в постели, поэтому даже за привычной чашечкой кофе мы шли лишь после долгих объятьев, я любил целовать Эду в макушку, утыкаясь носом в копну шелковистых волос, пахнущих нежными цветами… я любил гладить её по рукам, талии, бёдрам — я любил прикасаться к ней, зная, что она целиком и полностью моя. Может, Эда и не была идеальной, но с ней всегда было чертовски комфортно, уютно и приятно… с ней я чувствовал себя дома, и сейчас я ужасно скучал по этому ощущению абсолютной гармонии. Я ненавидел себя за эти дурацкие воспоминания, и всё, что мне сейчас нужно — это забыть то светлое и невинное прошлое, потому что настоящее совершенно не такое. Я не должен позволять себе так тосковать по Эде… по крайней мере не так сильно… я ведь не должен проиграть ей в первый же день её переезда… я не могу так быстро ей сдаться… Хотя… кому я вру… я давно проиграл… и у меня в руках уже давно белый флаг…

***

Взяв увесистую коробку из багажника своего чёрного внедорожника, я с облегчением вздохнул, осознавая, что эта последняя. Когда Эда сказала, что ей нужно перевести вещи, я даже представить себе не мог, сколько их будет на самом деле. И это при условии, что Йылдыз живёт у своей подруги меньше полугода… — Не поверишь, эта коробка последняя! — с энтузиазмом произнёс я, заходя в спальню Йылдыз. Эда, будто не ожидая, что я вернусь так быстро, заметно вздрогнула, поднимая на меня удивлённые и какие-то грустные глаза. — Хорошо, спасибо, что помог всё принести, — натягивая на лицо фальшивую улыбку, с дежурной вежливостью ответила она. И, честно говоря, я совершенно не понимал причину столь быстрого изменения её настроения. Казалось бы, ещё недавно мы спокойно ехали в машине, слушая музыку и болтая. Кажется, всего десять минут назад Эда была, ну, может, не прям счастливой, но, по крайней мере, довольно-таки весёлой. — Что-то случилось? Ты какая-то грустная? — решая не ходить вокруг да около, напрямую спросил я. — Всё нормально, просто немного устала, — почти сразу же ответила Эда, но я почему-то ей не поверил. Видимо, надеясь избежать моих последующих вопросов, Йылдыз достала из коробки стопку какой-то одежды — то ли кофт, то ли каких-то спортивных и домашних штанов — и подошла к шкафу, принимаясь раскладывать вещи. — Точно всё в порядке? — более мягким голосом переспросил я, надеясь, что это поможет мне её разговорить, — если что-то случилось, то ты скажи, решим. Немного повернувшись, она мельком глянула на меня и отрицательно покачала головой. — Я правда устала, ничего не произошло, — спокойно повторила Эда, а затем через короткую паузу добавила, — и если тебе несложно, то можешь, пожалуйста, достать все вещи из коробок, чтобы мне было проще всё расставлять. — Да, конечно, сейчас всё распакую, — с лёгкой улыбкой сказал я, подходя к прикроватной тумбочке, чтобы взять с той ножницы. И следующий час мы провели в почти что полном молчании — Эда лишь изредка просила меня что-либо сделать, чтобы помочь ей с вещами, а всё остальное время она молчала, что, к слову, было совершенно ей несвойственно. И с каждым мгновеньем я лишь сильнее убеждался в том, что её настроение действительно изменилось и изменилось в отнюдь не лучшую сторону, и что-то мне подсказывало, что проблема была совершенно не в усталости. — Спасибо, что помог, — и хоть Эда улыбнулась, её голос всё равно звучал как-то отстранённо. О чём она думает? Почему её настроение так быстро изменилось? Что случилось? А главное — почему она мне ничего не говорит? — И… как я и сказала ранее, я очень устала… — будто чувствуя, что я хотел задать ей очередной вопрос насчёт её состояния, произнесла Эда, — можешь, пожалуйста, выйти, я хочу лечь поспать. Я удивлённо взглянул на часы — время было чуть больше пяти часов вечера. — Ладно, я тогда пойду приготовлю что-нибудь на ужин, — немного теряясь от её просьбы, с лёгкой растерянностью сказал я, — тебя если что разбудить? Йылдыз лишь отрицательно покачала головой и подошла к кровати, чтобы расправить постель. — Ладно… я тогда пойду, а ты отдыхай… — всё-таки уважая просьбу Эды, немного неуверенно протянул я и всё же покинул её спальню.

***

Над ужином заморачиваться я особо не стал — поставил брокколи готовиться на пару, пожарил тигровых креветок и порезал на скорую руку овощной салат. В принципе вышло быстро, вкусно и полезно. Накрыв на стол, я всё-таки решил отложить ужин, чувствуя себя просто обязанным заглянуть ещё раз к Эде, и вновь пошёл в сторону спальни Йылдыз. Если спит, то тревожить не буду. Если же просто лежит, то спрошу, может, за полчаса она всё-таки успела проголодаться. Я не стал стучаться, опасаясь, что случайно разбужу её, поэтому просто мягко и медленно приоткрыл дверь, стараясь не издавать и звука. Эда явно не услышала меня, поэтому она, не поворачиваясь в мою сторону, сидела в постели, прижав к груди колени и опершись спиной на спинку кровати. Выглядела Йылдыз какой-то чересчур расстроенной, и мне даже показалось, что её карие глаза блестели как-то сильнее обычного — будто Эда вот-вот заплачет. Нет, я, конечно, знал, что Йылдыз не хочет нашей свадьбы, но… неужели её настолько огорчает предстоящая церемония?.. — Прости, что не постучался, я побоялся тебя разбудить, — неловко пожимая плечами, я начал весьма растерянно, — я… я если что приготовил ужин, пойдём, может, вместе поедим, раз уж ты всё равно не спишь. Йылдыз, торопливо стерев что-то с щеки, с удивлением и заметным негодованием во взгляде посмотрела на меня. — Я же просила ко мне не заходить, — только и ответила она, не сводя с меня глаз. И теперь я, к сожалению, смог убедиться в том, что она уже явно плакала. Что произошло?.. мы ведь просто забрали её вещи… Эда всё время была рядом, поэтому я мог с уверенностью сказать, что ей никто не звонил и не писал, так почему тогда её настроение так кардинально изменилось? — Ты лишь просила тебя не будить, заходить к себе ты не запрещала, — глупо улыбаясь сказал я, а затем через которую паузу добавил, — ну так, что? Пойдёшь ужинать? Я ведь ещё, к слову, нашёл пару капсул с твоим любимым горячим шоколадом… Услышав про сладкий напиток, Эда заметно изменилась в лице. Кажется, хотя бы горячий шоколад смог заинтересовать её. — А что ты приготовил?.. — неуверенно уточнила она. — Брокколи с креветками и овощной салат, — сразу же ответил я, искренне надеясь, что Йылдыз согласиться хотя бы на маленькую порцию. В конце концов за столом её будет разговорить гораздо проще, чем сейчас, когда в любой момент она может сказать мне выйти из её комнаты и закрыть за собой дверь. — Ладно… положи мне тогда, пожалуйста, немного, и я сейчас приду, — на удивление просто согласилась Эда, поднимаясь с кровати. — Хорошо, жду тогда тебя за столом, — сказал я и вышел из спальни Йылдыз, позволяя ей ненадолго остаться одной. Закончив с ужином, я поставил в кофемашину капсулы с горячим шоколадом, которые покупал ещё в те времена, когда мы с Эдой были парой. — Сделал тебе двойную порцию, а то ты, кажется, какая-то грустная, — протянув Йылдыз большую чашку с горячим напитком, мягко произнёс я и сел рядом с ней на диван. Эда сделала глубокий вдох, с наслаждением вдыхая сладкий шоколадный запах. — Спасибо, — лёгкой улыбкой поблагодарила меня она и, поднеся к губам чашку, сделала маленький глоток. Сириус сидел у ног Йылдыз, и моя попытка подозвать его к себе не увенчалась успехом — пушистый предатель. Эда молча пила горячий шоколад, а я просто сидел и покорно ждал, надеясь получить от неё хоть какой-то намёк, чтобы понять, что вообще случилось. Йылдыз весь вечер умело игнорировала все мои вопросы, касающиеся её состояния, и делала вид, словно не слышит мои замечания по поводу её грусти. Хотя, конечно, периодически она пыталась вести себя беззаботно, однако взгляд её всё равно выдавал. — Эда, может всё-таки поговорим?.. — дождавшись, когда Йылдыз допьёт горячий шоколад, произнёс я, — стоило нам только приехать домой с коробками, как ты резко изменилась… что-то случится? Почему ты такая грустная? Она как-то странно посмотрела на меня, а затем отрицательно покачала головой. — Это личное, я не хочу обсуждать причину моего состояния, но… — Эда задумчиво вздохнула и равнодушно добавила, — не волнуйся, на церемонии я буду самой счастливой невестой, никто ни о чём не догадается. Я удивлённо уставился на неё. Эда правда думает, что я переживаю не за неё, а за то, что на церемонии она будет недостаточно весёлой и гости нам не поверят?.. — Я и не переживал за это… меня волнует твоё текущее состояние. Ты резко стала какой-то грустной и неразговорчивой… и это как-то ненормально, это на тебя совершенно не похоже, — с лёгкой растерянностью ответил я. Йылдыз лишь слабо пожала плечами. — Поверь, мне нет смысла тратить наше общее время на объяснения, ты всё равно меня не поймёшь… да и… по-хорошему тебе и не надо меня понимать… — она встала с дивана, держа в руках пустую чашку, — у нас с тобой, напоминаю, фиктивные отношения, а они не подразумевают высокой душевной связи, поэтому… — она перевела на меня усталый взгляд, продолжая, — доброй тебе ночи, Серкан, и спасибо за шоколад. Я не стал её догонять, так и оставшись сидеть на диване. Вчера, когда мне было плохо и когда мне нужна была помощь, Эда смогла найти для меня нужные слова… а я сегодня для неё — нет… И что-то мне подсказывало, что дело было не в умении говорить, а в том, что вчера, когда я решился поделиться с ней своей проблемой, я ей доверял — и как бы смешно это не было после её обмана. Но Эда сегодня не захотела мне ничего объяснять лишь потому, что она сомневалась в том, что я её пойму, что смогу разделить её печаль… и это значило лишь одно — она мне попросту не доверяла… И почему-то осознавать это было как-то по-особенному больно. Я ведь никого так сильно не любил, как любил её. Я ведь придумал всю эту схему с женитьбой, чтобы она просто была рядом и я был уверен, что у неё всё хорошо. Я ведь всегда пытался сделать всё возможное и невозможное, чтобы решить её проблемы, но… Она всё равно сомневается во мне. И, конечно, я понимаю, что в своё время поступил плохо, исчезнув без каких-либо объяснений, но ведь это было давно — теперь всё иначе, сейчас ведь она уже почти моя жена… Неужели этого мало?..

***

Утро мы провели за сборами чемоданов и перепроверки взятого, чтобы убедиться в том, что мы ничего не забыли. В аэропорт мы приехали за полчаса до взлёта, быстро прошли проверку документов и багажа и уже совсем скоро сидели в бизнес-джете. — А тут красиво, — осматривая светлый салон самолёта, с лёгкой улыбкой произнесла Эда. Она, заинтересованно оглядывая современный дизайн лайнера, заняла понравившиеся место, а я же сел напротив, расслабленно откидываясь на кожаное кресло. — Рад, что тебе нравится, — я коротким жестом попросил стюардессу не подходить к нам, не желая отвлекаться на кого-то кроме Эды. Йылдыз, достав из маленькой сумки смартфон, сделала несколько фотографий. — Давай ещё селфи сделаем, чтобы я Джерен отправила, — переключая камеру, попросила она. Я, поднявшись со своего сидения, подошёл к Эде, наклонился чуть вперёд, опуская руку на девичью талию и мягко приобнимая. Йылдыз сделала несколько снимков и, кажется, уже хотела опустить камеру, как я мягко чмокнул Эду в щёку, изображая самого любящего жениха. — Думаю, тебе стоит отправить последнюю фотку, — выпрямляя спину и нехотя убирая руку с женского тела, с лёгкой ухмылкой сказал я. Эда задумчиво вздохнула, открывая галерею и внимательно рассматривая получившуюся фотографию. — Ну… в принципе… — продолжая досконально изучать снимок, негромко произнесла она, — можно и эту скинуть… Я сел обратно на своё место и достал телефон из кармана брюк. — И мне заодно отправь, — попросил я, поудобнее устраиваясь на кресле. Подняв взгляд с экрана смартфона, Йылдыз удивлённо посмотрела на меня. — А тебе зачем? — с ухмылкой спросила она, продолжая внимательно глядеть на меня, — хочешь пополнение в альбом: прекрасный я и нелюбимая жена? Я глухо усмехнулся, отрицательно качая головой. У меня в галерее действительно был отдельный альбом с нашими с Эдой фотографиями, однако назывался он лаконично: «любимая». И даже после нашей большой ссоры я не стал его удалять или переименовывать — рука почему-то не поднялась — я тогда лишь скрыл его из основной панели, чтобы былое счастье не мозолило глаза. — Нет, наоборот, хочу создать альбом: «прекрасный я и ещё более прекрасная жена», — по-доброму усмехнулся я, решая не рассказывать об уже существующем альбоме с нашими совместными фотографиями. Эда взглянула на меня с каким-то недоверием. — Знаешь, мне уже начинает казаться, что последние два дня ты ко мне подлизываешься, — параллельно делая что-то в телефоне, с настороженностью в голосе ответила она, — ты подозрительно хороший… и что-то я не понимаю, в чём же подвох… В панели уведомлений появилось сообщение от Йылдыз: «6 вложений». — Да ни в чём, я просто пытаюсь поддерживать нормальные отношения с человеком, с которым мы теперь будем жить в одном доме, — я открыл чат с Эдой в мессенджере, с довольной улыбкой смотря на фотографии, — да и, в конце концов, не всю оставшуюся жизнь же нам с тобой воевать. Эда задумчиво вздохнула, а затем слабо кивнула. — Ты типа предлагаешь помириться? — явно не совсем понимая, к чему я вообще клоню, сказала она. — Ну, можно и так сказать, — скрестив руки на груди, спокойным голосом продолжил я, — нам будет проще уживаться вместе, если мы будем хотя бы приятелями. В конце концов я не хочу каждый день приходить в дом, где меня ждёт человек, с которым мы взаимно друг друга ненавидим. Обида выматывает посильнее любой работы, и я не хочу тратить уйму сил на пустые ссоры. Конечно, это не значит, что я готов так просто простить предательстве со стороны Эды… однако… я могу принять её поступок… принять как факт, который уже просто невозможно изменить… Да, она поступила плохо по отношению ко мне, она действительно подорвала моё доверие, но… это было в прошлом… сейчас я не чувствую такой же острой боли и горькой обиды от её поступка… сейчас я смотрю на Эду и чувствую нечто светлое, нечто знакомое, нечто родное… сейчас я хочу надеяться, что тогда она просто оступилась и что в будущем она меня вновь не обманет. Я хочу дать ей второй шанс. — Звучит, конечно, логично, но… предупреждаю сразу, это не значит, что ты можешь рассчитывать на вкусный кофе в моей кофейне, — ухмыльнувшись, она протянула мне мизинец, — тогда мир? Я невольно улыбнулся, находя этот детский жест забавным. — Мир, — согласился я, пожимая её мизинчик, — но всё-таки ещё хотелось бы пить вкусный кофе. Йылдыз лишь хитро ухмыльнулась, безмолвно говоря, что на такую роскошь я могу даже не рассчитывать. И не успели мы сказать ещё хоть слово, как пилот объявил о том, что самолёт готов приступить к взлёту. Через полтора часа мы будем в Бодруме. Через двадцать четыре часа мы официально будем мужем и женой.