В теории...

На следующий день Сынчоль опять не выспался, опять идет на учебу. Теперь помимо основной миссии не умереть от скуки и усталости у него появился сайд-квест — избегать Юн Джонхана любой ценой. Чхве уходит от разговоров с одногруппниками, сославшись на какое-то невероятно важное дело, как только замечает преподавателя в коридоре, выбирает пути в обход кафедры математики и понимает, что, видимо, остается без обеда, когда замечает Хана рядом со столовой на большом перерыве. Апогей отчаяния настает, когда парень понимает, что следующей парой у него должна быть именно статистика. Ему ужасно не хочется видеться с Джонханом, потому что, если будет смотреть на него или слушать дольше трех секунд, его мозг опять придумает тысячу фантастических вариантов их совместного будущего. А учитывая перманентную дружелюбность и отсутствие гнетущей атмосферы во время занятий у Юна, будет проще простого в очередной раз залипнуть на его улыбку, что расходится с планом Сынчоля «забить ради своего же блага». Взвесив все «за» и «против», Чхве впервые решается прогулять эту пару. Два с половиной месяца стопроцентной посещаемости, а значит и автомат на сессии улетают в трубу, когда парень твердым шагом идет в прямо противоположное от аудитории направление. Ощущает себя предателем, но просто не может позволить себе похерить такую ювелирную работу по избеганию своего преподавателя. Он пока не придумал, как будет разбираться со всей этой ситуацией конце семестра, но решать проблемы нужно по мере их поступления — в конце концов, зачет будет принимать профессор, который числится в ведомости, а ему можно сказать «можно троечку?» и уйти с этой самой троечкой и спокойной душой. Все то время, пока Сынчоль в ожидании следующей пары курит на заднем дворе, где в теории курить нельзя, но курят даже охранники и стоят чересчур очевидные урны с пепельницами, он чувствует себя отвратительно. Ему казалось, что сокращение количества Юн Джонхана в его жизни эту самую жизнь облегчит, но почему-то уже с первого дня план где-то дал сбой. Когда он не контактирует с Ханом, он думает о том, как бы продолжить его избегать не слишком очевидно, и это даже хуже, чем контактировать с Ханом и падать в делулу-мир. — Как же я заебался, — устало выдыхает парень, выпуская в хмурое ноябрьское небо дым из легких, запрокинув голову. — Понимаю, — раздается где-то в паре метров. Сынчоль оборачивается и видит неизвестного ему студента, так же курящего с абсолютно убитым выражением лица. Ага, как же, понимает. Конечно, скорее всего Чхве не единственный студент в этом вузе, кого угораздило влюбиться в преподавателя, но масштаб осведомленности о своем предмете симпатии у него немного другой и это абсолютное фиаско. Чоль тушит и выкидывает окурок, намереваясь пойти покушать, чтобы хоть как-то занять оставшееся время, но аппетита совсем нет, поэтому выбор падает на кофе. Возможно, когда-нибудь он умрет от сердечного приступа, потому что вливать в себя такое количество кофеина — преступление против организма, но сейчас его это не очень волнует. Надо дожить до вечера, чтобы поговорить с Хоши и освободиться от такого гнетущего ощущения одиночества. Естественно, подробности он рассказывать не собирается, потому что пообещал Джонхану этого не делать. Время тянется долго и мерзко, но, наконец, отмучившись со всеми своими университетскими делами, Чхве может вздохнуть полной грудью, вернуться домой и тревожно подремать до вечера. У Сынчоля три лука — бомж, так он обычно ходит в универ, тупо школьник, так он одевается в повседневной жизни, и шлюха. Последний обычно достается на работу, но сейчас парню почему-то захотелось выглядеть красиво, поэтому перед зеркалом он крутится неприлично долго, пытаясь забить голову чем угодно. — Я бы сказал, черт, он в порядке, но в твоем случая такое, наверное, свидетельствует об обратном, — Хоши оглядывает приближающегося друга с ног до головы, — Классно выглядишь. Для беседы был выбран бар, потому что Сынчолю определенно нужно выпить, но выпивать в месте, где работаешь — та еще головная боль, ибо там его знают все постоянные посетители, и показывать свое состояние им очень не хочется. «О ужас, конкуренты,» — в шутку охает Джихун за стойкой, как только парни показываются на пороге заведения. Сделает скидку как постоянным посетителям, тут даже гадать не приходится — хоть они и работают в разных местах, но все еще хорошие приятели, регулярно дружно перемывающие косточки начальству и обсуждающие смешные случаи с клиентами. Молодые люди устраиваются за столиком в углу и с первых секунд Сынчолю становится некомфортно от количества направленных на него взглядов. Если бы все смотрящие на него люди знали, насколько ему не интересны — они бы заплакали. Сунен отходит к бару взять напитки и тратит на это чуть больше времени, чем ожидалось — очереди Сынчоль не наблюдает, видит лишь как его друг мило беседует с местным барменом, улыбаясь чуть застенчивее, чем обычно. Вернувшись, Хоши садится и выжидающе смотрит на друга, молча потягивая пиво. Погипнотизировав свой стакан пару минут, Чхве все же решается начать свое повествование с очень точной и емкой фразы: — Это пиздец. Опуская все детали, касающиеся личной жизни Джонхана, в общих чертах Чоль изливает на Сунена все свои мысли, иногда достаточно бессвязные. Предложения сами слетают с языка, и даже если очень захочет — остановиться уже не сможет. Столько всего накопилось и в данную секунду будто плотина разрушилась, выливаясь водопадом эмоций разного окраса. Хоши в свою очередь молча слушает, лишь иногда что-то уточняя. Когда Сынчоль заканчивает свою душещипательную историю, они молчат какое-то время, после чего Квон вздыхает и ерошит высветленные волосы. — Ну, пиздец, — он выносит вердикт, откидываясь на спину кресла, — Ты хочешь услышать от меня что-то конкретное? — Я не знаю, — Сынчоль опускает горячий лоб на прохладный стол и закрывает глаза. Сейчас в душе царит какая-то легкая пустота, будто все чувства разом выкачали о оставили только вакуум. Наверное, Чхве действительно нужно было выговориться, потому что с плеч будто упал очень тяжелый груз, который парень таскал на горбу все это время. — Одно могу сказать точно, — Хоши гоняет пальцем какую-то соринку по столу. — М? — Чоль поднимает голову, перемещая на столешницу уже подбородок. Со стороны, наверное, выглядит очень глупо. — Ты втрескался по уши. — Спасибо, я бы без тебя не заметил, — Чхве усмехается. В обычной ситуации он, наверное, проворчал бы что-нибудь, но сейчас в голова слишком легкая, чтобы ругаться, пусть даже в шутку. — Нет, я про то, что… — Сунен опять ерошит волосы, — В чем основная проблема? — В смысле? — парень выпрямляется и хмурит брови. — Основная проблема в том, что он препод, а ты студент. — Мы тут в факты играем? — Чхве устало поднимает стакан и делает глоток. — Нет, дай я договорю. Он явно не гетеро, вопрос ориентации не стоит, он буквально твой ровесник, поэтому возраст тоже роли не играет. Поэтому единственное, что вам мешает — социальные статусы. Тебе нужно доучиться, он не хочет остаться без работы, и данный концепт останется действительным еще полгода, — Квон пожимает плечами, — Потом ты получишь свой диплом, он перестанет быть твоим преподом и все решится само собой. — Все еще похоже на игру в факты. — Да, это факты, блин, услышь их, пожалуйста, — Хоши вскидывает брови, — Тебе полгода потерпеть осталось, я об этом, потом делай что хочешь, хоть за руку и в ЗАГС, если он не против будет. Сынчоль на секунду зависает, обдумывая слова друга. Он так привык к сложившейся ситуации, что ей не было видно ни конца, ни края, и мысль, которую только что озвучил Сунен, даже на секунду не закрадывалась в его голову. Этот кошмар длиной в три года настолько сильно вплелся в реальность Чхве, что ему казалось, будто так будет всегда и шансов на положительный исход примерно ноль. — Это все равно будет как-то… неправильно что ли… — все еще поникший Сынчоль фиксирует взгляд на стакане. — Обоснуй? — Хоши вздыхает, — Ты не будешь пытаться получить зачет через постель, что в принципе невозможно, потому что он так-то не твой препод, не будешь пытаться улучшить свои оценки, строя ему глазки. Просто подружись с ним, он кажется классным парнем, а дальше видно будет. Вдруг он стаканы не на подстаканник ставит, а это для тебя красный флаг? Чхве вымученно выдыхает и залпом допивает свое пиво. Да, он не рассчитывал, что Сунен привнесет какую-то рациональность в его жизнь, но парню это удалось буквально за несколько предложений и Чоль невероятно благодарен. — Но он сначала должен извиниться, — как ни в чем ни бывало бросает блондин, после чего ловит на себе недоумевающий взгляд, — За то, что накричал на тебя. — Я полез не в свое дело и нарушил его личные границы, — констатирует Сынчоль. — Это все еще не повод кричать на людей, потому что всегда можно поговорить спокойно, без повышения тонов. Стакан Хоши так же опустел и Чхве хочет встать и дойти до бара, чтобы взять выпить что-нибудь еще, но не успевает. — Вот от тех двух многоуважаемых девушек, — Джихун недовольно фыркает, кивая на столик у противоположной стены. Перед Сынчолем и Суненом ставятся два бокала с пивом — видимо, девушки попросили бармена повторить парням их заказ. Почему Джихун недоволен — остается загадкой, ведь подобные просьбы весьма частое явление в такого рода заведениях. Парни оборачиваются на девушек, которые явно провели здесь куда больше времени, чем они, и так же синхронно вздыхают, возвращая взгляды друг на друга. — Ты знаешь, я не заинтересован, так что дерзай, — Чхве откидывается на спинку кресла, — Симпатичные. — Я тоже… кхм… — Хоши бросает взгляд в спину удаляющегося Джихуна, — … не заинтересован, да. Сынчоль весьма быстро понимает, куда секунду назад был направлен взор друга, и пару секунд скрипит шестеренками в голове. Учитывая, что местный бармен был недоволен вниманием к их персонам, и Квон явно что-то недоговаривает относительно своего к нему отношения… — О, господи, серьезно? — как можно тише спрашивает Чхве, округляя глаза. — Еще слово — и я тебе нос откушу, — Сунен опускает взгляд на стол и, кажется, краснеет. — Хорошо, — Чхве очень старается не хихикать. Друг только что выслушал его душевные терзания и смеяться было бы очень невежливо и жестоко, поэтому тема заминается, а разговор уводится в более привычный — обмусолить грубых посетителей, переработки и задержанную на прошлой неделе поставку, которую пришлось разбирать в три часа ночи, попутно пытаясь угодить клиентам. * Просыпать не было планом Сынчоля, однако работать приходится с тем, что имеется — до начала занятий сорок минут, а парень только-только разлепляет глаза после их с Суненом веселого вечера. А опаздывать сегодня совсем нельзя, поэтому Чхве негромко ругается и начинает носиться по своему обиталищу со скоростью электровеника. Ругался бы громко — но в горле будто кто-то рассыпал целый грузовик песка. Похмелье — не лучшее состояние, в котором стоит садиться за руль мотоцикла и «играть в шашки» на дороге, но выбора у Сынчоля особо нет, поэтому сердце колотится от адреналина, когда он останавливается на парковке рядом с университетом, глушит мотор и снимает шлем. Все еще сконцентрированный на окружении после не самой безопасной поездки, слух улавливает знакомый голос в не самой привычной интонации — Джонхан явно ругается с кем-то. — Если тебя не пускают в мой офис, это не значит, что ты имеешь право караулить меня на работе, — недовольно шипит Юн, — Это значит, что я не хочу тебя видеть. Чхве оборачивается и видит преподавателя в паре метров от входа на территорию университета. Естественно, рядом находится человек, чей силуэт Чоль, наверное, даже после единственной встречи узнает с первого взгляда. Студент смотрит на часы и прикидывает, хватит ли ему десяти минут, что остались до начала занятий. В теории, он сейчас опять полезет не в свое дело, но оставить как есть просто не может, поэтому трясет головой, ероша примятые волосы, и убирает шлем, непонятно для чего нужный его безмозглой головушке, под сидение. Вдох-выдох, рюкзак закинут на плечо и Чхве твердой походкой направляется к беседующим на практически безлюдной в преддверии занятий территории, прокручивая в голове, что бы такого сказать, чтобы не быть слишком очевидным. Как только мужчины слышат приближающиеся шаги, оборачиваются, что позволяет Джонхану выдернуть свою руку из, видимо, достаточно крепкой хватки. — Сонбэнним, доброе утро, — Сынчоль натягивает беззаботное выражение лица, когда кивает Хану, — Если я опоздаю, но приду раньше Вас, это же не будет считаться опозданием? У Сынчоля первая пара ни разу не у Джонхана, но он, отчетливо слыша свою аритмию, делает вид, будто он просто студент-раздолбай, решивший неуместно пошутить. На лице аспиранта читается облегчение, и он нервно усмехается, после чего переводит взгляд на своего собеседника. — Да уж, когда преподаватель опаздывает, это совсем не к месту, — будто выплевывает Юн, после чего добавляет почти шепотом, — Я не твоя собственность, отвали уже наконец. Чхве не видит, но слышит у себя за спиной быстрые шаги. Сынчоль на секунду оборачивается и видит, что за ним следует только преподаватель, в то время как второй мужчина остается у ворот университета. Парень спокойно выдыхает, стараясь не думать о том, как Джонхан трет запястье, ибо если зациклится на этом — разозлится еще сильнее. Студент быстро взлетает по ступенькам и заходит в здание, придерживая за собой дверь, чтобы она не закрылась прямо перед джонхановым носом. Ловко достает пропуск и прикладывает его к турникету, искренне надеясь, что их с Юном дальнейшие пути разойдутся как можно дальше друг от друга, но, сделав несколько торопливых шагов в сторону нужного кабинета, Чхве чувствует на своем плече легкое касание. Сознание так и подначивает сделать вид, что ничего не почувствовал, но Чоль замирает на секунду, после чего медленно оборачивается. — Знаю, опять не мое дело… — парень тут же начинает оправдываться, жмурясь и складывая ладони в извиняющемся жесте. — Сынчоль, я должен извиниться. Фразы звучат одновременно, и оба молодых человека неловко замолкают. — А? — недоумевает Сынчоль, приоткрывая один глаз и вопросительно глядя на своего собеседника. — Я накричал на тебя, — Джонхан все еще смотрит куда-то в сторону, — Это было грубо и непедагогично с моей стороны, и я понимаю, что не должен был этого делать. Прости. Юн наконец-то поднимает глаза на студента, читая в них явное недоумение. Очевидно, Сынчоль не ожидал что Хан все-таки принесет свои извинения. И да, этот самый студент считал себя на сто процентов виноватым в ситуации, поэтому в его голове извиняться должен как раз он. — А, это… — Чхве неловко чешет затылок, отводя взгляд в сторону, — я сам виноват, так что… наверное, это не стоит извинений. — Нет, правда. Мне очень жаль, — Джонхан вздыхает, смущенно заламывая запястья. Взгляд Сынчоля невольно падает на руки аспиранта, и он видит красный след, оставшийся на его коже. Ярость все-таки закипает, но парень очень быстро отводит взгляд в сторону, кусая внутреннюю сторону щеки. Как же костяшки чешутся, черт возьми… — Все в порядке, правда, — бубнит Чоль, вздыхая, — я тоже хочу извиниться за то, что постоянно оказываюсь не в том месте, не в то время, да еще и вмешиваюсь в вещи, в которые вмешиваться не стоило бы. — Забей, — Юн качает головой с таким же вздохом, — знаю, ты делаешь это из лучших побуждений. Сердце Сынчоля опять делает какое-то невероятное сальто, и, видимо, тем самым будит дурацких насекомых в груди. «Да елки-палки, нельзя быть таким хорошим…» — проносится в голове, когда он возвращает взгляд на своего преподавателя. Тот выглядит ужасно смущенно, но вместо неловкости Чхве чувствует чертовски неуместное желание убрать прядку волос со щеки парня напротив. И он понимает, что надо очень быстро ретироваться. — Я пойду, наверное… — студент опять неловко чешет затылок, — Рад, что мы все-таки разобрались. Джонхан наконец-то смущенно улыбается, кивая. Сынчолю хочется бежать, настолько он слаб перед этим человеком — слишком уж сильно его подкашивает желание этой близости. Также кивнув напоследок, Чхве начинает свой забег по коридорам и лестницам — у него осталась всего пара минут, чтобы успеть добраться до нужного кабинета. Залететь в аудиторию в последний момент все же удается, и парень не уверен, от чего колотится его сердце — от пробежки или от ужаса осознания степени своей дурацкой влюбленности. Наверное, он был чертовски прав, решив избегать Джонхана любой ценой. К аспиранту тянет просто с космической силой, а Сынчоль всего лишь человек, и сопротивляться становится все сложнее с каждым разом.