Глава 3. Последствия
30 августа 2025 г., 12:28
Райо Чучи проснулась от рыжего солнечного света – луч из незашторенного окна ударил ей в глаза, вызвав лавину головной боли. Чучи попыталась отвернуться, но её лицо прилипло к подушке, даже сгримасничать было тяжело – её кожу покрыла корка, и на спину давило что-то. Чучи не шевелилось несколько секунд, чтобы уснуть снова, но всё-таки открыла глаза. Комната красного цвета в лучах солнца казалось объятой пламенем. Кусочек лазурного чистого неба виднелся из окна, лёгкая прохлада, тишина – свежесть раннего утра! Чучи отлипла от подушки и отвернулась от солнца: напротив лежал Дод. Он расслабленно спал, открыв рот, одной рукой обнимая её, но был пепельно-серого цвета, будто умер. Чучи потолкала его.
***
Лотт Дод проснулся от чувства, будто по нему потоптался жук-жнец, а потом подбросил и шмякнул пару раз об землю. Сил почти не было, голова болела, во рту словно гнилое болото. Дод через силу открыл глаза, а перед ним была напуганная Чучи, на одной половине лица которой было что-то белое. Воспоминания о ней пришли тут же, яркими вспышками; она любит его! Нельзя без любви так колотить! Она никуда не ушла, обчистив его кошелёк, вот, рядом, несбыточная мечта! Теперь уже сбывшаяся… - В-в-воды, - смог он только попросить. И Чучи приносила ему три раза стакан воды. Всё это время она ходила голая, и её тело в лучах утреннего солнца оказалось чуть другим, чем ночью. Дод касался чуть её руки, и нежность этой кожи, жар и запах, встрявшие в прохладный воздух комнаты, приносил почти тоже наслаждение, что и прошедшей ночью. Напившись, он затащил Чучи обратно. Но не для секса – Дод умрёт от истощения. Нет, можно любить и без похоти. - Знаешь, у меня ни с одной инородкой не было такого утра, - сказал он, с трудом сев: весь живот болел. – Ты совершенно другая. Неужели, ты взаправду меня полюбила? Полностью, не взирая ни на что? Чучи молчала, лишь забралась снова под одеяло, будто мёрзла. Дод прижал её к себе – пусть он по утрам холодный, но этот жест был обязателен, если хочешь позаботиться о ком-то. Впервые Доду хотелось ответить на чью-то заботу. Лишь бы она не ушла.***
- Я должна сказать… Чучи спотыкалась о собственные слова. Ей казалось, что после такой ненормальной ночи Дод захочет всё забыть, как и она, но нет, он всё вспомнил и без отвращения. - … мне нужно в душ. Я быстро. Она сбежала в освежитель, прикрыв болтающиеся груди рукой, будто Дод не успел их разглядеть! Да она сама ему подсунула их, вон, сколько засосов он оставил…! Нет, нет, нет! Такого не должно было случиться! Чучи материлась про себя, материлась отборно всеми словами, какие знала. Почему?! Что пошло не так?! Она подсыпала афродизиак Доду, а дальше, а дальше была словно не Чучи, это была какая-то другая похотливая панторанская девка, которая отодрала неймодианского сенатора и сама от удовольствия смачно соргазмировала! И ещё два раза это сделала, когда он уже уснул! Но нет… это всё-так была Чучи. Почему-то это была она! Почему?! По плану главным извращенцем должен был быть Дод, а не сама Чучи, которая оседлала его и всё это время умоляла, чтобы он её трахнул, а потом визжала и орала всякие непристойности! Так почему она была в таком состоянии?! Ладно бы внушить себе, что любишь эту неймчуру, но так вести себя… о, боги, что он подумал?! А он и влюбился… потому что она сказала, что любит его… Чучи стояла под струями душа, смывая себя все слюни, пот, собственный и какое-то пуду, которое стекало с Дода, и прилипло к ней, ещё какое-то белое вещество, это что, молоко?! Откуда здесь молоко, как оно вообще попало к ним в номер и что они с ним делали?! Почему Чучи этого не помнит?! - Нет, это не молоко, - мрачно сказала Чучи, опёршись руками об стену. – Хорошо, что дальше? Он предложит выйти за него? Я забеременею от него? Что ещё ужасного должно произойти дальше? В раздумьях Чучи оттерла себя от всех «соков любви», которыми её щедро сдобрил Дод, и надела белый халат, который выдают постояльцам. Теперь ей нужно было вернуться и довершить объяснения. - Лотт, - обратилась она, и горячие слёзы потекли по её щекам. – Я ничего не понимаю! Чучи металась между чувством стыда, наслаждения и неясным суррогатом любви, внушенной ею себе и развившимся так, что она с большой охотой отдалась, блин, Лотту Доду, и…! Теперь уже Чучи потребовалось выпить воды. На Доде не было ничего, но ей не было противно от его вида; Чучи спокойно легла на его плечо, и вновь вся вселенная сосредоточилась в этом объятии. - Мы толком друг друга не знаем! Мы разных видов! Этого вообще не должно было случиться! – воскликнула она и схватилась за голову. - Маленькая моя, - нежно сказал Дод, взяв её за руку. – Тебе ведь всё понравилось, почему это для тебя не во главе угла? Ты сама говорила, я точно помню… - Это было совершенно неправильно, грязно и … - По-настоящему «грязное» ты ещё не видела. В конце концов, это только наше с тобой дело, чем мы тут занимались. Если хочешь, многие подробности мы можем оставить здесь и вообще забыть о них. Но ты же… любишь меня, правда? – с запинкой спросил Дод. – Потому что я тебя – да. - Тебе, наверное, тоже нужно в душ, - сказала Чучи, лишь бы не отвечать. – Есть ещё обстоятельства: оккупация Панторы и завтрашнее заседание по этому вопросу. - Вообще-то, оно сегодня, - Дод уже уходил в освежитель. Чучи снова схватилась за голову: как это сегодня?! Да как она явится в Сенат с кучей засосов от Дода?! Там же будут новостники, они всё заснимут, что о ней будут говорить?! Что панторанская сенаторша, пока её народ страдает в блокаде, с кем-то кувыркается?! Чучи тихо повернулась к голорегистратору, чудом не замеченному Додом. Ведь всё затевалось только ради того, чтобы заснять… - Банта пуду! – выругалась Чучи. – Ситх подери! Да как так?! Я же не этого хотела! Не этого…! Почему?! Эта затея вывернулась наизнанку. Теперь, получается, Чучи можно шантажировать этим головидео! Да и шантажировать некому, потому что о нём знает только Чучи! Ну и Асока. Всё было бессмысленным! Всё! Чучи забрала голорегистратор и убрала в клатч, и вовремя – Дод вернулся.***
Кто бы мог подумать, что в этой гостинице только душ, и никакой ванны! Да здесь даже не зачнёшь неймодианских личинок! Дод с некоторым сожалением смывал с себя эфир Чучи и её выделения, но на сегодняшнем заседании надо выглядеть хорошо… рассказывая, что в жесте доброй воли Федерация отстаёт от Панторы, едва сдерживая слёзы. Да Дод сам едва сдерживал слёзы, только уже из-за одной конкретной панторанки. Вся эта ночь, за которую его впервые так любили, нежно, страстно, ему представала под мутной плёнкой. А что на утро? Она кричит, плачет, пусть помечена как его женщина, потому что его выделения с неё не смылись, и явно недовольна. И говорит не так, как вчера. Дважды не ответила на главный для него вопрос. Насыщаясь теплом, Дод подбирал слова, какими объяснить Чучи, что одной ночью можно не ограничиваться, что можно и так дальше встречаться, потому что теперь она – вся его вселенная. Но поверит ли она ему? Да, неймодианцы очень скупы на чувства, они их предпочитают прятать, держать в секрете, из страха всё потерять: холодный ум и сдержанность были теми добродетелями, которыми следовало обладать. Но это не значит, что весь народ – бесчувственные сухари, во-первых, они могут бояться. Могут чего-то страстно желать. И не только денег! Да, Доду собственные капиталы и сбережения были очень важны, но можно любить и деньги, и женщину! Деньги не будут его любить и ласкать, хотя с ними конечно хорошо… но с годами их ценность стала падать – небольшая девальвация – и то, что в его жизни действительно было в дефиците, стало дороже. Истинная любовь, что есть в книгах, голофильмах, музыке, - она никогда ему не светила. Любовь бескорыстная. Нежная любовь. Такую он испытал ранее только раз, и то безнадёжно. А теперь Райо… снова откажет?! Но почему, за что?! Весь тёплый от душа, Дод надел халат и глубоко выдохнул. Если она решила обмануть его, то лучше будет не показывать, насколько ему плохо – пусть не лелеет мысль, что отомстила, причинив такую боль. - Знаешь, когда ты рассказывала, как хочешь со мной провести ночь, а потом напала в такой страсти, что залезла на меня сверху и избила до… - он раскрыл халат, показывая живот, на котором были фиолетовые, почти бордовые шишки. – пока я вылизывал твою эту штуку… как она называется? - Пестик. Лотт, я несколько запуталась, - Чучи ходила растерянная и встревоженная. – Это невозможно объяснить, но я… сначала, я испытывала просто влечение. Мне просто хотелось потрахаться. Вот и всё. Как и тебе, наверное. - Нет, я просто хотел увидеть тебя без одежды, - просто заявил Дод. – Мне этого было бы достаточно, мы, знаешь ли, не зациклены на этом вашем омерзительном совокуплении. - Ты обсасывал меня всё время, пока я не раздела тебя, - Чучи показала свои засосы. - Ты не понимаешь, это другое. - То, что было вечером и ночью… оно всё изменило. Я… не хочу, чтобы мы продолжали это, странное и неестественное, всю эту грязь, - Чучи подняла с пола своё нижнее бельё. – После случая с блокадой это будет лицемерием. - А зачем приплетать сюда политику? – присел на постель Дод. – Райо, ты скажешь, любишь ли ты меня? - Вчера я хотела бы сказать, что да… - Но…? - Сейчас мне это кажется наваждением, - Чучи вывернула наизнанку трусики с грязной ластовицей. – Может, забудем всё, что было? - Почему же? – потянулся к ней через всю постель Дод. – Мне всё понравилось. Тебя что-то не устраивает? - Устраивает, но… может, позавтракаем?***
Как ужасно пытаться разуверить разумного, влюбившегося в тебя, что его не любишь, хотя говорила обратное! Чучи загнала себя в ловушку. На её счастье, когда им привезли завтрак в номер, Дод больше сосредоточился на нём, будто не ел несколько дней. Он даже немного съел у Чучи, и она не возражала. Когда пришло время собираться, Чучи из белья надела только лифчик, а грязные трусы убрала в клатч. Дод также положил в карман свои стринги… - Зачем ты их носишь? – спросила Чучи, уже готовая к выходу. - Мне нравится: ощущение полосок прямо в … - Хорошо, я поняла! – лучше было не знать, о чём он хотел сказать. – Носи на здоровье. - Тебе понравилось? – вдруг спросил он. – Ну мои… - А мне должно было понравиться? – обернулась Чучи. - Ну мало ли, вы, женщины, зачем-то же их носите, - надевал свои чулки Дод. – Может, вам нравится, как они выглядят. Тебе же понравились мои шоссы, может, и… - Если честно, это было странно… - и зачем он напомнил, чтобы Чучи при взгляде на него вспоминала эти стринги?! Внезапно её обняли сзади и прижали. - Ты очень нежная женщина, - длинные пальцы Дода прикасались к голой коже её плеч. – В свете солнца Корусанта ты совершенно другая. Ты очень прекрасна. Если бы не это заседание, я бы остался с тобой на весь день. Ты говорила вчера очень много, я не всё помню, но твои слова были очень приятными. Я редко их слышал… до этой ночи. Когда ты говорила, что она будет одна-единственная, ты, наверное, думала, что я к тебе ничего не испытываю, кроме похоти. Но теперь ты можешь рассчитывать, что она не будет одна-единственная. Он поглаживал её по лицу, по шее, уложив почти себе на руки; Чучи не шевелилась и прижималась спиной к вышивке на его богатой рубахе. Каждое его прикосновение обжигало её. Возникшие чувства укоренялись. Раз она подняла голову – Дод улыбался, смотря на неё. Чучи вместо того, чтобы оттолкнуть Дода, в ответ обхватила его лицо. - Но нам нужно расстаться, - Чучи спохватилась и добавила. – Лотт, у нас сегодня заседание. Лучше будет, если мы какое-то время проведём порознь, отдохнём друг от друга. Всё обдумаем. - Да, ты права, - согласился Дод, и словно облегченно выдохнул. – Тогда помоги мне одеться… Вся помощь Чучи свелась к тому, чтобы найти ему отброшенный в сторону халат, а потом вывернуть мантию и надеть на него. Он выглядел почти как ребёнок, сев перед ней и послушно подняв руки, но Чучи умилила это беспомощность; Дод также попросил зашнуровать воротник и, пока она наклонилась, положил руки на её ягодицы. Чучи вздрогнула. Но не растерялась, и поцеловала его в щёку. - Постой, постой. Если у нас второй раз случится, то я умру от истощения, - убрал руки Дод, пока она оглаживала его бок головы. Он с сожалением огляделся на постель, где высохли их выделения; интересно, сколько подобного постельного белья собирают дроиды на стирку? Могло ли у кого-то быть хуже? Дод уткнулся лицом ей в декольте, отвлёкши от мыслей, и поёрзал там, как ребёнок. Чучи всё равно приласкала его.***
Ужасные мысли наконец-то оставили Дода. Райо Чучи его любит. Такая добрая, заботливая, нежная и красивая… ему хотелось оставаться с ней как можно дольше. С ней хорошо. Они спустились вдвоём; связавшись со своим водителем, которого отпустил вчера, Дод помог расплатиться Чучи – она точно забыла свой кредитный чип! В холле на них как-то косо смотрели, особенно какой-то гран. Этот вообще в колонну врезался из-за них. Затем мимо прошёл тви`лек, и оглядел Чучи с ног до головы – она стояла к нему спиной, и под её платьем вырисовывались контуры голых ягодиц. Дод вздрогнул в негодовании, что какой-то хвостоголовый урод мозолит свои глаза о ЕГО женщину! Тогда он загородил собой Чучи и, не удержавшись, схватил её за причинное место, а вот что произошло потом…***
Странная игривая мысль посетила Чучи, когда она повернулась к Доду, чтобы сильно его шлёпнуть. Вышло звонко и громко. Да. Ягодицы у него немаленького размера, но, на удивление, упругие. Айкнув, Дод поднял свою руку ей на талию и приобнял так. Разумные вокруг теперь смотрели на них, прямо, и у Чучи зарделись щёки – пора было покидать гостиницу, чтобы не давать больше поводов для разных пересудов. Ещё неизвестно, узнал ли их кто, как сенаторов! - Ты сюда на такси прибыла? – вдруг спросил Дод, продолжая обнимать её - Да, я поймаю… - Сейчас прибудет мой водитель, и я подвезу тебя, - не дал договорить он. – а то у тебя слишком короткое платье, и белья там нет. Почему, кстати, у тебя такое закрытое бельё? Почему ты не носишь стринги? - Эм, не хочу, - потянула вниз платье Чучи. – Меня и танго устраивает. - Странно – на тебе бы и стринги неплохо смотрелись. Я бы одолжил тебе свои, если бы ты захотела, - Дод прижался скулой к её голове. Чучи нервно сглотнула. - Это негигиенично. - У меня их много, есть в нераспакованных бандеролях. Тебе одолжить? Это бесплатно. - Нет, спасибо, носи сам. Тебе, наверное, нужнее. А как ты их снимаешь, чтобы… - А зачем их снимать? – улыбнулся Дод. Больше Чучи ничего не спрашивала, чтобы не узнавать то, о чем придётся пожалеть, что узнала. Дод всё-таки взял её к себе в лендспидер, продолжая обнимать; он так и сидел с ней, всю дорогу, пока не высадил рядом с жилым комплексом, где жила Чучи.***
Доду было жаль отпускать Райо. Но им было необходимо подготовиться к заседанию, которое единственное портило настроение: за этой интрижкой с панторанской сенаторшей Дод отвлёкся от проблемы провалившейся оккупации Панторы. Он составил свою речь, в очередной раз обвинив Ганрея и всех его «ганрейят» в экстремистских думах и деяниях, порочащих репутацию Торговой Федерации (интересно, как вице-король терпит это?), но ещё до свидания с Райо, а в этот день Дод получил пару свободных часов. Раз он прошёл мимо зеркала. На его лице оставались ссадины и засосы от щупалец Райо, напоминающие о ночи. Дод послал за визажисткой, но, немного подумав, попросил – это была молодая человеческая женщина – её о кое-каком одолжении… Этим одолжением стали серьги, которые самки (и не только, но и самцы, и всё, что между ними) носили на ушных раковинах, если имели их. Неймодианцы, если им нужно было, вешали все подобные украшения на головные уборы, но Райо имела ушные раковины. Так почему бы Доду не подарить ей серьги? Не слишком дорогие, чтобы к Чучи не было вопросов у налоговой, но и не дешёвые, чтобы не обижать её. Визажистка, хоть и взяла по цене выше рыночной, но красивые и скромные: круг из зелёных небольших камней, оправленных серебряной проволокой, и заключенные в белое кольцо…***
Это были прекрасные серьги. Чучи вращала их на солнечном свету, пока парикмахер собирала ей косы. Хоть что-то хорошее от этой ночи. Только теперь возникла проблема: как объяснить Доду, что… лучше не продолжать? По возвращении домой абсурдность произошедшего, омерзительность ударила в голову Чучи не хуже вина. Она даже проплакала пять минут в ванной – всё мучили мысли о причинах. Почему афродизиак был в вине Дода, но он был настолько вял, что Чучи ели его расшевелила, а сама в это время… и почему Чучи вела себя утром как влюбившаяся дурочка? Будто Лотт Дод – это её мечта, принц на рососпиннике, блин. С другой стороны, он был к ней добр, даже после ночных игрищ, где Чучи унижала его, ластился к ней, даже подарок прислал. Влюбился! А Чучи? Она влюбилась? Нет! Зачем?! Почему?! Наверняка, объясняя Доду, что не любит его на самом деле, она разобьёт ему сердце. С другой стороны, сердца у него может и нет, он переживёт, это же не потеря денег, да и какая Чучи разница?! Несколько дней назад её «любовник» чуть не узаконил оккупацию её родного мира, а она сейчас будет убиваться над тем, что расстроит его, отшив?! Но всё же… почему он был так вял? Может, Асока принесла не тот порошок? Возможно, а поведение Чучи? Что ей вскружило голову так, что она… - Вот ведь хитрожопый жук! – воскликнула вдруг Чучи, испугав парикмахера. – Хотя жопа у него вроде ничего… так, стоп! Не об этом, Райо! Она потёрла виски, чтобы не портить прическу. Афродизиак был в её вине. Дод, очевидно, увидел и поменял местами бокалы. Может, он думал, там какой-нибудь наркотик и хотел воспользоваться её беспомощностью в состоянии опьянения. Правда, почему-то сам опьянел быстро, хотя у него-то должна быть… - Вот ведь анубус сутулый! – ещё раз воскликнула Чучи – парикмахер смотрела на неё с немым вопросом. – Но ещё и тупой. Кто меняет бокалы, если знаешь, что подсыпал… нет, это нелогично. Местами мы не менялись, значит, кто-то другой подсунул мне наркотик… но кто? Этим вопросом Чучи задавалась всю дорогу до Сената. Она приехала туда заранее, надев новые серьги. В кабинете её ждала Асока. - Доброе утро, сенатор, - падаван выглядела встревоженной. – Ну что, сегодня блокаде пришёл конец? Хоть Асока и улыбалась, но в глазах читалось, что что-то не так. В Сенате у многих, кого встречала Чучи, был такой взгляд. - Да, сегодня блокаде конец. Дод точно объявит о её снятии, - головидео, как гаранта, не было – его место заняла влюбленность неймодианского сенатора, что, верно, было надёжнее. - Да, а что с … - Асока, лучше забыть об этом. Эта глупость. Тем более, ничего не вышло. - Я всё видела и… - Асока! Прости! – жар стыда окатил Чучи. – Ты не должна была этого видеть. Я… я сама не понимаю, что на меня нашло, потому что… либо мы перепутали бокалы, либо он догадался и поменял местами… прости, пожалуйста! - Сенатор, я… - смутилась Асока. - …я почти не смотрела, что там было, звук я тоже убавила, поэтому н-не знаю точно, что там было, но… Внезапно она осеклась и, заметавшись, спряталась за стол, и не зря: в кабинет к Чучи зашёл Дод. За ним не болталось свиты. По приходе он тут же притянул к себе за талию, но аккуратно, - эти первые объятия в официальной обстановке осенили Чучи волной мурашек. Увидят же! Так и не оттолкнув Дода, она напоследок прижалась к нему и тяжело выдохнула. Момент настал. - Я должна сказать вам, сенатор Дод, - обратилась Чучи официально и холодно, но голос дрогнул. – Зачем ты пришёл перед заседанием? Я же говорила, нам нужно побыть наедине! А Сенат… - Неужели я не могу проведать любовницу и узнать, идёт ли ей мой подарок? – Дод провёл по её щеке, щекотливо, и отодвинул немного её косы с ушей. – Твоё лицо ещё красивее. Как бы я не хотел снова ощутить твои губы, боюсь смазать твой макияж. Да и мне пришлось спрятать кое-какие следы от твоих ласок… Чучи понимающе кивнула: она сама дома замазывала тональным кремом засосы на шее и ключицах. Но чем дальше они будут так стоять, тем тяжелее будет… - То, что ты предлагал мне… продолжить эту связь, эту интригу, - с отвращением произнесла Чучи, водя руками, как отмахивалась от неприятного запаха. – Это невозможно. Нет. - Почему? Это наше с тобой личное дело, - присел на тахту в кабинете Дод и потянул к себе на колени. – Судя по тому, что я видел, - тебе это доставляет удовольствие. Ещё до этого распития вина ты предлагала себя. Говорила, что наши желания взаимны. Что вчера сказала бы, что любишь меня, а сегодня посчитала это наваждением. Почему? Ты думаешь, так подействовало вино? Но тебя же всё устроило! Да и протрезвев, ты всё также была со мной добра и нежна… ты любишь меня по-настоящему, или это всё – нелепый спектакль с мутными целями? - На что ты намекаешь? – Чучи обхватила его за шею, их глаза были на одном уровне. - Ну, я не знаю, какие у тебя помимо любви ко мне могли быть причины. Я же наверняка тебе противен. - Ты своим самоуничижением хочешь надавить на моё чувство вины? Я вижу, что ты влюбился в меня. Мне очень жаль, но я… солгала. Дод удивленно поднял брови, или как эти лысые дуги над его глазами называются?! - Я бы помял твой костюм, но тебе ещё выступать, не хочу слухов о том, что ты предпочла отдаться мне, чтобы освободить Пантору, - Дод взял её кисть в свою. – Ты всё время уходила от прямого ответа на один вопрос. Мне он очень важен. Ты любишь меня по-настоящему? - Нет, - сквозь зубы ответила Чучи. – Не люблю, не любила и вряд ли когда-нибудь полюблю. Его хватка ослабла. - Я соврала тебе, что хочу этого. Это было… я просто не смогла себя контролировать. Это была интрижка, в качестве мести, - Чучи представляла всё под несколько иным углом, чтобы не говорить о видео, но говорила правду. – Я просто захотела… поиметь тебя, да, извини, но после случая с блокадой, это было справедливо. Его лицо задёргалось, приобретя прежнее плаксивое выражение; губы задёргались, он часто заморгал. - Я… просто играла свою роль. Знаешь, это было даже не так просто: я думала, ты будешь только рад, а ты напился так, что мне пришлось тебя волочить в номер, ты был очень податлив, мне не стоило никакого труда уложить тебя под себя, контролировать… я ни над кем так не доминировала, как над тобой, - всё получилось даже лучше, чем можно было подумать! – нервно засмеялась Чучи, весело размахивая руками. – А ты правда мне поверил? Про себя она рыдала. Как это ужасно! Ей было искренне жаль Дода – казалось, его сердце разбито на множество кусочков. Почему Чучи вообще это сказала?! Зачем?! Всё могло быть хорошо, не так, как сейчас, но… нет, Райо, ты же не любишь его! Это временное наваждение! И ты всё сделала правильно! - Я…я знал, что ты… ты что-то задумала! – оттолкнул её от себя Дод – он подскочил, весь розовый, и брезгливо то ли отряхнул, то ли разгладил мантию. – О, Туман! Какую нелепую глупость ты обозвала местью! – и не очень убедительно воскликнул затем. – Да я прекрасно знал, что ты не просто так ко мне полезла, словно у тебя течка! И до чего же вы опустились, сенатор Чучи?! Где же ваши хваленые идеалы, которых неймодианцам, якобы, так не хватает?! Какое мщение! Самоутвердилась, хочешь сказать?! - Ты подмешивал мне наркотик? – спросила Чучи больше не для ответа на него, а просто перевести тему. - Конечно, - как само собой разумеющееся ответил Дод, но затем его тон стал недоуменным. – А как ты это поняла? Он же не подействовал… - Кто-то поменял наши бокалы. Поэтому ты быстро опьянел, - усмехнулась Чучи, отвернувшись. – А я… мне сорвало крышу, потому что я подмешала тебе афродизиак. - Ч-что? – Дод бесшумно подошёл к ней, взяв её плечо. – З-зачем? - В твои годы… - В какие годы?! Мне всего сорок семь! – возмутился Дод, притянув её к себе, и потряс кулаком возле её лица. – Если бы я не был тогда под наркотиком, ты бы по-другому сейчас пела, так что считай, тебе повезло! - Ты ничего не понимаешь… - Чучи чуть коснулась его губами, встав на носочки. – боги, отойди. - Почему же? – Дод не собирался её отпускать. – Ты сама этого хочешь, ты в меня … влюбилась, и я… - Уйди! – выкрутилась Чучи, знаком показав Асоке, почти вышедшей из-за стола, остановиться и вернуться. – Я всего лишь играла свою роль. Я вообще не хотела тебе отдаваться, если хочешь правду – ты мне омерзителен! В жизни не переспала бы с тобой, если бы не обстоятельства. Я жалею об этой ночи. Можешь забыть о её существовании, этого ничего не было, и всё, что я тебе говорила, было лишь сладкой ложью. На которую ты наивно повёлся. Дод, кажется, пытался что-то сказать, но Чучи молча указала ему на дверь. Только он ушёл, она упала на тахту, негромко всхлипывая, чтобы успокоиться: вроде бы всё правильно, но словно что-то не так; Чучи действительно жалела, и жалела сильно обо всём, что было за последние сутки. Но слёзы в этот день были лишними. Сегодня будет снята блокада с Панторы.***
Какой кошмар! Всего ничего до заседания, а мир вокруг Дода снова напоминает запутанную нереалистичную голограмму. Какая-то неразборчивая мазня! Дод и шёл, и не шёл одновременно – вроде что-то менялось, а вроде – ничего. И время застыло, только что-то в мозгах капало, как в водяных часах. Или как в песочных часах песчинки. Её фигура была как неправильные песочные часы. Если бы было возможно, Дод разрушил бы весь гриб Сената, но ярость закрыла внутри него выдержка, которой позавидовали бы джедаи. Он ожидал такого подвоха: паранойя и подозрительность спасали неймодианцев не раз, готовя их ко всевозможным вариантам. Доду был известен риск. Но Чучи смогла развеять все его страхи, на жалкие мгновения уверила, что любит… было обиднее всего, что Лотт предпочёл сомнениям наивные фантазии. Но реальный мир не считался с ними. Что же, Чучи соврала ему. И ловко обвела вокруг пальца. Она оказалась сильнее, умнее и хитрее его – узнай кто на Кейто-Неймодии об этом, на Дода лёг бы позор. Но что может быть хуже того, что сказала Чучи?! Оказывается, словом можно ранить сильнее, чем обкрадыванием. Нет, тогда Чучи всё же украла у него кое-что. Небо. Землю. Космос. Всю Галактику. Сначала заменила их, а потом развеяла в прах иллюзию и надежду, что та давала. Какая глупость! «До чего же вы опустились, сенатор Чучи»?! – а до чего сам опустился, Лотт?! Из-за какой-то девчонки, с которой переспал всего раз, рухнул в бездну отчаяния, будто на ней весь свет клином сошёлся! С ним всё ещё его богатства, власть, что у него не отнимешь, положение, а если он сейчас развалится, то это и будет подлинным триумфом панторанки! Но почему… почему… она назвала это местью? Может, снова соврала? Что, если ей страшно? Она же прикоснулась к нему губами – она потребовала отойти; она зачем-то подсыпала ему афродизиак (и зачем это оправдание о годах, он ещё молод и полон сил! Куча эскортниц это подтвердит!) – она решила доминировать над ним. В действиях Чучи не было никакого плана, что за безрассудная храбрость?! Это в крови всех панторанцев?! Нет, чего-то Лотт всё же не знал или не понимал. И за один этот домысел зацепилась тлеющая надежда. Она одна, как невыведенный яд, терзала его непривычной тоской и болью. Что если сегодня врала? Что если врала вчера? Доду не нравилось упускать сладость любви и одновременно – губить её своей алчностью. Только Чучи могла развеять все сомнения и либо дать ему снова надежду, либо окончательно изничтожить её в звёздную пыль. А может, это и была её месть – держать его на грани? Ни то, ни другое, только мука сомнений и бесконечные мысли, растущие как плесневые грибы во влажной пещере. - Сенатор, наконец-то я вас нашла! Ой! – раздался голос Мик Реграп позади него. Едва она посмотрела на Дода, как испугалась, и он впился своими губами в её, не ради секса, а тем целомудренным, нежным кротким поцелуем от Чучи, от которого пошли корни их любви. Повезло, что Мик не открыла рот и не полезла своим языком. Наверное, очень удивилась. - С-сенатор, - перешла на пак-пак Мик. – Заседание будет с минуты на минуту, а вам нужно… умойтесь, пожалуйста. Она не стала говорить, что от нервов Дод, судя по отражению в зеркале, весь порозовел, и запах от него, поди, пропитал весь этаж. Так выступать действительно нельзя было. Мик всё хотела что-то спросить. Она не была никогда его любовницей, более того, была замужем, но никогда не вступала в связь с инородцем, за исключением одного забракка и то, он оказался джедаем. - Мик, это ничего не значит, - ополоснул лицо Дод. – Это просто… ТВОЮ… Весь труд визажистки оказался смыт водой, и на обнаженных отметинах только следов помады в форме губ Чучи не хватало! Пришлось справляться силами одной Мик и закончить почти впритык к началу заседания. Хоть Дод и говорил заученный текст, привычным образом отыгрывал роль опечаленного внутренним предательством сенатора-патриота Республики, едва его взгляд упал на Райо Чучи, не скрывающей победоносной улыбки, всё внутри сжалось. Снова вскипел этот яд. Весь мир снова растворился, а он всё говорил и лишь бы по теме, лишь бы не сорваться… издалека звуки аплодисментов его словам слились в мучительную какофонию. С усилием заставив себя замолчать, Дод сменил положения тела из стоящего в сидящее; на другом конце амфитеатра Сената Чучи даже не пыталась взглянуть в его сторону. Её фигура одна была реальна в этом студне из цветов и ломанных линий, углов. Только раз она повернулась к нему, и сияющий ореол торжества спал с неё.***
Чучи поспешно отвернулась: она никогда не причиняла боли ни одному живому существу. Дод так пристально её разглядывал, что в душе Чучи разлился плавленным металлом стыд. И то, что он снял блокаду, не пытаясь отомстить, ещё больше пристыдило Райо. Такой прекрасный и такой ужасный день. Она восстановила справедливость. Но также растоптала чьи-то чувства, которые сама же и… что она натворила?***
По окончании заседания Чучи и Дод встретились в коридоре. У него не нашлось слов, а собственная репутация была дороже желания выплеснуть сдавленные эмоции. Лотт отвернулся: при каждом взгляде на Чучи все воплощенные мечты будут возвращаться, сладко желанные, невозможные, - в них счастье подобно муке.***
Чучи ушла в другую сторону – это напоминание. Даже поступая правильно и восстанавливая справедливость, она совершила ужасный поступок. И при каждом взгляде на Дода эта злая потеха будет всплывать перед глазами, напоминая, чего кому-то могут стоить её принципы, и тайном желании, сладком и невозможном – мучительном счастье…
